Молекулярные синергисты йода: новые подходы к эффективной профилактике и терапии йод-дефицитных заболеваний у беременных

Читайте в новом номере

Импакт фактор - 0,584*

*пятилетний ИФ по данным РИНЦ

Регулярные выпуски «РМЖ» №1 от 31.01.2011 стр. 51
Рубрика: Гинекология Акушерство

Для цитирования: Громова О.А., Торшин И.Ю., Кошелева Н.Г. Молекулярные синергисты йода: новые подходы к эффективной профилактике и терапии йод-дефицитных заболеваний у беременных // РМЖ. 2011. №1. С. 51

Введение Йод – эссенциальный микроэлемент, необходимый для синтеза тиреоидных гормонов. Во всем мире дефицит йода рассматривается, как наиболее распространенная причина нарушений развития нервной системы плода, эндокринных нарушений у беременных, которые можно предотвратить своевременной профилактикой препаратами йода. Хотя регулярные дотации йода в форме йодированной соли или йодированного растительного масла отчасти способствуют компенсации йодного дефицита, дефицит йода по–прежнему является проблемой не только в подростковом возрасте, но и во время беременности.

Введение
Йод – эссенциальный микроэлемент, необходимый для синтеза тиреоидных гормонов. Во всем мире дефицит йода рассматривается, как наиболее распространенная причина нарушений развития нервной системы плода, эндокринных нарушений у беременных, которые можно предотвратить своевременной профилактикой препаратами йода. Хотя регулярные дотации йода в форме йодированной соли или йодированного растительного масла отчасти способствуют компенсации йодного дефицита, дефицит йода по–прежнему является проблемой не только в подростковом возрасте, но и во время беременности.
До середины прошлого века считалось, что эндемичные формы патологии щитовидной железы обусловлены монодефицитом йода. Из этого воззрения следовало, что терапия монопрепаратами йода является достаточной и высокоэффективной. Десятки тысяч фундаментальных исследований по биохимии, молекулярной фармакологии микроэлементов показали, что в профилактике и терапии йод–дефицитных состояний у беременных не следует упускать из виду неразрывную связь метаболизма йода с метаболизмом других микронутриентов. Без этих микронутриентов («синергисты йода»), монопрепараты йода значительно менее эффективны [1].
Приведем пример. Ферменты йодтиронин дейодиназы I–го, II–го и III–го типов катализируют дейодинацию тиреоидного гормона с четырьмя атомами йода (тетрайодтиронин, Т4) в гормон трийодтиронин (Т3), содержащий 3 атома йода. Поскольку активные центры этих ферментов содержат селеноцистеин (рис. 1), активность ферментов в значительной мере зависит от состояния депо селена в организме. Дефицит селена приведет к падению активности этих ферментов и усугубит последствия дефицита йода [2–6].
Другой пример. Интенсивность метаболизма йода также зависит от обеспеченности организма витамином А, цинком и железом [7]. Совместные дефициты этих микронутриентов существенно нарушают функционирование щитовидной железы. Дефицит железа, в частности, снижает синтез тиреоидных гормонов путем снижения активности гем–зависимой тиреопероксидазы (рис. 2). Поэтому железодефицитная анемия снижает эффективность препаратов йода в терапии и профилактике йод–дефицитных заболеваний [8].
Так как дефицит йода часто наблюдается на фоне низкой обеспеченности другими микронутриентами, то совместные дефициты микронутриентов могут усиливать негативные эффекты друг друга, тем самым значительно снижая эффективность терапии [8]. Возникает вопрос: а являются ли селен, железо и витамин А единственными «синергистами» йода, необходимыми для проявления биологических эффектов этого микроэлемента?
В настоящей работе проводится систематический анализ вопроса о молекулярных «синергистах» йода. Систематический анализ взаимосвязей между метаболизмом йода, функцией щитовидной железы и определенными микронутриентами, проводимый на основе данных физиологии, биохимии, молекулярной биологии, фармакологии и доказательной медицины, необходим для более разностороннего понимания практическими врачами проблемы йодного дефицита и для разработки более эффективых подходов к ведению пациентов с йодным дефицитом.
В ходе анализа, результаты которого представлены в настоящей статье, были систематизированы имеющиеся данные о влиянии различных микронутриентов на метаболизм йода и функционирование щитовидной железы. По данному вопросу в мировой научной литературе имеется более 3500 публикаций. Репрезен­тативные публикации были отобраны посредством инновационной технологии в биоинформатике, известной как «анализ функциональных взаимосвязей» [9]. Далее рассматриваются результаты клинических и экспериментальных исследований по синергидным взаимодействиям между йодом и широко известными витаминами и микроэлементами.
Витамин А
Витамин А (ретинол) относится к жирорастворимым витаминам с гормоноподобным действием. Гормоно­подобное действие витамина заключается в том, что ретинол воздействует на рецепторы в ядре кле­ток–мишеней, связывается с фрагментами ДНК и стимулирует транскрипцию генов. Ретинол участвует в формировании скелета плода, обеспечивает нормальное существование клеток эпителия кожи, слизистых оболочек глаз, дыхательных, мочевыводящих путей и пищеварительного тракта. При недостаточности витамина А поражается эпителий слизистых оболочек, усиливаются процессы ороговения, развивается сухость роговицы (ксерофтальмия). Дефицит витамина приводит к замедлению развития плода во время беременности и замедлению процессов репарации и роста тканей. У беременных наблюдается поражение эмали зубов, развивается гипохромная анемия и склонность к камнеобразованию (желчные камни, нефролитиаз, зубной камень). К дефициту витамина А ведет продолжительное, несбалансированное пита-ние и недостаток витамина в пище, особенно в зимне–весенний период.
Сочетанный дефицит йода и витамина А встречается у 30% населения земного шара. Так как витамин А модулирует метаболизм гормонов щитовидной железы и производство тиреотропного гормона гипофизом, дефицит витамина А оказывает значительное воздействие на гипофизарно–тиреоидную ось гормональной регуляции. Сочетанный дефицит йода и витамина А протекает более тяжело, чем просто дефицит йода [10]. Дотации витамина А, отдельно или в сочетании с йодированной солью оказывают благоприятное воздействие на функцию и размер щитовидной железы [11].
Экспериментальные и молекулярные исследования позволили предложить ряд механизмов, посредством которых витамин А влияет на обмен йода. Доказано, что прием ретиноевой кислоты приводит к улучшению всасывания йодида клетками щитовидной железы [12]. При этом уровни сывороточного T3, тироидной дейодиназы и активность натрий/йодид симпортера (т.е. бел­ка–транспортера йода) значительно увеличиваются [13]. Симпортер йодистого натрия – мембранный белок, обеспечивающий активный транспорт йодида внутрь клеток щитовидной железы. Еще одним возможным механизмом воздействия витамина А на метаболизм йода является воздействие на экспрессию гена тироид–стимулирующего гормона (ТСГ) (рис. 3, ген TSH–бета): при моделировании сочетанного дефицита витамина А и йода, восполнение дефицита витамина А влияло на экспрессию гена TSH–бета [14].
В группе детей 5–14 лет (n=404), характеризовавшихся легким или умеренным дефицитом витамина А и дефицитом йода, было проведено 6–месячное рандомизированное двойное слепое плацебо–контролируемое исследование. Сывороточные уровни ретинола и ретинол–связывающего белка значительно увеличивались при приеме витамина А (р<0,05). Витамин А оказывал значительное влияние (р<0,001) на объем щитовидной железы, уровни тиреотропного гормона (ТТГ) и тиреоглобулина (Южная Африка) [15].
В двойном слепом рандомизированном исследовании, проводившемся в группе детей с недостаточностью йода и витамина А (n=138), пациенты принимали йодированную соль, витамин А или плацебо в течение 5 месяцев. Средние уровни тиреоглобулина, ТТГ и размера зоба были значительно ниже в группе, принимавших витамин А по сравнению с пациентами в группе плацебо (p<0,01, Марокко) [16]. Таким образом, использование препаратов йода совместно с витамином А способствует более эффективной терапии йодного дефицита.
Витамин D
Витамин D – ключевой регулятор гомеостаза кальция. Это витамин с гормоноподобным действием, регулирующий кальций–фосфорно–магниевый гомеостаз, процессы минерализации костной ткани и процессы воспаления. Обеспеченность организма матери витамином D имеет особое значение для профилактики развития детского рахита и других заболеваний костей [17]. Установлено, что дефицит витамина D во время беременности приводит к изменению морфологии мозга новорожденных, снижению плотности клеток и более низким уровням нейротрофинов [18].
Витамин D оказывает определенное влияние на эффекты йода. Витамин D подавляет избыточно стимулируемое ТТГ всасывание йодида за счет снижения синтеза внутриклеточной сигнальной молекулы – циклического аденозин монофосфата (цАМФ) и ослабления стимулирующего эффекта цАМФ [19,20]. Когда клетки выдерживали с избытком активной формы витамина D (1,25–(OH)2–D3, 10 нмоль/л; 4 дня), уровень экспрессии рецептора ТТГ был в 2 раза ниже, чем в контрольных клетках. Избыток витамина D способствует снижению активности аденилатциклазы за счет сокращения числа рецепторов ТТГ и повышения уровня G–белка Gi–2, ингибирующего активность аденилатциклазы в клетках щитовидной железы [21]. Поэтому дозирование витамина D во время беременности не должно превышать рекомендуемые нормы потребления [22]. Это положение нашло свое отражение в совместном рациональном дозировании и йода, и витамина D в витаминно–минеральных комплексах для беременных, таких как Витрум® Пренатал Форте.
Витамин В2 (рибофлавин)
Рибофлавин является кофактором многих ферментов энергетического метаболизма и существенно необходим для энергетического обмена. При недостатке рибофлавина уменьшается активность ферментов и, следовательно, страдает окисление органических веществ, дающих энергию для роста и развития организма. Дефицит рибофлавина прежде всего отражается на тканях, богатых капиллярами и мелкими сосудами. Поскольку к этим тканям относятся плацента и ткань мозга, то частым проявлением дефицита рибофлавина является плацентарная и церебральная недостаточность. При нутрициальном дефиците рибофлавина риск развития дефектов конечностей возрастает в 3 раза [23]. Диетарный дефицит рибофлавина и никотинамида был выше у матерей, родивших детей с врожденным пороками сердца [24]. При дефиците рибофлавина увеличивается риск образования расщелин неба у плода [25] в первом триместре и гестозов у беременной в последующих триместрах [26].
Рибофлавин–зависимый фермент йодотирозин дейодиназа (ген IYD) высвобождает йодид из моно– и ди–йодтирозина, образующихся в процессе биосинтеза гормонов щитовидной железы. Установление пространственной структуры фермента (рис. 4) указало на существование субстрат–флавинового комплекса, стабилизированного обширной сетью водородных связей [27]. Структура йодотирозин дейодиназы однозначно показывает, что в каталический центр фермента входит важное производное рибофавина – флавинаденин мононуклеотид. Поэтому достаточное потребление рибофлавина, конечно же, имеет важное значение для поддержания нормального метаболизма йода.
Витамин В12 и фолаты
Витамины В6 (пиридоксин), В9 (фолаты) и В12 (цианокобаламин) являются синергистами друг для друга [28]. Метаболизм фолатов и процессы метилирования ДНК, столь важные для роста клеток, нарушаются при дефиците каждого из этих трех витаминов. Реакции метилирования ДНК, происходящие с участием В12, также способствуют обезвреживанию гомоцистеина [29]. Для гиповитаминоза В12 типично возникновение мегалобластной анемии, сопровождающейся появлением в крови и костном мозге ретикулоцитов, гемолизом, лейкопенией и тромбоцитопенией. Недостаток витамина В12 у беременных негативно сказывается на метаболизме фолатов и увеличивает риск развития врожденных дефектов плода, прежде всего дефектов нервной трубки [30–32].
Рост и развитие щитовидной железы плода наиболее интенсивно протекает до 24–й недели беременности [2]. В это время щитовидная железа плода остро нуждается в факторах роста, таких как витамин А, фолаты и В12. Одновременно фолликулы развивающейся щитовидной железы плода интенсивно накапливают йод, поэтому дефицит таких факторов роста, как фолаты и В12, будет способствовать увеличению риска патологии щитовидной железы плода.
В клинических исследованиях было найдено, что уровни фолатов взаимосвязаны с уровнями ТТГ [33], вероятно, через физиологическую обратную связь «щитовидная железа–гипофиз». Уровни витамина В12 в сыворотке крови также связаны с состоянием щитовидной железы [34]. Ретроспективный анализ пациентов показал значимую корреляцию между уровнями фолатов, B12 и гипотиреозом. В группе из 116 пациентов с гипотиреозом, дефицит В12 был обнаружен, по крайней мере, у 40% пациентов. Гипотиреоидные пациенты с дефицитом В12 получали внутримышечные инъекции витамина В12, что приводило к статистически значимому уменьшению симптомов гипотиреоза [35].
Миоинозитол (витамин В8)
Инозитол стимулирует активность протеинкиназы C и повышает экспрессию ретиноидных рецепторов, опосредующих действие витамина А. Этот процесс способствует ускорению закрытия нервной трубки, тем самым профилактируя дефекты нервной трубки (ДНТ) у плода [36]. Дотации инозитола во время беременности снижают риск фолат–резистентных форм ДНТ и других пороков развития [37,38].
В щитовидной железе тиреоид–стимулирующий гормон активирует одноименный рецептор и передает сигнал внутрь тиреоцитов через цАМФ и инозитолфосфат–зависимые сигнальные каскады. У пациентов с гомозиготной мутацией L653V гена TSHR (рецептор ТСГ) наблюдалась эутиреоидная гипертиротропинемия. Сигнальная активность ТСГ через инозитолфосфатные каскады была в 7 раз ниже по сравнению с пациентами, имеющими вариант L653 гена TSHR. Результаты данного клинического исследования указывают на непосредственное участие сигнального каскада рецеп­тор–ТСГ/инозитол/кальций в регуляции метаболизма йода [39].
Цинк
Имея существенное значение для активации более 2 тыс. факторов транскрипции и других белков, цинк необходим для многих биохимических процессов, и прежде всего для деления и роста клеток всех тканей плода. Дефицит цинка влияет на функцию щитовидной железы и наоборот: гормоны щитовидной железы оказывают влияние на метаболизм цинка, модулируя всасывание и выведение этого микроэлемента. Анализ содержания микроэлементов в щитовидной железе у 65 пациентов с узловым зобом и у 50 здоровых показал, что уровни содержания Zn, Cu, Mn и Fe в щитовидной железе были значительно ниже у пациентов с зобом (р<0,05) [40]. В исследовании с участием 70 пациентов с узловым зобом большему объему щитовидной железы соответствовали более низкие значения уровней цинка в сыворотке крови (р=0,05) [41].
Так как цинк входит в состав более 2 тыс. белков, молекулярные механизмы воздействия цинка на метаболизм йода весьма разнообразны. Особо следует отметить, что цинк входит в состав рецептора к Т3. В структуре этого рецептора были обнаружены т.н. «цинковые пальцы» (рис. 5) – специализированные фрагменты белка, хелатирующие цинк [42]. Эффективность лечения эндемического зоба монопрепаратами йода значительно снижена при дефиците цинка [43]. Цинк–содержащий фермент супероксиддисмутаза обеспечивает антиоксидантную защиту щитовидной железы, а снижение активности этого фермента увеличивается риск гиперплазии щитовидной железы [44].
Интенсивная физическая активность воздействует на уровни гормонов и микроэлементов. У 10 добровольцев (средний возраст 19±2 года), не подвергающихся регулярным физическим нагрузкам, были измерены уровни тиреоидных гормонов до и после нагрузки на велотренажере. Затем добровольцы получали 3 мг/кг/сут сульфата цинка вместе со своей обычной диетой в течение 4 недель и прошли повторный тест с измерением уровня гормонов. Результаты показывали, что упражнения способствовали снижению уровня тиреоидных гормонов и тестостерона, а указанная доза цинка, принимаемая с пищей, предотвращала снижение уровня гормонов щитовидной железы (p<0,05) [45].
Селен
Селен относится к ультрамикроэлементам, имеющим особую ценность для жизнедеятельности женщины во время беременности и для развития плода. Селен моделирует иммунитет, является антиоксидантом и обладает защитным влиянием на цитоплазматические мембраны, не допуская их повреждения и генетического нарушения. Селен участвует в формировании и поддержании функции зрения. Селен, наряду с кобальтом и магнием, является фактором, который противодействует нарушению хромосомного аппарата [1].
Во время беременности дефицит селена нарастает к родам, поэтому неслучайно в регионах с дефицитом селена максимальная летальность от селендефицитной кардиомиопатии отмечается среди только что родивших женщин [3]. Известно, что факторы риска развития сердечно–сосудистых заболеваний (курение, гиперхолестеринемия) сопряжены с дефицитом селена в плазме крови. Отмечена взаимосвязь между дефицитом селена и частотой внезапной «колыбельной» смерти у детей. При дефиците селена у женщин наблюдается латентное течение иммунодефицитного синдрома с фиброзно–кистозными мастопатиями, папилломатозом, астенией и психастенией, блокадой правой ножки пучка Гиса. Селен — антагонист ртути, кадмия и мышья­ка, способен защищать организм беременной и плода от этих элементов и радиации, в меньшей степени — свинца и таллия. При дефиците селена в организме беременной плод усиленно накапливает мышьяк, кадмий и ртуть, радиоизотопы [1]. Внутриутробная интоксикация ртутью вызывает повреждение селенобелков в мозге и щитовидной железе плода, что может играть роль в развитии врожденной патологии нервной системы и гипотиреоза. Назначение микродоз селена элиминирует канцерогенный и генотоксический эффекты апоптогенных металлов: кадмия, ртути, свинца и др.
Селен влияет на репродуктивное здоровье и мужчин, и женщин. Использование селенсодержащих препаратов позволяет значительно повысить фертильность у женщин. При одновременном восстановлении уровня селена и цинка показатели фертильности еще более улучшаются. У мужчин селенсодержащие белки концентрируются в эпителии простаты и головках сперматозоидов. С этим связывают повышенную подвижность сперматозоидов и защитный по отношению к простате эффект при назначении селенсодержащих препаратов.
Микроэлементная пара «йод и селен» имеет важнейшее значение для функционирования щитовидной железы, прежде всего для метаболизма тиреоидных гормонов. В то время как йод необходим как строительный материал, из которого образуются два основных гормона щитовидной железы, трийодотиронин (Т3) и тетрайодотиронин (Т4), селен имеет важное значение для биосинтеза селенобелков тиреоидного метаболизма. Например, Se–зависимые йодтиронин дейодиназы контролируют переработку избытка тиреоидных гормонов, а внутриклеточные и секретируемые Se–зависимые глютатион пероксидазы вовлечены в антиоксидантную защиту щитовидной железы [3].
Было показано, что в районах, эндемичных и по йоду, и по селену, клиника йод–дефицитных состояний значительно более тяжелая. Результаты геобиохимического районирования позволяют предположить, что причиной развития эндемического кретинизма новорожденных можно рассматривать именно сочетанный недостаток йода и селена [46]. Эффекты влияния уровней йода и селена в сыворотке крови на размер и функции щитовидной железы были изучены в группе 73 здоровых школьников 7–12 лет. Более низкие уровни селена соответствовали более высокому объему щитовидной железы [4]. В ходе исследования группы из 400 детей в возрасте 7–13 лет, средняя концентрация селена в крови была значительно ниже у детей с зобом (44±8 мкг/л) по сравнению с детьми с нормальным размером щитовидной железы (49±9 мкг/л, р=0,04) [5].
Препараты селена могут быть весьма полезны в качестве дополнительной терапии тиреоидита Хаши­мото. Систематический обзор 4 проспективных исследований показал, что прием препаратов селена в течение 3 месяцев приводил к значительному уменьшению уровней аутоантител к тироидной пероксидазе (р=0,0001) и улучшению самочувствия пациентов (ОШ: 2,79, 95% ДИ: 1,21–6,47, р=0,02) [6]. Известно, что в регионах с высоким дефицитом селена существенно выше заболеваемость аутоиммунным тиреоидитом в результате снижения активности глутатионпероксидазы в клетках щитовидной железы [2].
Медь
Медь участвует в многочисленных реакциях окислительно–восстановительного и энергетического обмена, углеводного и белкового обмена. Доказано, что недостаточная обеспеченность йодом, медью и кобальтом в течение 2,5 месяцев вызывала отчетливые нарушения йодного, углеводного и белкового обмена по сравнению с контролем, имевшим только дефицит йода [47]. Через 7 недель потребления диеты с дефицитом меди сывороточные уровни Т4 в ответ на стимуляцию тиролиберином были значительно ниже на фоне дефицита меди [48]. Также при создании диеты с дефицитом меди было продемонстрировано снижение уровней йодного метаболизма во всех органах и тканях за исключением печени, где наблюдалось резкое увеличение концентрации и содержания неорганического йода. Таким образом, дефицит меди может оказывать негативное влияние на обменные процессы йода [49].
Железо
Дефициты железа и йода остаются одной из основных проблем здравоохранения, и, по крайней мере, 30% населения земного шара страдают от дефицита этих микронутриентов. Эти дефициты часто сочетаны, особенно у беременных и у подростков. Недавние исследования показали, что высокая распространенность железодефицитной анемии среди детей в районах эндемического зоба может снизить эффективность программ восполнения йодного дефицита с использованием только йодированной соли [50].
Дефициты Cu и Fe негативно воздействуют на гипоталамо–гипофизарно–тиреоидную ось гормональной регуляции. При дефиците железа наблюдается снижение общего уровня T3 на 43%, а общего уровня T4 на 67% [51]. Хорошо известно, что щитовидная железа принимает непосредственное участие в энергообмене и терморегуляции. Дефицит железа приводит не только к снижению уровней тироидных гормонов, но и сопровождается снижением интенсивности гормонального отклика на резкое переохлаждение [52]. Как было отмечено ранее, интенсивность метаболизма йода зависит от обеспеченности организма железом [7]. Дефицит железа снижает синтез тиреоидных гормонов путем снижения активности гем–зависимой тиреопероксидазы (рис. 6), так что железодефицитная анемия снижает эффективность препаратов йода в терапии и профилактике йод–дефицитных заболеваний [8].
В исследовании 132 пациентов с зобом и 225 контролей значительно более низкие уровни железа наблюдались среди пациентов с зобом (р<0,015) [40,53]. В исследовании 120 детей 7–13 лет с зобом щитовидной железы почти у половины (45%) пациентов с низкими уровнями сывороточной концентрации железа (менее 60 мкг/дл) наблюдался зоб, несмотря на 22–месячную терапию йодидом калия или тироксином [5]. Таким образом, дефицит железа может способствовать значительному понижению эффективности терапии йодного дефицита монопрепаратами йода.
В исследовании 365 беременных наблюдался статус щитовидной железы и уровень железа. В третьем триместре беременности 40% женщин характеризовались истощением депо железа, 16% имели низкие уровни Т4 (менее 100 нМ). Истощение депо оценивалось комплексным методом, учитывающим уровни гемоглобина, ферритина, рецептора трансферрина. По сравнению с женщинами с нормальным состоянием депо железа, относительный риск гипотиреоза (низкий уровень Т4) был в 8 раз выше у женщин с истощенным депо железа (ОШ 7,8, 95% ДИ 4–15) [54].
Систематический анализ
молекулярных функций белков
метаболизма йода
Приведенные выше данные экспериментальных и клинических исследований показывают, что дефициты таких микронутриентов, как селен, витамин А, цинк, железо и др., оказывают значительное негативное влияние на обмен йода у беременной и плода. В некоторых случаях были рассмотрены молекулярные механизмы. С точки зрения как фундаментальных исследований, так и практической медицины представляет определенный интерес проведение систематического анализа взаимодействий между йодом и другими микронутриентами на молекулярном уровне. Результаты такого анализа, проведенного в ходе настоящего исследовании с использованием метода анализа функциональных взаимосвязей [9], суммированы в таблице 1.
Следует отметить, что существуют более 20 белков метаболизма йода. Многие из этих белков (например, тиреоглобулин, транстиретин, монокарбоксилат транспортеры и т.д.) не требуют каких–либо кофакторов и напрямую не зависят от какого–либо конкретного микронутриента. В таблице 1 суммирована информация обо всех известных на сегодняшний день белках йодного метаболизма, функция которых непосредственно зависит от того или иного микронутриента. Результаты анализа подтверждают важность взаимодействий между йодом и селеном (йодтиронин дейодиназы, убиквитин гидролаза), йодом и железом (тиреопероксидаза, двойная оксидаза, нейдезин), йодом и цинком (убиквитин гидролаза) на молекулярном уровне.
Проведенный анализ также указывает на очень интересные взаимодействия микронутриентов, которые пока еще не были изучены экспериментально или клинически. Так, метаболизм йода и проявление биологических эффектов йода может зависеть от достаточных количеств кальция (который является кофактором тиреопероксидазы и двойной оксидазы 2) и магния (участвующего в передаче сигнала от рецепторов тиролиберина) – элемента, чрезвычайно важного для физиологического течения беременности [55]. Следует отметить, что у людей, проживающих на территориях с высоким содержанием кальция и магния в почве, эндемический зоб практически отсутствует. В то же время регионы с крайне низким содержанием кальция в питьевой воде одновременно эндемичны и по зобу [56] (рис. 7).
Следует также отметить взаимодействия йода с витаминами группы В (кофакторы НАДФ и ФМН в йодтирозин дегалогеназе, ФАД в двойной оксидазе). Эти взаимодействия должны быть исследованы в экспериментальных и клинических работах, поскольку определенно указывают на потенциальный фармакодинамический синергизм по отношению к йоду.
Таким образом, проведенный в настоящей работе анализ показывает, что биологические функции йода у беременной, плода, а также у репродуктивно активных женщин в предгравитарный период, в период послеродовой реабилитации будут проявляться гораздо слабее, если дефицит йода сочетан с дефицитами таких микронутриентов, как витамин А, витамины группы В, цинк, селен, медь, железо (рис. 7). Для ряда микронутриентов (витамины А и В12, селен, железо) уже имеются данные доказательной медицины, указывающие на снижение эффективности препаратов йода при дефиците этих микронутриентов. Дефицит йода и его синергистов приводит к различной патологии развития плода и осложнениям беременности. Информация о синергистах йода, систематизированная в настоящей статье, весьма важна для осознания необходимости приема беременными йода в комплексе с его синергистами, которые оптимально сочетаются в составе препарата Витрум® Пренатал Форте.
Заключение
Стандартным средством терапии и профилактики дефицита йода является использование препаратов йода (как правило, на основе высокоусвояемого йодида калия). Особенно чувствительны к дефициту йода беременные, женщины в раннем послеродовом периоде и периоде лактации, дети и подростки. Несмотря на определенный успех программ по терапии и профилактике йодного дефицита у беременных, определенная часть пациентов с йод–зависимыми заболеваниями остается резистентной к приему монопрепаратов йода. Это связано с тем, что метаболизм йода напрямую зависит не только от количества поступающего в организм йода, но и неразрывно сопряжен с обеспеченностью другими микронутриентами, из которых образуются кофакторы, принципиально необходимые для метаболизма йода. У беременных и кормящих дефицит йода особенно часто сочетается с дефицитами таких микронутриентов, как витамин А, селен и железо. На фоне дефицита этих и других микронутриентов терапия препаратами йода неизбежно будет менее эффективной.
Учитывая результаты тысяч фундаментальных, эпидемиологических и клинических исследований, подтверждающих синергизм взаимодействия отдельных нутриентов с йодом, очевидно, что приверженность исключительно к монотерапии препаратами йода во время беременности не отражает современных науч­ных взглядов.
В первом триместре развитие эмбриона особенно уязвимо и зависимо не только от йода и фолиевой кислоты, но и от обеспеченности многими другими эссенциальными микронутриентами [57]. Поэтому беременным, особенно в первом триместре, необходим прием препаратов йода в комбинации с его синергистами и другими эссенциальными микронутриентами. Напри­мер, препарат Витрум® Пренатал Форте содержит 150 мкг йода (калий йодид), ретинола (витамин А) 2500 МЕ, β–каротина 2500 МЕ, токоферола 30 МЕ, холекальциферола 10 мкг, аскорбиновой кислоты 120 мг, тиамина 3 мг, рибофлавина 3,4 мг, пантотеновой кислоты 10 мг, пиридоксина 10 мг, фолиевой кислоты 800 мкг, цианокобаламина 12 мкг, никотинамида 20 мг, биотина 30 мкг, кальция карбоната 250 мг, магния оксида 25 мг, железа фумарата 60 мг, меди оксида 2 мг, цинка оксида 25 мг, марганца сульфата 5 мг, молибдена (натрия молибдата) 25 мкг, селена (в форме натрия селената) 20 мкг, хрома хлорида 25 мкг. Как видно из приведенного выше состава, препарат Витрум® Прена­тал Форте включает практически все известные на сегодняшний день синергисты йода. Подобный подход к нутрициальной коррекции не только позволит избежать полипрагмазии (вследствие того, что отпадает необходимость дополнительного назначения препаратов йода, цинка, меди, витаминов группы В, витамина А и т.д.), но и позволит интенсифицировать микронутриентную коррекцию витаминов и микроэлементов, не повышая дозы отдельных микронутриентов. При этом исключается передозировка отдельных витаминов и микроэлементов и существенно снижается вероятность риска аутоиммунных процессов в щитовидной железе, существующего при терапии только монопрепаратами йода.
В настоящей работе был проведен систематический анализ взаимосвязей между метаболизмом йода, функцией щитовидной железы и определенными микронутриентами. Показано, что витамины А, В12, фолаты и микроэлементы цинк, селен, железо и медь являются фармакодинамическими синергистами йода, т.е. необходимы для осуществления биологических эффектов йода. Анализ также указал на весьма интересные взаимодействия микронутриентов: метаболизм йода может зависеть от достаточных количеств кальция, магния, а также витамина В2 и витамина РР (никотинамид). Результаты анализа позволяют утверждать, что на фоне дефицита перечисленных выше микронутриентов терапия и профилактика йод–дефицитных заболеваний может быть значительно менее эффективной.

Рис. 1. Активный центр ферментов йодтиронин дейодиназ содержит селеноцистеин, без которого невозможно превращение Т4 в Т3
Рис. 2. Пространственная структура гем–зависимой тиреопероксидазы (PDB файл 3krq).
Рис. 3. Пространственная структура тироид–стимулирующего гормона (ТСГ, ленточная модель, сверху) в комплексе с рецептором (сферы, снизу)
Рис. 4. Пространственная структура рибофлавин–зависимого фермента йодтирозин дейодиназы (PDB файл 3gh8).
Рис. 5. Модель структуры Т3–рецептора (PDB файл 2h79).
Рис. 6. Тиреопероксидаза (ген TPO) участвует в синтезе Т3 и Т4 из тиреоглобулина
Таблица 1. Белки йодного метаболизма и эссенциальные микронутриенты
Рис. 7. Молекулярные механизмы синергистов йода

Литература
1. Ребров В.Г., Громова О.А. Витамины, макро– и микроэлементы, ГеотарМед, М., 2008, 957 С.
2. Фархутдинова Л.М. Зоб как медико–геологическая проблема. Гилем, Уфа, 2005, 236 С.
3. Schomburg L, Kohrle J. On the importance of selenium and iodine metabolism for thyroid hormone biosynthesis and human health. Mol Nutr Food Res. 2008;52(11):1235–1246.
4. Aydin K, Kendirci M, Kurtoglu S, Karakucuk EI, Kiris A. Iodine and selenium deficiency in school–children in an endemic goiter area in Turkey. J Pediatr Endocrinol Metab. 2002;15(7):1027–1031.
5. Brzozowska M, Kretowski A, Podkowicz K. Evaluation of influence of selenium, copper, zinc and iron concentrations on thyroid gland size in school children with normal ioduria, Pol Merkur Lekarski. 2006;20(120):672–677.
6. Toulis KA, Anastasilakis AD, Tzellos TG, Goulis DG, Kouvelas D. Selenium supplementation in the treatment of Hashimoto’s thyroiditis: a systematic review and a meta–analysis. Thyroid. 2010;20(10):1163–1173.
7. Triggiani V, Tafaro E, Giagulli VA, Sabba C, Resta F, Licchelli B, Guastamacchia E. Role of iodine, selenium and other micronutrients in thyroid function and disorders. Endocr Metab Immune Disord Drug Targets. 2009;9(3):277–94.
8. Zimmermann MB, Kohrle J. The impact of iron and selenium deficiencies on iodine and thyroid metabolism: biochemistry and relevance to public health. Thyroid. 2002;12(10):867–878.
9. Torshin I.Yu. Sensing the change from molecular genetics to personalized medicine. Nova Biomedical, NY, USA, 2009, ISBN–10: 1–60692–217–3, 350pp.
10. Zimmermann MB. Interactions of vitamin A and iodine deficiencies: effects on the pituitary–thyroid axis. Int J Vitam Nutr Res. 2007;77(3):236–240.
11. Hess SY. The impact of common micronutrient deficiencies on iodine and thyroid metabolism: the evidence from human studies. Best Pract Res Clin Endocrinol Metab. 2010;24(1):117–132.
12. Muhlbauer M, da Silva AC, Marassi MP, Lourenco AL, Ferreira AC, de Carvalho DP. Retinoic acid modulation of thyroid dual oxidase activity in rats and its impact on thyroid iodine organification. J Endocrinol. 2010;205(3):271–7.
13. Silva AC, Marassi MP, Muhlbauer M. Retinoic acid effects on thyroid function of female rats. Life Sci. 2009;84(19–20):673–7
14. Biebinger R, Arnold M, Langhans W, Hurrell RF, Zimmermann MB. Vitamin A repletion in rats with concurrent vitamin A and iodine deficiency affects pituitary TSHbeta gene expression and reduces thyroid hyperstimulation and thyroid size. J Nutr. 2007;137(3):573–577.
15. Zimmermann MB, Jooste PL, Mabapa NS, Vitamin A supplementation in iodine–deficient African children decreases thyrotropin stimulation of the thyroid and reduces the goiter rate. Am J Clin Nutr. 2007;86(4):1040–1044.
16. Zimmermann MB, Wegmuller R, The effects of vitamin A deficiency and vitamin A supplementation on thyroid function in goitrous children. J Clin Endocrinol Metab. 2004;89(11):5441–5447.
17. Торшин И.Ю., Громова О.А., Рудаков К.В. Значение коррекции кальция и витамина Д при рахите, Педиатрия им. Сперанского, №6, 2008.
18. Eyles D, Brown J, Mackay–Sim A, McGrath J, Feron F. Vitamin D3 and brain development. Neuroscience. 2003;118(3):641–653.
19. Berg JP, Torjesen PA, Haug E. 1,25–dihydroxyvitamin D3 attenuates TSH and 8–(4–chlorophenylthio)–cAMP–stimulated growth and iodide uptake by rat thyroid cells (FRTL–5). Thyroid. 1993;3(3):245–251.
20. Berg JP, Liane KM. Vitamin D receptor binding and biological effects of cholecalciferol analogues in rat thyroid cells. J Steroid Biochem Mol Biol. 1994;50(3–4):145–150.
21. Berg JP, Sandvik JA, Ree AH. 1,25–Dihydroxyvitamin D3 attenuates adenylyl cyclase activity in rat thyroid cells: reduction of thyrotropin receptor number and increase in guanine nucleotide–binding protein Gi–2 alpha. Endocrinology. 1994;135(2):595–602.
22. Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации, МР 2.3.1.2432–0, Москва, 2008, 47 с.
23. Robitaille J, Carmichael SL, Shaw GM, Olney RS. Maternal nutrient intake and risks for transverse and longitudinal limb deficiencies: data from the National Birth Defects Prevention Study, 1997–2003. Birth Defects Res A Clin Mol Teratol. 2009;85(9):773–779.
24. Smedts HP, Rakhshandehroo M, Verkleij–Hagoort AC, de Vries JH, Ottenkamp J, Steegers EA, Steegers–Theunissen RP. Maternal intake of fat, riboflavin and nicotinamide and the risk of having offspring with congenital heart defects. Eur J Nutr. 2008;47(7):357–65.
25. Shaw GM. Rasmussen SA.Maternal nutrient intakes and risk of orofacial clefts. Epidemiology. 2006 May;17(3):285–91.
26. Neugebauer J. Riboflavin supplementation and preeclampsia.Int J Gynaecol Obstet. 2006 May;93(2):136–7.
27. Thomas SR, McTamney PM, Adler JM, Laronde–Leblanc N, Rokita SE. Crystal structure of iodotyrosine deiodinase, a novel flavoprotein responsible for iodide salvage in thyroid glands. J Biol Chem. 2009;284(29):19659–67.
28. Terroine T. Biochemical anomalies and teratogenicavitaminosis. Annee Biol 1967; 6 (7): 329–59.
29. Громова О.А., Торшин И.Ю., Применение фолиевой кислоты в акушерской практике Обучающие программы ЮНЕСКО, Москва, 2009, 63 с.
30. Black MM.Effects of vitamin B12 and folate deficiency on brain development in children. Food Nutr Bull. 2008 Jun;29(2 Suppl):S126–31.
31. Molloy AM, Kirke PN. Maternal vitamin B12 status and risk of neural tube defects in a population with high neural tube defect prevalence and no folic Acid fortification. Pediatrics. 2009 Mar;123(3):917–23.
32. Zhang T, Xin R, Gu X. Maternal serum vitamin B12, folate and homocysteine and the risk of neural tube defects in the offspring in a high–risk area of China.Public Health Nutr. 2009 May;12(5):680–6.
33. Lippi G, Montagnana M. Prevalence of folic Acid and vitamin B12 deficiencies in patients with thyroid disorders. Am J Med Sci. 2008;336(1):50–52.
34. Orzechowska–Pawilojc A. Homocysteine, folate, and cobalamin levels in hyperthyroid women before and after treatment. Endokrynol Pol. 2009;60(6):443–448.
35. Jabbar A, Yawar A, Waseem S. Vitamin B12 deficiency common in primary hypothyroidism. J Pak Med Assoc. 2008;58(5):258–261.
36. Greene ND, Copp AJ. Inositol prevents folate–resistant neural tube defects in the mouse. Nat Med. 1997;3(1):60–66.
37. Cavalli P, Tedoldi S, Riboli B. Inositol supplementation in pregnancies at risk of apparently folate–resistant NTDs. Birth Defects Res A Clin Mol Teratol. 2008;82(7):540–542.
38. Krapels IP, Rooij IA, Wevers RA. Myo–inositol, glucose and zinc status as risk factors for non–syndromic cleft lip with or without cleft palate in offspring: a case–control study. BJOG. 2004;111(7):661–668.
39. Grasberger H, Van Sande J, Hag–Dahood Mahameed A, Tenenbaum–Rakover Y, Refetoff S. A familial thyrotropin (TSH) receptor mutation provides in vivo evidence that the inositol phosphates/Ca2+ cascade mediates TSH action on thyroid hormone synthesis. J Clin Endocrinol Metab. 2007;92(7):2816–20.
40. Blazewicz A, Dolliver W. Determination of cadmium, cobalt, copper, iron, manganese, and zinc in thyroid glands of patients with diagnosed nodular goitre using ion chromatography. J Chromatogr B Analyt Technol Biomed Life Sci. 2010;878(1):34–8.
41. Ertek S, Cicero AF, Caglar O, Erdogan G. Relationship between serum zinc levels, thyroid hormones and thyroid volume following successful iodine supplementation. Hormones (Athens). 2010;9(3):263–268.
42. Кандрор В.И. Современные проблемы тиредологии. Проблемы эндокринологии. Т45, № 1, С. 3–7.
43. Вельданова М.В. Эффективность применения калия йодида при диффузном нетоксическом зобе у детей в различных биогеохимических провинциях России. Клиническая тиреодология, 2003, Т. 1, № 1, С. 14–17.
44. Балаболкин М.И., Клебанова Е.М., Клеминская В.М. Дифференциальная диагностика и лечение эндокринных заболеваний. М., Медицина, 2002, 752С.
45. Kilic M. Effect of fatiguing bicycle exercise on thyroid hormone and testosterone levels in sedentary males supplemented with oral zinc. Neuro Endocrinol Lett. 2007;28(5):681–685.
46. Грекова Т.И., Бурлачук В.Т., Будиевский А.В. Курутько В.Н. Тиреоидные гормоны и нетиреоидная патология: профилактика и лечение. Петрозаводск, ИнтелТек, 2005, 250С.
47. Marsakova NV, Esipenko BE. Iodine, carbohydrate and protein metabolism in rats with iodine, copper and cobalt deficiency, Fiziol Zh. 1990;36(1):51–59.
48. Allen DK, Hassel CA, Lei KY. Function of pituitary–thyroid axis in copper–deficient rats. J Nutr. 1982;112(11):2043–2046.
49. Esipenko BE, Marsakova NV. The effect of copper on the metabolism of iodine, carbohydrates and proteins in rats, Fiziol Zh. 1990;36(2):35–43.
50. Zimmermann MB. The influence of iron status on iodine utilization and thyroid function. Annu Rev Nutr. 2006;26:367–389.
51. Bastian TW, Prohaska JR, Georgieff MK, Anderson GW. Perinatal iron and copper deficiencies alter neonatal rat circulating and brain thyroid hormone concentrations. Endocrinology. 2010;151(8):4055–65
52. Beard J, Tobin B, Green W. Evidence for thyroid hormone deficiency in iron–deficient anemic rats. J Nutr. 1989;119(5):772–778.
53. Kazi TG, Kandhro GA, Afridi HI. Interaction of copper with iron, iodine, and thyroid hormone status in goitrous patients. Biol Trace Elem Res. 2010;134(3):265–79.
54. Zimmermann MB, Burgi H, Hurrell RF. Iron deficiency predicts poor maternal thyroid status during pregnancy. J Clin Endocrinol Metab. 2007;92(9):3436–40
55. Torshin I.Yu., Gromova O.A. Magnesium and pyridoxine: fundamental studies and clinical practice. Nova Science, 2009, ISBN–10: 1–60741–704–9. 250pp.
56. Николаев О.В. Эндемический зоб и кретинизм. Руководство по клинической эндокринологии. М.: МедГиз, 1958, с. 57–78.
57. Громова О.А., Торшин И.Ю., Тетруашвили Н.К., Лисицына Е.Ю. Систематический анализ взаимосвязи витаминов и пороков развития, Акушерство и гинекология, 2010, №12


Оцените статью


Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Gedeon Rihter
Farmak