Страницы жизни и смерти Екатерины II

Читайте в новом номере

Импакт фактор - 0,584*

*пятилетний ИФ по данным РИНЦ

Регулярные выпуски «РМЖ» №4 от 17.02.2002 стр. 223
Рубрика: История медицины

Для цитирования: Горелова Л.Е. Страницы жизни и смерти Екатерины II // РМЖ. 2002. №4. С. 223

ММА имени И.М. Сеченова



«Сила без разума гибнет от собственной тяжести». Эти слова Горация в полной мере можно отнести к Екатерине Великой и ее делам. Последовательница Петра Великого, она много сделала для России, для ее процветания, для ее культуры, в том числе для российского здравоохранения, медицины, медицинского образования.

Именно Екатерине II мы обязаны введением метода вариоляции в России, как действительного метода борьбы с оспой. С древности единственным способом спастись от смерти было – переболеть в ослабленной форме. Для этого больного заражали разными способами, известными в странах Древнего Востока – Индии, Китае. Капали в нос детям измельченные гнойные корочки, одевали рубашки от больных, вносили их гной в царапины на коже. Этот метод, вызывавший легкие формы заболевания и получивший название вариоляции, в России стал внедряться в конце XVIII в.

Особое значение в истории борьбы с оспой в России был 1768 год. В этот год оспа достигла такого размаха, что под угрозой была царская семья, даже погибли несколько фрейлин. Дальше откладывать прививки сочли невозможным. Из Англии был приглашен известный оспопрививатель Димодаль. Именно ему предложили привить оспу русской императрице Екатерине II и наследнику престола Павлу Петровичу, будущему императору Павлу I. Оспенный материал был взят от крестьянского мальчика Маркова, впоследствии получившего дворянство и фамилию Оспенный.

Прививка, сделанная Екатерине и наследнику, должна была стать примером для всех подданных. Екатерина предложила взять от себя и Павла оспенный материал для прививки другим. Сделано это было не только для того, чтобы защитить себя от оспы, но и для того, чтобы уничтожить предрассудок, будто бы тот, от кого берется оспенный материал, должен погибнуть. Пример Екатерины II подействовал. За несколько дней было привито 140 человек.

А из письма Екатерины II к Вольтеру известно, что в Петербурге в течение одного месяца оспа была привита большему числу лиц, чем в Вене в продолжении восьми месяцев. В тот же год в Москве был открыт первый дом для оспопрививания, впоследствии преобразованного в Екатерининскую больницу.

При Екатерине II борьба с эпидемиями в России стала приобретать характер государственных мероприятий, непосредственно входивших в круг обязанностей императорского Совета, Сената. По указу Екатерины были созданы форпосты, размещенные не только на границах, но и на дорогах, ведущих, в центр России. Был создан «Устав пограничных и портовых карантинов». По достоинству было оценено действие графа Орлова по ликвидации чумы в Москве (1771). В память о этом подвиге Екатерина II велела выбить в честь графа Орлова медаль. На медали выгравировано: «Россия таковых сынов в себе имеет». А ниже: «За избавление Москвы от Язвы в 1771 г.»

Многие указы Екатерины II направлены на создание совершенно новых для России мед. учреждений. В 1763 году Екатериной II издан указ, по которому предписано устроить особый дом для женского отделения сифилитической больницы. Зараженные так называемой французской болезнью «бабы и девки» присылались сюда для лечения из острога и из полиции. В 1782 году была открыта еще одна больница за Калинкиным мостом для «прилипчивых секретных» хворей.

При Екатерине II в России впервые открыты были специальные дома для душевнобольных – «желтые дома». В 1776 г. по приказу императрицы первый такой дом был открыт в Новгороде, а спустя некоторое время в предместьях Москвы, селе Преображенском будет открыт «желтый дом» (на этом месте в 1838 г. будет открыта Преображенская больница для душевно–больных).

По указу Екатерины в 1779 г. в Петербурге был открыт первый приют для душевно–больных, где в 1790 г. была открыта для этих больных специальная больница.

Развитию науки и естественнонаучных знаний в России способствовала созданная еще по указу Петра I в 1724 г. Петербургская академия наук. Екатерина II не только поддерживала Петербургскую академию, но при ней она стала занимать одно из ведущих мест в Европе. Государственная поддержка финансирования позволила создать при Петербургской академии прочную научную базу. Были основаны обсерватория, физический кабинет, анатомический театр, ботанический сад, инструментальные мастерские, типография, бибилиотека, архив. Гордоостью академии была бибилиотека, в которой, как свидетельствуют современники, «можно было найти любую редкую книгу». Библиотека получала крупные научные журналы и книжные новинки, издаваемые в России и за рубежом.

Влияние Петербургской академии на российскую медицину определялось и тем, что в ее ведении находилась почти все гражданское книгоиздательство. «Ученые записки Петербургской Академии наук» приобрели широкую известность как среди российских ученых медиков, так и зарубежных. Издаваемый в 1789–1794 гг. «Словарь Академии Российской» давал определения, касающиеся сложных медицинских проблем.

Были изданы фундаментальные работы русских медиков С. Зыбелина (1777) «Слово о сложениях тела человеческого», Н. Максимовича–Амбодика (1783) «Анатомо–физиологический словарь» и др.

В 1783 г. директором академии была назначена Екатерина Дашкова. Выбор на Екатерину Дашкову пал не случайно. Одна из самых образованных женщин России, Е. Дашкова помогла Екатерине взойти на престол. Судьба этих двух женщин была связана. При коронации императрица воскликнула: «Вот княгиня Дашкова! Кто бы мог подумать, что я буду обязана царским венцом молодой дочери графа Романа Воронцова!»

Большое значение в создании в России атмосферы, благоприятно влияющей на развитие всех наук, в том числе и медицинской, стало рождение Российской академии в 1783 году под руководством той же Дашковой. Создание за 60 лет в России двух академий наук, согласитесь, говорит о многом.

В Российской академии был издан шеститомный толковый «Словарь Российской Академии» (1786–1794), отражавший уровень естественнонаучных представлений в России в XVIII в., что, несомненно, определяло и уровень развития медицинской науки России.

Россия всегда славилась своей благотворительностью. И указы российских монархов часто касались так называемых вопросов «призрения».

В России всегда под призрением понималась система оказания помощи больным, неимущим, детям–сиротам или детям из бедных семей.

Общественное призрение как государственное стало складываться в царствование Екатерины II во второй половине XVIII века. 1 сентября 1763 г. Екатерина II подписала манифест об учреждении в Москве «сиротопитательного дома» с госпиталем для бедных рожениц, в котором говорилось: «... Призрение бедным и попечение о умножении полезных обществу жителей, суть две верховные должности и добродетели каждого боголюбивого Владетеля». Своим манифестом она утверждала проект с планом о «построении и учреждении общим подаянием в Москве как древней столицы Империи нашей, Воспитательного дома для приносных детей с особливым госпиталем сирым и неимущим родительницам».

Устраивался и содержался приют в основном на частные пожертвования. После опубликования царского манифеста Синод объявляет подписку на сбор средств. Екатерина внесла лично на это благое дело сто тысяч рублей золотом.

В 1772 году Высочайшим Указом Екатерины II была учреждена «Вдовья казна». «Сколь горестно состояние бедных вдов, которые после мужей со многими, а часто и с малолетними детьми остаются без призрения и помощи, сие легко понять может всякий, имеющий к милосердию и состраданию склонное сердце. Вдовы и сироты должны почесться главным предметом, яко достойным сожаления».

Одновременно с учреждением «Вдовьей казны» Екатерина II создает Сохранную казну с тем, «чтобы мужья для жен своих приготовляли капиталы...». Мужья, желающие обеспечить своих жен на случай своей смерти, делали единовременное пособие: для 1–го класса – 240 руб., для 2–го – 180, для 3–го – 120, для 4–го – 60 руб. Если прежде вкладчика умирала его жена, то вклад ему возвращался.

По указу императрицы, все воспитательные и вдовьи дома России освобождались от пошлин, им представлялся статус самостоятельного ведомства, имеющего собственную юрисдикцию, право покупать дома, деревни, земли, открывать мастерские, заводы, фабрики. Особые привилегии давались питомцам воспитательных домов они и их потомки становились вольными. Последнее обстоятельство стимулировало приток детей в Московский, а позднее (1770 г.) в Петербургский воспитательные дома.

Организация Воспитательного дома была до мельчайших подробностей разработана И.И. Бецким, внебрачным сыном князя И.Ю. Трубецкого (по традиции в России титулованные особы давали своим незаконнорожденным детям часть своего имени).

И.И. Бецкой (1704 – 1795 гг.) – крупнейший деятель второй половины XVIII века в области просвещения. В предисловии к «Журнальному плану воспитательного дома» И.И. Бецкой подчеркивал, что его питомцы «никому из партикулярных людей, ни под каким видом, закабалены и укреплены быть не могут», то есть не могут быть превращены в крепостных. Можно предположить, что не только знакомство с великими мыслителями XVIII в. сформировало мировоззрение И.И. Бецкого. Унизительное положение незаконнорожденного сына при доме своего отца не могло не сказаться на стремлении помочь таким же бесправным детям. Эта боль часто проскальзывает в его работах: читаем, например, в «Собрании наставлений о воспитании детей от рождения до отрочества...»:

«Кто оскорбляет беременную женщину, тот рода человеческого злодей».

«Отвращенность от детей, ревность и зависть друг против друга, что весьма опасно: если же сии пороки случаются, то для отвращения оных не будет иного средства, как удалить с великой осторожностью тот предмет, от которого сии пороки происходить могут».

«Генеральный план Воспитательного дома», написанный И.И. Бецким, предусматривал первоначальную плату (приносящими) за каждого ребенка – два рубля. Вначале боялись, что дома будут пустовать, но на втором году плату приносящим пришлось отменить, так как приток детей был огромен. Московский воспитательный дом был рассчитан на 500 детей, а вмещал обычно 1200–1400.

Дети принимались анонимно, и привратник не имел права задавать какие–либо вопросы, кроме вопроса о крещении. В циркулярах Воспитательных домов говорилось: «Принимать в оный детей, кои либо тайно рождены, либо от убоги и неимущих родителей произошли, и через то избавить их от безвременной погибели; воспитать сих детей в пользу государства; принимать бедных женщин, коим приходит время родить, чтобы они в том доме освобождались от бремени».

Особое внимание заслуживает третий пункт – о создании секретных родильных палат. Роженицам из них предоставлялось право не называть своего имени, позволялось даже рожать в маске. Все обстоятельства сохранялись в тайне. Никто, кроме повивальной бабки, не имел права входить в палату к роженице. А теперь вспомним подобные ситуации в современных родильных домах. Право же, о медицинской этике и деонтологии наши предки имели лучшие представления, чем мы.

Число детей, приносимых в приют, быстро увеличивалось. Тяжелые материальные условия, предубежденность общества к незаконнорожденным детям увеличивали процент «подкинутых» детей. В Московский воспитательный дом стекались «подкидыши» со всех концов России. Развился даже специальный промысел по доставке детей из провинции. Появились «подкидывальницы» – миссионерши, которые партиями доставляли младенцев в Воспитательный дом, собирая с матерей от трех до семи рублей. Вспомним судьбу незаконнорожденного ребенка Катюши Масловой в романе Л.Н. Толстого «Воскресение» и миссионершу из него. Большой приток детей сразу же обнаружил нехватку кормилиц, недостаток помещений. Большая скученность начинала приводить к распространению инфекций, дети стали болеть. Да и «отягощенная» наследственность сказывалась: «питомцы до третьего и четвертого года имеют какой–то особый, типичный отпечаток: все они бледнолицые, сложения далеко не крепкого, имеют унаследованные болезни – чахотку и даже подагру».

Поэтому Опекунский Совет по рекомендации в 1767 г. пошел по пути воспитательных домов Франции и ввел систему патроната – отправку детей на воспитание в крестьянские семьи. Московский воспитательный дом имел 15 округов, Петербургский – 9, куда они посылали своих питомцев.

Позже «Вдовью казну» стали поддерживать частные пожертвования (только царская семья ежегодно жертвовала 3500 руб. золотом).

Нельзя обойти вниманием и роль Екатерины II в укреплении мощи первого российского университета. Если создание Московского Университета (1755 г.) и медицинского факультета (1758 г.) связано с именем Елизаветы Петровны, то расцвет медицинского факультета в XVIII в. связан с царствованием Екатерины II.

Она была сторонницей чтения лекций в университете на русском языке. И хотя сама говорила с большим акцентом и писала на русском языке со множеством ошибок, в 1768 г. Екатерина II издает Указ, в котором говорилось: «Для лучшего распространения в России наук начались лекции во всех трех факультетах природными россиянами на российском языке». Ее поддерживают профессора Университета. Так, профессор словесности и философии Н.Н. Поповский писал: «Нет такой мысли, кою бы по–русски изъяснить было невозможно».

Московский университет с первых лет своего существования способствовал развитию высшего медицинского образования в России. Первая лекция на медицинском факультете Московского университета была прочитана 13 августа 1758 г. Проф. химии И.Х. Керштенсе прочитал лекцию о пользе химии для врачебной науки. Именно эта дата и считается началом занятий на медицинском факультете Московского университета. Однако, факультет к обучению медикам, преподавания предметов, предусмотренных «Проектом о Учреждении Московского университета», организовать не удалось вплоть до 1764–1765 учебного года. За год до этого знаменательного события – 12 ноября 1763 г. Екатерина II своим Указом учре дила Медицинскую коллегию как высший орган управления медицинским делом в стране.

Уже в первый год своего существования медицинский факультет имел кафедры «химии физической и особливо аптекарской», «натуральной истории», «анатомии», которые обеспечивали преподавание различных дисциплин (анатомии, физиологии, патологии, ботаники, минералогии, практической медицины).

В 1764 году Екатерина Вторая изволила повелеть учредить при университете анатомический театр для изучения анатомии. Среди редкостей медицинского кабинета был «зубной ключ Петра Великого». Через три года в наказе генерал–губернатору императрица об университете писала: «В тяжелых материях или разногласии между учеными, по усмотрению генерал–прокурора, требовать мнения университета».

В 1785 году императрица пожаловала университету место на Моховой, прежде принадлежавшее князю Барятинскому, и 125 тысяч рублей для построения нового дома. К 1788 году дом был выстроен и при нем церковь великомученицы Татианы. В храме находились две иконы – Николая Чудотворца и Елизаветы, писанные римскими живописцами в византийском стиле.

Большое значение имел для Московского университета Указ Екатерины II (1791 г.) о предоставлении университету права присваивать докторскую степень обучавшимся «врачебным наукам» в самой России.

Императрица была полна энергии и сил, когда наступило пасмурное утро 5 ноября 1796 года...

 

Из документов Канцелярии Церемониальных Дел.

«Запись о кончине высочайшей, могущественнейшей и славнейшей Государыни Екатерины II–й, Императрицы Российской в 1796 году.

1796 года в среду, 5–го Ноября, Ея Величество Императрица Екатерина II, Самодержица Всероссийская, проснувшись по обыкновению в 6 часов утра, пила в совершенном здоровьи кофе и, как всегда, села писать, чем и занималась до 9–ти часов. Полчаса спустя, камердинер Захар Зотов нашел Ея Величество на полу в гардеробе, лежащею на спине, вследствие чего позвал своих сослуживцев, Ивана Тюльпина и Ивана Чернова, чтобы помочь ему перенести Государыню в ея спальню. Они сочли своею обязанностью приподнять ее; но, лишенная чувств, она полуоткрывала только глаза, слабо дыша, и когда должно было нести ее, то в теле ея оказалась такая тяжесть, что шести человек едва достаточно было, только чтоб положить ее на пол в названной комнате. Глаза ея были закрыты, она сильно хрипела, а грудь и живот безпрестанно подымались и опускались. По прибытии докторов, ей отворили кровь из руки; оттуда медленно потекла кровь, черная и густая. Всыпали ей в рот рвотных порошков, поставили мушку и несколько промывательных, но без всякого облегчения. Тогда послали за отцем Саввою, духовником Ея Величества, чтобы он исполнил над ней обязанности своего служения; но так как не было никакой возможности приобщить ее Свят Таин по причине пены, которая выходила изо рта, то упомянутый отец Савва ограничился чтением отходных молитв. Однако его высокопреосвященство, Гавриил митрополит Новгородский и С.–Петербургский, бывши приглашен, посоветовал совершить святое причащение, потому что истечение прекратилось, а потом приступить к соборованию, которое он и совершил в сослужении отца Сергия, придворного протоирея, в 4 часа по полудни. Их Императорския Высочества Государь Великий Князь Павел, нареченный Наследник Престола, и Его Августейшая супруга, Государыня Великая Княгиня Мария, к которым был отправлен курьер, прибыли из Гатчины в 9–ть ч. вечера и, видя свою Мать в таком плачевном состоянии, они распростерлись перед ней и целовали ея руки, проливая слезы. Так как не было никаких средств оказать помощь действительную, то Их Высочества провели ночь подле Ея Величества.

На другое утро, 6–го Ноября, основываясь на донесении докторов, что уже не было надежды, Государь Великий Князь Наследник отдал приказание обер–гофмейстеру гр. Безбородке и государственному генерал–прокурору гр. Самойлову взять Императорскую печать, разобрать в присутствии Их Высочеств Великих Князей Александра и Константина все бумаги, которыя находились в кабинете Императрицы и потом, запечатавши, сложить их в особое место. К этому приступил Его Высочество сам, взяв тетрадь, на которой находилось последнее писание Ея Величества, и положив ее, не складывая, на скатерть уже на этот случай приготовленную, куда потом положили выбранныя из шкафов, ящиков и т.п. тщательно опорожненных, собственноручныя бумаги, которыя после были перевязаны лентами, завязаны в скатерть и запечатаны камердинером Ив. Тюльпиным, в присутствии вышеупомянутых высоких свидетелей. Таже мера была принята, в присутствии Его Высочества Великого Князя Александра, у его светлости князя Платона Зубова, генерал–фельдцехмейстера, относительно служебных бумаг, которыя у него находились: они также были положены в кабинет Ея Величества, двери которого были заперты, запечатаны, а ключ отдан Его Высочеству Государю Великому Князю Наследнику. Это распоряжение окончено в полдень, а в 5 часов Его Высочество, видя, что кончина Его Августейшей Матери приблизилась, пригласил митрополита читать отходную, которая и была тотчас же прочитана его преосвященством. Но агония Ея Величества, обнаруживаемая постоянным хрипеньем, подниманием живота и зловонною материею темнаго цвета, по временам вытекавшею изо рта, при закрытых глазах, продолжалась тридцать шесть часов без малейшаго перерыва. Наконец в четверг, 6–го Ноября, в 9 ч. 45 м. вечера, Государыня испустила дух, 67 лет, 6 месяцев и 15 дней от роду, повергнув всех присутствующих и целую Россию в самую глубокую скорбь и рыдания. Лишь только Императорская Фамилия кончила свое последнее прощание с славною покойницею, присутствующия знатныя особы, вице–канцлер граф Остерман, граф Безбородко и граф Самойлов, а также придворные служители и служительницы, принесли свои нижайшия поздравления Его Величеству новому Императору, а также и Ея Величеству Императрице по случаю восшествия их на престол; после чего Монарху угодно было известить митрополита о кончине своей Августейшей Матери и приказать, чтобы придворная церковь была приготовлена к принятию Ея Величества. Императрица приняла на себя заботу о покойной Государыне. Так она сделала надлежащия распоряжения для того, чтоб тело обмыли и предварительно одели в шелковый шлафрок; как только это было сделано, тело положили на обыкновенную постель Ея Величества, поставленную среди спальни и покрытую погребальным покровом золотаго глазета, отделанного такими же галунами; тогда же придворными священниками, поочередно с приходскими, приступлено было к чтению святых евангелий. К телу были приставлены на дежурство: адъютант Его Величества, две фрейлены, два камергера, два камер–юнкера, два камердинера, две служанки, один медик, два камер–пажа и 6 пажей.

В субботу, 8–го Ноября, тело было набальзамировано. Бальзамирование продолжалось от 8–ми часов утра до полудня; при этом признали причиною ея смерти удар в голову, потому что кровь излилась на мозг с двух сторон: с одной стороны черная, густая и свернувшаяся в виде печенки, а с другой – жидкая, вытекшая из разорвавшейся вены. Нашли также два камня в желчи, которая разлилась по всему сердцу. Когда вскрытие было кончено, тело одели опять как прежде, и Их Величества пришли ему поклониться.»

Так закончилась жизнь этой великой женщины.

«Царствование Екатерины II – это целая эпоха нашей истории, а исторические эпохи обыкновенно не замыкаются в пределы людского века, не кончаются с жизнью своих творцов» – писал впоследствии В.О. Ключевский.


Оцените статью


Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Gedeon Rihter
Farmak