Мочевая кислота - маркер и/или новый фактор риска развития сердечно-сосудистых осложнений?

Читайте в новом номере

Импакт фактор - 0,584*

*пятилетний ИФ по данным РИНЦ

Регулярные выпуски «РМЖ» №10 от 15.05.2002 стр. 431
Рубрика: Кардиология

Для цитирования: Кобалава Ж.Д., Толкачева В.В., Караулова Ю.Л. Мочевая кислота - маркер и/или новый фактор риска развития сердечно-сосудистых осложнений? // РМЖ. 2002. №10. С. 431

Российский университет дружбы народов, Москва




Эпидемиология и этиология гиперурикемии

Гиперурикемия – нередкая находка в клинической практике. Значительное влияние на уровень мочевой кислоты (УМК) оказывают демографические факторы: география, раса, пол и возраст. По данным разных исследований, гиперурикемия наблюдается у 2% взрослого населения США, 17% населения Франции, 7% – Испании, 19,3% – России [4,8]. Чаще она встречается у представителей черной расы и у мужчин. Низкий уровень урикемии у женщин репродуктивного возраста объясняется влиянием эстрогенов на канальцевую экскрецию уратов, повышение их почечного клиренса. С началом менопаузы уровень урикемии приближается или равен таковому у мужчин соответствующего возраста. Эти физиологические изменения сопровождаются увеличением частоты встречаемости подагры [8]. У мужчин УМК остается довольно постоянным в течение всей жизни. У детей УМК всегда ниже, чем у взрослых, во время пубертантного периода он повышается, достигая взрослых значений. Алкоголь, нарушение почечной функции и ожирение также ассоциируются с более высоким уровнем мочевой кислоты.

Гиперурикемия – нередкая находка в клинической практике. Значительное влияние на уровень мочевой кислоты (УМК) оказывают демографические факторы: география, раса, пол и возраст. По данным разных исследований, гиперурикемия наблюдается у 2% взрослого населения США, 17% населения Франции, 7% – Испании, 19,3% – России [4,8]. Чаще она встречается у представителей черной расы и у мужчин. Низкий уровень урикемии у женщин репродуктивного возраста объясняется влиянием эстрогенов на канальцевую экскрецию уратов, повышение их почечного клиренса. С началом менопаузы уровень урикемии приближается или равен таковому у мужчин соответствующего возраста. Эти физиологические изменения сопровождаются увеличением частоты встречаемости подагры [8]. У мужчин УМК остается довольно постоянным в течение всей жизни. У детей УМК всегда ниже, чем у взрослых, во время пубертантного периода он повышается, достигая взрослых значений. Алкоголь, нарушение почечной функции и ожирение также ассоциируются с более высоким уровнем мочевой кислоты.

Мочевая кислота (МК) является конечным продуктом пуринового метаболизма. Это слабая органическая кислота, свыше 98% которой ионизируется в мононатриевый урат. По концентрации последнего определяется УМК. Мочевая кислота, синтезируется главным образом, в селезенке, затем поступает в общий кровоток, где только небольшой ее процент (менее 4%) связывается с белком. Экскретируется МК почками.

Нормальный уровень МК составляет 6,5–7 мг/дл у мужчин и 6–6,5 мг/дл у женщин. Уровень МК более 7,0 мг/дл связан с повышенным риском развития подагры или нефролитиаза. Гиперурикемия может возникать вследствие повышенной продукции и/или снижения почечной экскреции МК. Наиболее частые причины повышения УМК представлены в таблице 1 [6,8].

 

В последнее время накапливается все больше данных о роли МК в развитии сердечно–сосудистых заболеваний, сопоставимой с другими метаболическими факторами риска. Обнаружено, что у пациентов с артериальной гипертонией, ИБС, застойной сердечной недостаточностью и/или нарушением почечной функции наблюдается более высокий УМК, чем в здоровой популяции. Злокачественная гипертония также связана со значимым повышением УМК.

Клинические исследования

Положительная связь между УМК и коронарными и сердечно–сосудистыми заболеваниями установлена почти 50 лет назад. Первые предположения, что УМК может быть связан с сердечно–сосудистыми заболеваниями, появились в Британском медицинском журнале в 1886 году. К концу века проницательные клиницисты уже знали, что у пациентов, страдающих подагрой, значительно чаще встречаются сердечно–сосудистые заболевания. Затем, к середине XX века Samuel Levine обнаружил, что у пациентов с доказанными коронарными заболеваниями значительно повышен УМК по сравнению с группой контроля, одинаковой по возрасту и полу. Эти клинические наблюдения дали толчок официальным эпидемиологическим исследованиям второй половины XX века. В исследованиях наблюдали как популяцию в целом, так и группы пациентов с определенными заболеваниями. Для большинства из них вопрос об УМК был вторичным, главным было найти общие предпосылки развития сердечно–сосудистых и особенно коронарных заболеваний. Большинство исследований подтвердило роль мочевой кислоты, как фактора риска сердечно–сосудистых заболеваний [6]. В таблицах 2 и 3 суммированы основные исследования по мочевой кислоте.

Просмотреть таблицу 2

 

The Chicago Industry Heart Study включало исследование исходного УМК. Это 12–летнее проспективное исследование началось в начале 60–х годов, наблюдались 2400 рабочих. При оценке, кроме УМК, также и других факторов риска, было обнаружено, что УМК независимо связан с повышением сердечно–сосудистой заболеваемости и смертности, но только у женщин. Подобная тенденция наблюдалась и у мужчин, однако учет других важных факторов риска сделал эту связь незначимой [6].

Первым исследованием подобного рода среди американской популяции было National Health and Nutrition Epidemiologic Study (NHANES). 14000 пациентов, случайно выбранных с 1970 по 1971 год, представляющих внутреннюю американскую популяцию, наблюдались с момента включения в исследование до летального исхода. Первые результаты, опубликованные в 1984 году, выявили связь между исходным уровнем МК и сердечно–сосудистыми исходами, но связь была независимо значимой только у женщин [6,9].

10 лет спустя Michael H. Alderman et al. перепроверили эти результаты, наблюдая этих пациентов до 1992 года. За это время показатель смертности увеличился более чем в 2 раза (1593 случая). С большей уверенностью теперь можно было говорить о достоверной связи УМК с сердечно–сосудистыми событиями. Ранее выявленная только у женщин положительная связь УМК с сердечно–сосудистой заболеваемостью была обнаружена и у мужчин. Более того, разделение наблюдаемых на расы показало, что УМК у черных и женщин был выше, чем у белых и мужчин. Фактически риск развития сердечно–сосудистых заболеваний у черных мужчин увеличивался только в 2 раза, в то время как у черных женщин – в 8 раз. Более высокий показатель наблюдался у женщин старше 45 лет. Аналогичные результаты были получены и в исследовании Honolulu Heart Study [9].

Gertler et al. еще в 1951 году сообщили о связи между УМК и инфарктом миокарда. С тех пор проведенные большие эпидемиологические исследования подтвердили положительную связь между повышением уровня мочевой кислоты и риском коронарных заболеваний как в общей популяции [7,20], так и среди гипертензивных пациентов [7,21,24]. Вопрос о том, является ли высокий УМК независимым фактором риска развития коронарных заболеваний, случайным повышением или маркером дегенеративных сосудистых заболеваний, еще пока не решен. Возможным механизмом, посредством которого УМК может влиять на коронарный риск, является увеличение адгезии и агрегации тромбоцитов, антиоксидантной способности и образования свободных радикалов, оксидантный стресс и поражение почек при артериальной гипертонии [19], однако точный механизм пока не установлен.

Несмотря на то, что многочисленные исследования выявили, что связь между УМК и коронарной заболеваемостью обусловлена гипертонией, использованием диуретиков, гиперлипидемией или ранее существующими коронарными заболеваниями, в некоторых исследованиях обнаружена независимая от этих факторов связь. Finnish Study выявило независимую связь между УМК и смертностью от сердечно–сосудистых заболеваний у женщин без заболеваний сердца в период с 5 по 12 год наблюдения, а не в первые 5 лет. Подобная связь у мужчин не наблюдалась. Chicago Heart Association Detection in Industry Study выявило независимую связь между УМК и риском смертности от сердечно–сосудистых заболеваний у женщин, у мужчин аналогичной связи обнаружено не было. В дальнейшем исследовании, включившем более 6000 женщин в возрасте 35–64 лет, независимая связь между УМК и коронарной заболеваемостью наблюдалась в основном у женщин от 55 до 64 лет (то есть в постменопаузе), которую предположительно объяснили гормональным влиянием. Причины половых различий пока не ясны. Считается, что определенную роль играют половые гормоны. Женщины, которые принимают препараты эстрогена и прогестерона, имеют значительно более низкий уровень МК, чем те, которые их никогда не принимали. Женщины в постменопаузе имеют более высокий уровень МК, чем остальные.

В исследовании ARIC не было выявлено связи между УМК и ранними проявлениями атеросклероза (толщина интимы–медии сонной артерии при ультрасонографии) у мужчин и женщин после установления всех факторов риска. Учитывая различные результаты при исследовании частоты сердечно–сосудистых заболеваний и их непостоянство в различных популяционных исследованиях и различных возрастных группах, можно сказать, что независимая роль УМК в развитии коронарной заболеваемости у женщин очень мала [7].

Наиболее впечатляющие результаты были получены в исследованиях Anker et al. в Великобритании у пациентов с застойной сердечной недостаточностью. Первоначально при наблюдении 112 пациентов было выявлено, что УМК – наиболее сильный предиктор не только выживания, но и частоты госпитализаций. Позже эти результаты были подтверждены при наблюдении отдельной группы из 182 пациентов с застойной сердечной недостаточностью. Фактически оказалось, что УМК – более сильный предиктор исходов, чем фракция выброса или потребление кислорода. В зависимости от показателя УМК (>или< 565 ммоль/л (9,7 мг/дл)) и показателя VO2 (>или< 14 мл/кг/мин) всех пациентов с застойной сердечной недостаточностью можно разделить на 4 группы по прогнозу 3–х летней ожидаемой смертности, которая может колебаться от 6% до 77% [6].

Несколько проспективных исследований показали связь УМК с сердечно–сосудистыми заболеваниями у пациентов с артериальной гипертонией. Два недавно завершившихся длительных эпидемиологических исследования, в которые включались пациенты с артериальной гипертонией, выявили сильную независимую связь исходного УМК с сердечной заболеваемостью и смертностью. Эта связь значительно усиливалась на фоне лечения. Первое проспективное исследование включало 7978 пациентов, которым проводилось системное лечение гипертонии [11]. Было зарегистрировано 548 случаев заболеваемости и смертности. Стратификационный анализ показал, что связь между УМК и сердечно–сосудистой заболеваемостью имелась во всех подгруппах, включая пациентов с/без признаков болезней почек, получающих терапию диуретиками, и тех, кто такой терапии не получал. Основываясь на ценности УМК и контроле всех известных факторов риска, можно говорить о сильной независимой связи с сердечно–сосудистой заболеваемостью. Фактически, различие в 1,45 мг/дл (0,086 ммоль/л) связано с 22% различий в событиях. Этот показатель можно представить лучше, если сравнить УМК с другими известными факторами риска. При мультивариантном анализе увеличение УМК на 1 мг/дл увеличивает частоту сердечно–сосудистых событий на 10% у пациентов с артериальной гипертонией, что равноценно повышению САД на 10 мм рт.ст. или повышению уровня холестерина на 20 мг/дл. Анализ этих данных показал взаимосвязь между использованием диуретиков, УМК и сердечными событиями: у пациентов на диуретической терапии с повышением УМК развитие сердечно–сосудистых событий встречается значительно чаще [6].

Дальнейшие исследования в этой области проводились Franse et al., которые наблюдали за уровнем МК среди участников SHEP исследования, получающих антигипертензивную терапию диуретиками [22]. В этом плацебо–контролируемом исследовании экспериментальным препаратом был диуретик. К концу 1 года наблюдения только у 50% пациентов, получающих активную терапию, УМК увеличился, по крайней мере, на 1 мг/дл. Затем все пациенты были разделены на 2 группы: тех, у кого УМК повышался по сравнению с плацебо группой, и тех, у кого он не изменился. В этом исследовании было отмечено положительное влияние лечения на уменьшение частоты развития инфаркта миокарда, но только у тех пациентов, у кого УМК не поднимался выше 1 мг/дл. Пациенты с увеличением УМКі0,06 ммоль/л имели такой же показатель сердечно–сосудистой заболеваемости, как в плацебо группе (относительный риск 0,96; 95% CI, 0,67–1,39). Пациенты с повышением УМК<0,06 ммоль/л имели значимо меньший риск по сравнению с группой плацебо (относительный риск 0,56; 95% CI, 0,37–0,85) [1,11].

Ряд исследований подчеркивали роль инсулинорезистентности и ожирения. Инсулинорезистентность определенно может повышать АД, увеличивая тубулярную реабсорбцию натрия или повышая активность симпатической нервной системы. В некоторых популяционных исследованиях наблюдалась связь гиперурикемии с САД и ДАД. После установления ИМТ эта связь значительно ослабилась, что может свидетельствовать о большой роли ожирения в данных взаимоотношениях [7].

Механизмы, лежащие в основе повышения УМК у пациентов с артериальной гипертонией, точно не известны. Нет данных о том, что повышенный УМК увеличивает сосудистый риск или смертность независимо от других сердечно–сосудистых факторов риска, даже при использовании диуретиков [21]. Таблица 3 суммирует результаты большинства исследований по УМК и сердечно–сосудистому риску у данных пациентов [7].

Связь между УМК и сердечно–сосудистой заболеваемостью наблюдалась, по крайней мере, в 20 эпидемиологических и клинических исследованиях, включающих свыше 100000 пациентов [15–18,25]. Детальный обзор показывает, что по результатам связь между УМК и частотой коронарных заболеваний, смертностью от сердечно–сосудистых заболеваний и смертностью от любых причин является спорной. Более чем в половине исследований (11 из 20, 55%) [15–18] найдена значимая независимая связь между УМК и клиническими событиями в большинстве подгрупп (у женщин). Остальные исследования привели к выводу, что вышеуказанная связь не может быть объяснена взаимодействием между мочевой кислотой и другими факторами риска [25]. Это противоречие может быть объяснено комплексом взаимосвязей между УМК, сердечно–сосудистыми факторами риска, различным дизайном популяционных исследований и анализом результатов, что может быть проиллюстрировано на примере Фрамингемского исследования [10,25]. Это общепопуляционное исследование не выявило какой–либо связи между УМК с сердечно–сосудистыми событиями после стабилизации наиболее меняющихся факторов. Только 1/3 мужчин и 30% женщин страдали артериальной гипертонией, 5% мужчин и 10% женщин принимали диуретики во время исследования УМК, а функция почек вообще не принималась в расчет. В противоположность, Verdecchia et al. [18] обнаружили, что повышение УМК у белых пациентов с нелеченной артериальной гипертонией предсказывает повышение риска сердечно–сосудистой заболеваемости и смертности от любых причин. Уровень сывороточных уратов >=6,2 мг/дл у мужчин и >=4,6 мг/дл у женщин связан с повышенным риском сердечно–сосудистых событий (1,73; 95% CI, 1,02–3,79) и смертности от любых причин (1,63; 95% CI, 1,02–2,57). Так как в это исследование включались только нелеченые пациенты, информации о прогностическом значении и изменении УМК на фоне антигипертензивного лечения нет [8].

С повышением УМК растет риск развития подагры и нефролитиаза, однако лечить бессимптомную гиперурикемию нецелесообразно. В Hypertension Detection and Follow–up Program частота подагрических атак составляла 2,7% за 5–летний период. Более того, не было связи между повышенным УМК и уровнем креатинина крови, что говорит о том, что ни исходный УМК, ни его изменения не вызывались повреждением почек на фоне лечения. Предполагалось, что УМК крови будет увеличиваться в результате того, что на последней фазе пуринового метаболизма образуются реактивные кислородные радикалы, которые играют важную роль в повреждении тканей, и их количество повышается у пациентов с артериальной гипертонией. Мочевая кислота может также влиять на атеросклеротический процесс путем влияния на выработку цитокинов. Способствует ли назначение аллопуринола, ингибирующего ксантиноксидазу и снижающего синтез мочевой кислоты, в дополнение к антигипертензивной терапии максимальному положительному влиянию на сердечно–сосудистую систему, остается пока областью для дальнейших исследований [8].

Механизм, объясняющий повышение УМК, пока полностью не ясен. Основываясь на предыдущих исследованиях, предполагают, что повышение УМК у пациентов с артериальной гипертонией возникает вследствие нарушения почечной экскреции, а именно уменьшения канальцевой секреции мочевой кислоты [8,13]. Такое снижение секреции может быть связано с повышением канальцевой реабсорбции натрия, индуцированной инсулином. Селективная инсулинорезистентность характерна для пациентов с артериальной гипертонией, а инсулин обладает сильным натрийудерживающим эффектом, который сопровождается снижением почечной экскреции мочевой кислоты. Гиперинсулинемия также способна повышать активность симпатической нервной системы, которая может способствовать повышению УМК в крови. Мнение о том, что гиперурикемия может являться показателем инсулинорезистентности, недавно подтвердилось 8–летним исследованием, доказавшим связь между УМК и инсулинорезистентностью [14]. Таким образом, гиперурикемия у пациентов с артериальной гипертонией может свидетельствовать об инсулинорезистентности, которая определенно связана с повышением сердечно–сосудистой заболеваемости.

Предполагают, что существует несколько потенциальных механизмов, благодаря которым УМК может играть патогенетическую роль в развитии сердечно–сосудистой заболеваемости или, наоборот, воздействовать на клинические проявления у пациентов с установленным атеросклерозом, но ни один из них пока не подтвержден. Очевидно, что повышенный УМК усиливает оксигенацию липопротеидов низкой плотности и способствует липидной пероксигенации. Повышенный УМК связан с увеличенной продукцией свободных кислородных радикалов. Оксидантный стресс и повышение оксигенации липопротеидов низкой плотности в стенке артерий может играть роль в прогрессировании атеросклероза. Мочевая кислота может быть вовлечена в адгезию и агрегацию тромбоцитов. Это породило гипотезу о том, что гиперурикемия повышает риск коронарного тромбоза у пациентов с уже имеющимися коронарными заболеваниями [7].

Предполагают, что повышение УМК отражает повреждение эндотелия [23]. Эндотелиальная дисфункция, проявляющаяся снижением эндотелий–зависимой сосудистой релаксации в результате действия NO, обычна для пациентов с сахарным диабетом и артериальной гипертонией и играет роль в развитии атеросклероза. В эндотелиальных клетках присутствует ксантин–оксид, который является генератором свободных кислородных радикалов. УМК и ксантин–оксид определяются гораздо в большей концентрации в сосудах, пораженных атеросклерозом, чем в здоровой сосудистой ткани. Если этот механизм верен, то повышение УМК может быть точным маркером биологического феномена, тесно связанного с прогрессированием атеросклероза, не являясь непосредственно причиной развития процесса сосудистого повреждения, в котором может быть виновен ксантин–оксид [6].

Во многих исследованиях обнаружено, что УМК связан с гиперлипидемией, в особенности с гипертриглицеридемией. Более сильная связь была выявлена именно с триглицеридами, а не с холестерином, что привело к предположению, что триглицериды являются промежуточным звеном между повышением УМК и повышением уровня холестерина. Была отмечена слабая связь между УМК и липопротеидами высокой плотности. Не ясно, почему гиперурикемия связана с группой факторов риска, но предполагают, что УМК вместе с увеличением липопротеидов низкой плотности может быть частью синдрома инсулинорезистентности, который ведет к коронарной заболеваемости. Инсулинорезистентность и гиперинсулинемия могут снижать почечную экскрецию МК независимо от ожирения и клиренса креатинина. Вероятно, инсулин увеличивает канальцевую реабсорбцию натрия, что сопровождается увеличением реабсорбции МК. Инсулинорезистентность связывает гипертонию, гипертриглицеридемию и гиперурикемию. Однако МК связана с триглицеридами независимо от уровня инсулина натощак и ожирения, показывая, что механизм, лежащий в основе данной связи, только частично относится к инсулинорезистентности и ожирению [7].

Повышенный УМК, очевидно, связан также с почечной сосудистой резистентностью и имеет обратную зависимость от почечного кровотока. УМК коррелирует с экскрецией альбуминов с мочой, которые являются предвестниками развития нефросклероза, а нарушение почечной гемодинамики предшествует нарушению метаболизма мочевой кислоты у пациентов с нефропатией. Таким образом, гиперурикемия у пациентов с артериальной гипертонией наиболее вероятно отражает нарушение почечной гемодинамики.

Собственные данные

На кафедре внутренних болезней РУДН (Москва) проведено изучение состояния обмена МК у 491 больного артериальной гипертонией [1,2]. Частота встречаемости гиперурикемии среди больных артериальной гипертонией с метаболическим синдромом составляет 37,8% [2], без метаболического синдрома – 22% [1]. При увеличении длительности заболевания число пациентов с гиперурикемией достоверно не изменялось. Практически неизученным является значение нарушений пуринового обмена в изменении суточного профиля АД. В наших наблюдениях у пациентов с повышенным УМК наблюдались более низкая степень суточного индекса систолического и диастолического давления и высокая вариабельность АД, при этом отмечена прямая корреляционная взаимосвязь между УМК и уменьшением СИ САД, СИ ДАД и вариабельностью АД [2]. Установлены достоверные связи между содержанием мочевой кислоты в крови со среднесуточным значением среднего АД (r=0,06, р<0,01), уровнем САД в дневное время (r=0,33, р<0,01) и суточным индексом ДАД (r=–0,3, р<0,001) [1].

Был проведен корреляционный анализ между показателями суточного мониторирования АД и содержанием МК крови. Больные были разделены на 2 группы в зависимости от концентрации мочевой кислоты. 1–я с концентрацией МК крови выше 300 мкмоль/л (48% пациентов) и 2–я с концентрацией меньше 300 мкмоль/л (52% пациентов).У больных артериальной гипертонией с метаболическим синдромом прямую и достоверную корреляцию с УМК имеет САДН, ИВ, достоверная обратная зависимость отмечена между САДН и СИ САД и ДАД. В 1–й группе больных корреляционные данные сохранялись, а корреляция с СИ САД и ДАД была выше и достоверней. Во 2–й группе больных достоверных корреляционных отношений между показателями суточного мониторирования и уровнем мочевой кислоты не отмечалось. Полученные данные свидетельствуют, что группа больных с уровнем мочевой кислоты выше 300 мкмоль/л представляет собой особую группу, в которой риск развития поражения органов–мишеней усугубляется не только метаболическими расстройствами, но и нарушением суточного профиля АД. Данные корреляционного анализа между УМК и метаболическими факторами риска, такими как холестерин, ЛПНП, ЛПВП, триглицериды и глюкоза сыворотки крови, свидетельствуют о наличии сильной корреляционной зависимости, которая более выражена у больных 1–й группы [2].

Таким образом, у пациентов с концентрацией МК более 300 мкмоль/л более выражены метаболические факторы риска, и их содержание находится в прямой зависимости от УМК.

Установлена прямая связь между значением индекса массы тела и содержанием в крови триглицеридов (r=0,34, р<0,001), МК (r=0,22, р<0,01) и глюкозы (r=–0,37, р<0,01) по группе в целом и более отчетливая – в подгруппе мужчин: триглицериды (r=0,42, р<0,01), МК (r=0,38, р<0,01) и глюкоза (r=0,4, р<0,01). Полученные данные свидетельствуют о неблагоприятном прогностическом значении повышения индекса массы тела у пациентов с артериальной гипертонией [1,5].

Изучение УМК был проведено и в группе больных артериальной гипертонией с гипертрофией левого желудочка. Более высокие значения МК выявлены у больных с DD–генотипом (ID полиморфизмом гена АПФ). При проведении многофакторного корреляционного анализа выявлена достоверная связь между индексом массы миокарда левого желудочка и УМК (r=0,271). При пошаговом регрессионном анализе установлено, что развитие гипертрофии левого желудочка ассоциируется с УМК у пациентов старше 60 лет (р=0,0542) [3].

Препараты, влияющие на уровень мочевой кислоты

Признание того, что диуретики повышают частоту подагрических атак, привело врачей к мысли о гиперурикемическом эффекте этих препаратов. Неудивительно, что в 1970–х годах, когда антигипертензивная терапия стала более распространенной, измерение УМК стало стандартной процедурой при гипертонии. В последующем, при более детальном изучении было установлено, что гиперурикемический эффект диуретиков является дозозависимым.

Некоторые препараты используются для снижения образования мочевой кислоты, например, аллопуринол. Препарат обладает способностью ингибировать ксантиноксидазу, участвующую в превращении гипоксантина в ксантин и ксантина в МК. Недавние контролируемые исследования у пациентов с сахарным диабетом и мягкой артериальной гипертонией показали, что аллопуринол способен не только тормозить действие ксантин оксидазы, но и улучшать эндотелий–зависимую сосудистую релаксацию [12].

Недавно интерес к роли мочевой кислоты усилился в связи с появлением лозартана – блокатора ангиотензиновых рецепторов. Этот препарат по своей сути уникален, так как вместе со своим неактивным предшественником имеет способность блокировать реабсорбцию секретированной мочевой кислоты в проксимальном канальце почки, значительно снижая УМК [6]. Неудивительно, что интерес к возможным благоприятным эффектам привел к началу большого количества исследований [6].

По данным некоторых авторов, благоприятное влияние на УМК могут оказывать антагонисты кальция, в частности, исрадипин [1].

 

Литература:

1. Кобалава Ж.Д. ‘’ Клиническое и фармакодинамическое обоснование выбора антигипертензивных препаратов у больных эссенциальной гипертонией с сопутствующими факторами риска’’ Диссертация на соискание ученой степени доктора медицинских наук. Москва–1997, стр.181,216,280, 292.

2. Дроздов В.Н. «Обмен мочевой кислоты у больных гипертонической болезнью с метаболическим синдромом « Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук. Москва–1999.

3. Караулова Ю.Л. «Клинико–генетические детерминанты чувствительности/ устойчивости гипертрофии левого желудочка к антигипертензивной терапии». Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук. Москва–2001.

4. Бритов А.Н. «Вопросы профилактики и лечения гипертонии на популяционном уровне». Клин. Мед.–1984, №9.

5. Бугаева Н.В., Балкаров И.М. «Артериальная гипертония и нарушение пуринового обмена» Тер. Архив–1996.–Т.68, №1–стр 36–39.

6. Alderman MH: Serum Uric Acid As a Cardiovascular Risk Factor for Heart Disease. Current Hypertension Reports 2001, 3:184–189.

7. Goya Wannamethee S.: Serum Uric Acid Is Not an Independent Risk Factor for Coronary Heart Disease. Current Hypertension Reports 2001, 3:190–196.

8. Ruilope LM, Garcia–Puig J.: Hyperuricemia and Renal Function. Current Hypertension Reports 2001, 3:197–202.

9. Fang J, Alderman MN: Serum uric acid and cardiovascular mortality – The NHANES 1 Epidemiologic Follow–up Study, 1971–1992. JAMA 2000, 283:2404–2410.

10. Culleton BF, Larson MG, Kannel WB, Levy D: Serum uric acid and risk for cardiovascular disease and Death: The Framingham Heart Study. Ann Intern Med 1999, 131:7–13.

11. Alderman MH, Cohen H, Madhavan S, Kivlighn S: Serum uric acid and cardiovascular events in successfully treated hypertensive patients. Hypertension 1999, 34:144–150.

12. Butler R, Morris AD, Belch JJF, et al.: Allopurinol normalizes endothelial dysfunction in type 2 diabetics with mild hypertension. Hypertension 2000, 35:746–751.

13. Garcia Puig J, Ruilope LM: Uric acid as a cardiovascular risk factor in arterial hypertension. J Hypertens 1999, 17:869–872.

14. Kerkalainen P, Sarlund H, Laakso M: Long– term association of cardiovascular risk factors with impaired insulin secretion and insulin resistance. Metabolism 2000, 49:1247–1254.

15. Alderman MH, Cohen H, Madhavan S, Kivlighn S: Serum uric acid and cardiovascular events in successfully treated hypertensive patients. Hypertension 1999, 34:144–150.

16. Franse LV, Pahor M, DiBari M, et al.: Serum uric acid, diuretic treatment and risk of cardiovascular events in the Systolic Hypertension in the Elderly Program (SHEP). J Hypertens 2000, 18:1149–1154.

17. Fang J, Alderman MH: Serum uric acid and cardiovascular mortality. The NHANES ( Epidemiologic Follow–up Study, 1971–1992. JAMA 2000, 283:2404–2410.

.18. Verdecchia P, Schillaci G, Reboldi GP, et al.: The relation between serum uric acid and risk of cardiovascular disease in essential hypertension. The Piuma study. . Hypertension 2000,36:1072–1078.

19. Johnson RJ, Kivlighn SD, Kim Y–G, et al.: Reappraisal of the pathogenesis and consequences of hyperuricaemia in hypertension, cardiovascular disease, and renal disease. Am J Kidney Dis 1999, 33:225–234.

20. Culleton BF, Larson MG, Kannel WB, Levy D: Serum uric acid and risk for cardiovascular disease and death: the Framingham Heart Study. Ann Intern Med 1999, 131:7–13.

21. Alderman MH, Cohen H, Madhavan S, Kivlighn S: Serum uric acid and cardiovascular events in successfully treated hypertensive patients. Hypertension 1999, 34: 144–150.

22. France LV, Pahor M, Di Bari M, et al.: Serum uric acid, diuretic treatment and risk of cardiovascular events in the Systolic Hypertension in the Elderly Program (SHEP). J Hypertens 2000, 18:1149–1154.

23. Bagnati M, Perugini C, Cau C, et al.: When and why a water –soluble antioxidant becomes pro–oxidant during copper–induced low–density lipoprotein oxidation: a study using uric acid. Biochem J 1999, 340:143–152.

24. Verdecchia P, Schillaci G, Reboldi G, et al.: Relation between serum uric acid and risk of cardiovascular disease in essential hypertension: the Piuma Study. Hypertension 2000, 36:1072.

25. Culleton BF, Larson MG, Kannel WB, Levy D: Serum uric acid and risk for cardiovascular disease and death: The Framingham Heart Study. Ann Intern Med 1999, 131:7–13.


Оцените статью


Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Gedeon Rihter
Farmak