Место природных растительных НПВП в лечении неспецифических хронических болей в спине

Читайте в новом номере

Импакт фактор - 0,584*

*пятилетний ИФ по данным РИНЦ

Регулярные выпуски «РМЖ» №26 от 24.11.2010 стр. 1541
Рубрика: Неврология

Для цитирования: Азимова Ю.Э., Табеева Г.Р. Место природных растительных НПВП в лечении неспецифических хронических болей в спине // РМЖ. 2010. №26. С. 1541

Пациенты с болью в спине повседневно встречаются в практике неврологов и врачей других специальностей. По данным одного их крупных эпидемиологических исследований, проведенного в 7 городах Россий­ской Федерации, среди пациентов первичного приема у терапевта доля больных с болями пояснично–крестцовой локализации составляет 23% [10]. Хотя бы один эпизод болей в спине испытывают не менее 70–80% взрослого населения, 1% в результате болей в спине теряет трудоспособность, а 2–3% становятся временно нетрудоспособными [6]. При боли в спине трудоспособность снижается у 50% пациентов, что ведет к значимым экономическим потерям как самого пациента, так и общества в целом. У 20% боли в спине длятся больше месяца и приобретают хронический характер [7,13]. О значимости болевых синдромов, в том числе локализованных в нижней части спины, говорит тот факт, что 2000–2010 годы были объявлены ВОЗ «Декадой патологии суставов и костей».

Боль в нижней части спины является не только неврологической, но и общемедицинской проблемой, так как в основе ее развития могут лежать самые различные причины, которые условно разделяют на вертеброгенные и невертеброгенные. Среди вертеброгенных причин боли в спине можно выделить протрузию межпозвонкового диска, остеофиты, нестабильность позвоночно–двигательного сегмента, подвывихи, артрозы, перелом позвонков, остеопороз, остеоартроз, опухоли позвонков. Болевой синдром невертеброгенного генеза связан с рефлекторным напряжением мышцы в ответ на болевую импульсацию, что является физиологической основой создания «мышечного корсета», иммобилизирующего поврежденный участок. При длительном напряжении мышца сама становится источником боли. Невертеброгенная боль в спине включает миофасциальные болевые синдромы, отраженную боль при заболеваниях внутренних органов, психогенные боли, боли при спинальных опухолях и др. [12,14,15]. Исходя из того, что у 8–10% пациентов боль в спине носит вторичный характер, при ведении пациентов с хронической неспецифической болью в спине проводится дифференциальный диагноз со специфическими причинами болей в спине. Необходимо помнить о «красных флажках» – симптомах возможной специфической причины боли, а именно:
• начало стойкой боли в спине в возрасте до 15 лет или после 50 лет;
• немеханический характер боли (боли не уменьшаются в покое, в положении лежа, в определенных позах);
• постепенное нарастание выраженности болевого синдрома;
• онкологическое заболевание в анамнезе;
• развитие боли на фоне лихорадки, снижение массы тела;
• жалобы на длительную скованность по утрам;
• симптомы поражения спинного мозга;
• изменения в анализах мочи, крови или других лабораторных тестах [5].
Международным обществом по изучению спондилоартрита были также выделены клинические критерии хронической боли в спине воспалительного генеза [45]:
1. Снижение боли при умеренной физической нагрузке
2. Усиление боли в ночное время
3. Постепенное развитие
4. Возраст дебюта старше 40 лет
5. Отсутствие снижения интенсивности боли в покое
Высокая распространенность болевых синдромов в нижней части спины обусловливает рост потребности в эффективных обезболивающих средствах. По данным анализа фармацевтического рынка, проведенного независимым исследовательским центром РОМИР в 2001 году, самыми популярными препаратами, приобретаемыми более 58% населения, являются безрецептурные анальгетики, при этом 25% приобретают анальгетики раз в неделю и чаще. 17,3% больных принимают анальгетики по поводу боли в спине [13].
Результаты многочисленных рандомизированных контролируемых исследований убедительно показывают, что наиболее эффективными препаратами при хронических болях в спине являются нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП). Мета–анализ 65 контролируемых исследований показал, что НПВП в целом и селективные ингибиторы ЦОГ–2 (циклооксигеназы–2) в том числе достоверно эффективны при острой боли в спине или при обострении хронической боли без корешкового синдрома [26,34,40]. Достоверной разницы между эффективностью наиболее часто используемых НПВП и ингибиторов ЦОГ–2 не получено, однако ЦОГ–2 отличаются в лучшую сторону по безо­пасности, хотя в отдельных исследованиях имеются данные о негативном влиянии этих средств на сердечно–сосудистую систему [9,40]. В клинических рекомендациях по диагностике, лечению и предупреждению неспецифической боли в нижней части спины, составленных Ассоциацией ревматологов России и Россий­ским межрегиональным обществом по изучению боли, НПВП и ингибиторы ЦОГ–2 считаются препаратами первой линии при хронической неспецифической боли в спине, однако обращается внимание на высокую частоту побочных явлений при длительном использовании этих средств [6]. При хронических неспецифических болях в спине рекомендуется использовать неинъекционные формы НПВП, с опережением развития боли (прием по часам, а не по мере усиления боли). При выборе препарата должен использоваться ступенчатый подход от высокой дозы более слабого препарата к низкой дозе более сильного средства [6]. Для лечения хронической боли в спине используются препараты и других групп – антидепрессанты, антиконвульсанты с анальгетическим действием, миорелаксанты, аппликации перцового пластыря, опиатсодержащие средства. Необходимо отметить, что антидепрессанты, антиконвульсанты с анальгетическим действием и опиатсодержащие препараты особенно показаны при развитии невропатической боли, а также при наличии сопутствующих эмоционально–аффективных расстройств. Так как в развитии хронической боли в спине несомненную роль играют психологические факторы, следовательно, у таких пациентов эффективны также и нефармакологические методы лечения, прежде всего психотерапия [1,11].
Эффективность НПВП при хронической боли в спине обусловлена не только анальгетическим, но и противовоспалительным действием. Следовательно, НПВП являются средствами выбора при лечении хронической боли в спине воспалительного генеза (например, при спондилоартрите). Тем не менее эффективность НПВП отмечена и при хронической неспецифической боли в спине. С появлением новых методов диагностики с высокой разрешающей способностью было показано, что у пациентов с неспецифическими хроническими болями в спине имеются структурные изменения соединительной ткани [31]. Вместе с тем наличие у пациентов с неспецифической хронической болью в спине признаков дегенеративно–дистрофического поражения тканей позвоночника не коррелирует ни с характером боли, ни с ее интенсивностью [8]. Ряд исследований выявили в тканях поясничной области у пациентов с хронической неспецифической болью в спине маркеры воспаления: высокую активность С–реактивного белка [39], повышение уровня интерлейкина–6 (ИЛ–6) [21], фактора некроза опухоли (ФНО) [36]. У пациентов с хроническими болями в спине по сравнению с больными с острой радикулопатией в структурах соединительной ткани увеличено количество макрофагов [27], что также является маркером хронического воспаления. Суще­ству­ет точка зрения, что поддержание хронической боли во многом обусловлено продолжающейся периферической сенситизацией, вызванной воспалительными изменениями [37]. В одном из экспериментальных исследований было показано, что при воспалительных процессах на периферии происходит повышение уровня ЦОГ–2 в заднем роге спинного мозга, что приводит к возникновению феномена гипервозбудимости нейронов и развитию невропатической боли [42]. Подтвер­ждением данной гипотезы служит эффективность НПВП при хронической боли в спине, что было показано в мета–анализе, включившем более 60 контролируемых исследований [22]. В одном из исследований [2] сравнивалась эффективность НПВП при острой и хронической боли в спине. Было установлено, что НПВП при хронической боли в спине (в отличие от острой) снижают только болевой синдром, но не эмоционально–аффективные нарушения, что также свидетельствует о значимой роли феномена периферической сенситизации в поддержании хронической боли.
Основным недостатком традиционных НПВП является существование ограничений их длительного приема, которые обусловлены наличием побочных эффектов, прежде всего со стороны желудочно–кишечного тракта. Ингибиторы ЦОГ–2 в меньшей степени воздействуют на желудочно–кишечный тракт, однако во­прос кардиобезопасности этих средств остается открытым. Кроме этого, у 2–4% популяции имеется непереносимость НПВП, проявляющаяся аллергическими реакциями в виде дыхательных нарушений и кожных высыпаний [24]. Развитие синдрома непереносимости НПВП связано с тем, что ингибирование ЦОГ–1 снижает продукцию простагландина Е2, который в норме подавляет выработку сульфидолейкотриенов и других медиаторов тучных клеток [24]. Среди нежелательных лекарственных реакций, связанных с длительным приемом НПВП, наряду с желудочно–кишечными расстройствами, мож­но также отметить геморрагический синдром, развитие бронхоспазма, токолитический эффект, некроспермию, а также нефро–, гепато– и гематотоксичность [41].
Плохая переносимость лекарственных средств во многом определяет активное использование пациентами с хронической болью в спине дополнительных и альтернативных методов лечения. Так, в США было проведено исследование, включившее более 23 тысяч пациентов с различной неврологической патологией. Показано, что более 50% пациентов с хронической болью в спине регулярно используют дополнительные и альтернативные методы терапии [47]. Ведущей причиной использования дополнительных и альтернативных методов лечения является неэффективность или непереносимость традиционной фармакотерапии, при этом приверженность пациентов с хроническими болями в спине альтернативным и дополнительным методам исследования чрезвычайно высока [28].
Альтернативой НПВП у пациентов с хронической болью в спине может быть использование препаратов растительного происхождения с обезболивающим и противовоспалительным действием [4]. Свойствами НПВП обладают экстракты гарпагофитума, коры ивы, крапивы, косточки авокадо, шиповника, босвеллии и имбиря, и эти растения использовались в народной медицине на протяжении многих веков. Экстракт корневища имбиря используется в аюрведической и тибетской медицине в качестве противовоспалительного и обезболивающего средства [25]. Актив­ными веществами экстракта являются джинджеролы и диарилгептаноиды. В течение последних лет стал доступен официнальный препарат Зинаксин, созданный на основе экстракта имбиря.
Зинаксин обладает рядом уникальных фармакологических свойств [16]: во–первых, препарат содержит два специально отобранных экстракта имбиря с доказанным синергичным действием – Alpinia galanga (калган) и Zingiber officinale (имбирь лекарственный). Экстракты имбиря имеют критическую биодоступность, поэтому второй особенностью Зинаксина является уникальная технология производства лекарственной формы — липокап, позволяющая увеличить биодоступность на 34%. Технология липокап представляет собой наличие у лекарственной формы оболочки из диацетатов простых диглицеридов, обладающих стабильностью при низких pH среды, что предохраняет биокомплекс (экстракты имбиря и липокап) от воздействия агрессивной среды желудка [16]. В кишечнике под действием желчи липокап формирует липидные мицеллы, ядром которых является экстракт имбиря. Всасывание происходит в тонкой кишке путем пассивной абсорбции при контакте липидных мицелл с клеточной мембраной ресничек кишечного эпителия, откуда препарат транспортируется в лимфатический сосуд, далее – в грудной лимфатический проток и попадает в кровеносное русло, минуя печень [16]. Таким образом, в крови быстро создается необходимая терапевтическая концентрация препарата.
Механизм действия экстракта имбиря связан с ингибированием ЦОГ–2 и 5–липооксигеназы (ЛОГ), что, в свою очередь, ведет к уменьшению образования простагландинов, простациклинов, тромбоксана и лейко­триенов [46]. В отличие от большинства НПВП неселективного действия экстракт имбиря не угнетает ЦОГ–1 и, следовательно, лишен нежелательных лекарственных реакций, связанных с ее блокадой [35,48]. Кроме того, экстракт имбиря способен подавлять синтез провоспалительных цитокинов ИЛ–1β и ФНО–α [25,30], а также стимулировать синтез противовоспалительных ИЛ–4 и ИЛ–10 [29]. Одной из наиболее интересных работ, где было показано фармакологическое действие экстракта имбиря, является исследование Lindmark L. с соавт. [32]. Образцы культуры синовиоцитов (синовиальная ткань была получена от пациентов, страдающих остеоартритом, во время хирургической операции) помещались или в экстракт имбиря, или в индифферентную среду. В 100% образцов культуры синовиоцитов, помещенных в экстракт имбиря отмечалось ингибирование ЦОГ–2 и ФНО–α [32). Предполагается, что непосредственной мишенью воздействия экстракта имбиря является регуляция экспрессии генов ФНО–α, ИЛ–1β, ИЛ–6, ИЛ–8 и ИЛ–10 через влияние на транскрипционный ядерный фактор NF–κB [25,33]. Кроме этого, экстракт имбиря подавляет экспрессию хемокинов, индуцирующих транспорт макрофагов в зону воспаления [23,38].
Эффективность экстракта имбиря при хронической боли может быть обусловлена несколькими механизмами. Во–первых, блокада ЦОГ–2 в заднем роге спинного мозга может препятствовать развитию невропатической боли [42]. В одном из исследований было показано, что экстракт имбиря подавляет как острое, так и хроническое воспаление, и эффект его связан не только с ингибированием синтеза простагландинов, но и со снижением продукции оксида азота и кальцитонин–ген родственного пептида, важнейших компонентов развития нейрогенного воспаления [44]. Более того, экстракт имбиря, подобно капсаицину, обладает свойствами антагониста и TPRV и анкириновых TPRA рецепторов, следовательно, может быть эффективен и при невропатической боли, особенно когда она носит жгучий характер [19,23].
Фундаментальные исследования противоболевого и противовоспалительного действия имбиря дали начало активному использованию препарата в традиционной клинической практике, и, начиная с 2001 года, был проведен ряд клинических исследований, отвечающих требованиям доказательной медицины. В рандомизированное двойное слепое, плацебо–контролируемое, параллельное, многоцентровое (10 центров в США) исследование эффективности Зинаксина (в дозе 2 капсулы в сутки) на протяжении 6 недель вошел 261 пациент с остеоартритом [18]. Интенсивность боли оценивалась по визуальной аналоговой шкале (ВАШ), оценка скованности проводилась по шкале WOMAC. Досто­верный обезболивающий эффект был отмечен ко второй неделе приема экстракта, а максимально выраженный – к 6–й неделе, при этом выраженность боли в группе Зинаксина была на 40% меньше, чем в группе плацебо (р=0,005). Уже ко второй неделе прима Зинаксина снижалась скованность, а максимально выраженный достоверный эффект был отмечен на 6–й неделе лечения (отличие от плацебо на 31%, р=0,018). Во второй части исследования было проведено сравнение анальгетической активности экстракта имбиря с селективным блокатором ЦОГ–2 целекоксибом в различных дозах (100 и 200 мг). Интенсивность боли оценивалась по ВАШ. Обезболивающий эффект целекоксиба быстро развивался к концу 2–й недели приема, тогда как эффект экстракта имбиря нарастал постепенно. Тем не менее, начиная со 2–й и до 6–й недели наблюдения, эффективность целекоксиба и экстракта имбиря достоверно не отличалась, при этом оба препарата достоверно превосходили эффекты плацебо [18].
Противоболевое действие и безопасность Зинак­сина при лечении хронического болевого синдрома при остеоартрите были детально изучены в исследовании Дроздова В.Н. [3]. 27 пациентов получали Зинаксин (2 капсулы в сутки), 31 пациент – диклофенак в дозе 100 мг/сут. На протяжении 6 месяцев наблюдения положительная динамика была отмечена как в группе Зинаксина, так и в группе диклофенака, при этом достоверных различий между группами получено не было (рис. 1). Кроме этого, в исследовании проводилось измерение концентрации простагландинов Е2 и Е12 в слизистой желудка. Было показано, что у пациентов, принимавших диклофенак, уровень простагландинов Е2 и Е12 достоверно снизились уже к 21–му дню приема, тогда как у пациентов, принимавших Зинак­син, уровень простагландинов не изменялся. Среди пациентов, принимавших диклофенак, побочные эф­фекты со стороны желудоч­но–кишечного тракта отме­чались у 42% через 3 недели приема и у 81% через 6 месяцев приема. В группе Зинаксина побочные эф­фекты со стороны желу­дочно–кишечного тракта отмечались у 4% через 3 недели приема и у 4% через 6 месяцев приема. 16% пациентов, принимавших диклофенак, вынуждены были прекратить его прием через 3 недели по причине гастроэнтерологических побочных эффектов, через 6 месяцев 42% пациентов прекратили лечение диклофенаком. В группе Зинаксина ни один пациент не прекратил прием препарата по причине побочных эффектов. Таким образом, эффективность Зинаксина при длительном применении была сопоставима с эффективностью диклофенака, при этом Зинаксин достоверно превосходит диклофенак по переносимости.
В другом рандомизированном двойном слепом плацебо–контролируемом исследовании изучалась эффективность Зинаксина в комплексном лечении болевого синдрома при остеоартритах [17]. Выявлен достоверный положительный эффект в отношении основных проявлений болезни: боли, скованности, снижения повседневной активности. Сочетанный прием экстракта имбиря и традиционных НПВП позволил вдвое снизить дозы последних и, соответственно, уменьшить выраженность побочных эффектов.
Поскольку хроническая неспецифическая боль в спине является одной из основных причин постоянного приема НПВП, то было проведено исследование эффективности мототерапии экстрактом имбиря и комбинированного лечения экстрактом имбиря и ибупрофеном, включившее 175 пациентов с хронической неспецифической болью в спине. Было показано, что в группе комбинированного лечения экстрактом имбиря и ибупрофеном достоверное снижение боли наступает на 1–й неделе, тогда как в группе пациентов, получавших монотерапию экстрактом имбиря – лишь на 2–й неделе. Тем не менее, начиная с третьей недели и в течение последующих 7 недель наблюдения, эффективность комбинированного лечения экстрактом имбиря и ибупрофеном и монотерапии экстрактом имбиря была стабильной и достоверно не различалась. Следова­тельно, при подборе схемы терапии пациентам с хронической неспецифической болью в спине можно рекомендовать назначение традиционных НПВП коротким курсом с последующим длительным приемом препаратов экстракта имбиря [43].
Препараты на основе экстракта имбиря могут быть рекомендованы пациентам с мышечными болями, связанными с физической нагрузкой. Black C.D. с соавт. [20] провели рандомизированное двойное слепое плацебо–контролируемое исследование, в которое вошли 74 здоровых волонтера. На протяжении 11 дней исследуемые волонтеры получали значительную физическую нагрузку в виде спортивных упражнений, при этом 34 человека получали экстракт имбиря, а 40 – плацебо. По результатам исследования в группе, получавшей активный препарат, уже на 3–й день была достоверно ниже интенсивность болевого синдрома и выраженность болезненного мышечного напряжения [20]. Следова­тельно, препарат может использоваться и при эпизодах мышечной боли, связанной с физической нагрузкой (например, работа на садовом участке) или длительным пребыванием в неудобной позе (например, работа за компьютером).
Таким образом, несмотря на то, что имбирь используется в медицине на протяжении многих веков, официнально одобренные средства, содержащие экстракты этого растения, стали доступны совсем недавно. Появление подобных лекарственных средств стало альтернативой использованию традиционных НПВП: доказано, что препараты, содержащие экстракт имбиря (Зинаксин) при длительном применении по эффективности не хуже традиционных НПВП, однако значительно превосходят последние по безопасности. Высокая эффективность натурального препарата во многом обусловлена технологией его производства, позволяющей быстро достигать необходимой терапевтической концентрации в крови. Зинаксин успешно используется ревматологами для лечения хронического болевого синдрома при остеоартрите. Применение Зинаксина у пациентов с болевыми синдромами в неврологической практике также представляется перспективным. Зинаксин соответствует требованиям стандартов по ведению пациентов с неспецифической болью в нижней части спины, составленных Ассо­циацией ревматологов России и Российским межрегиональным обществом по изучению боли, где предпочтение отдается неинъекционным формам НПВП, приему препарата с опережением развития боли, а также ступенчатому подходу от высокой дозы более слабого к низкой дозе более сильного средства. Получены первые данные об эффективности и безопасности препарата для лечения хронической неспецифической боли в спине и мышечной боли, связанной с физической нагрузкой. Возможность использования Зинаксина при других болевых синдромах, например, при хронической головной боли напряжения, для профилактического лечения мигрени, при невропатической боли требует дальнейшего изучения.

Рис. 1. Динамика интенсивности болевого синдрома при приеме Зинаксина и диклофенака

Литература
1. Вознесенская Т.Г. Боли в спине и конечностях// В кн.: Болевые синдромы в неврологической практике/ А.М. Вейн и др. – М: МЕДпресс, 1999. – с.217–284.
2. Вознесенская Т.Г. Боли в спине: взгляд невролога. // Consilium medicum. – 2006. – №8. – с.28–32.
3. Дроздов В.Н. Зинаксин – новый безопасный препарат для лечения остеоартрита. // РМЖ. – 2008. – №1. – с.1–3.
4. Зырянов С.К., Нельга О.Н., Белоусов Ю.Б. Терапия боли: как снизить риск развития неблагоприятных побочных реакций // Справочник поликлинического врача. — 2007. — № 7. — С. 14–16.
5. Кукушкин М.Л. Патофизиологические механизмы болевых синдромов // Боль – 2003. –№1.–С.5–12.
6. Неспецифическая боль в нижней части спины. Диагностика, лечение, предупреждение. // М.КомплектСервис. – 2008. – 70с.
7. Парфенов В.А. Диагноз и лечение при болях в спине. // РМЖ. – 2004. – №12. – с.115–118.
8. Подчуфарова Е.В. Боль в пояснично–крестцовой области: диагностика, лечение. // РМЖ. – 2006. – №2. – с.12–19.
9. Подчуфарова Е.В. Боль в спине: доказательная медицина и клиническая практика. // Трудный пациент. – 2010. – №3. – с.14–21.
10. Подчуфарова Е.В., Яхно Н.Н. Боль в спине. // М.:Гэотар Медицина. – 2010. – 368 с.
11. Подчуфарова Е.В., Яхно Н.Н., Алексеев В.В. и др. Хронические болевые синдромы пояснично–крестцовой локализации: значение структурных скелетно–мышечных расстройств и психологических факторов. // Боль. – 2003. – №1. – с.38—43.
12. Попелянский Я.Ю. Ортопедическая неврология. – Т.2. – Казань, 1997. – 487 С.
13. Табеева Г.Р. Нурофен в лечении нейрогенных болевых синдромов. // Consilium–medicum. – 2006. – №3. – с.32–37.
14. Тревелл Д.Г., Симонс Д.Г. Миофасциальные боли. – М.: Медицина, 1989. – Т.1–2.
15. Хабиров Ф.А. Клиническая неврология позвоночника. – Казань, 2002. – 472 С.
16. Ших Е.В., Еременко Н.Н. Препараты природного происхождения как альтернативный путь терапии болевого синдрома в ревматологии. // Вопросы современной педиатрии. – 2008. – №1. – с.64–66.
17. Якименко Е.А., Закатова Л.В., Кравчук О.Е. и др. Изучение эффективности и безопасности применения зинаксина в комплексной терапии больных остеоартрозом // Украинский терапевтический журнал. — 2005. — № 1. — С. 64–67.
18. Altman R.D., Marcussen K.C. Effects of a ginger extract on knee pain in patients with osteoarthritis // Arthritis Rheum. — 2001. — v. 44. — Р. 2531–2538.
19. Bandell M., Story G.M., Hwang S.W., et al. Noxious cold ion channel TRPA1 is activated by pungent compounds and bradykinin. // Neuron. – 2004. – v.41. – p.849–857.
20. Black C.D., Herring M.P., Hurley D.J., et al. Ginger (Zingiber officinale) Reduces Muscle Pain Caused by Eccentric Exercise. // J Pain. – 2010. – in print.
21. Burke J.G., Watson R.W., McCormack D, et al. Intervertebral discs which cause low back pain secrete high levels of proinflammatory mediators. // J Bone Joint Surg Br. – 2002. – v.84. – p.196–201.
22. Chou R., Huffman L.H. Medications for acute and chronic low back pain: a review of the evidence for an American pain society/American college of physicians clinical practice guideline. // Ann Intern Med. – 2007. – v.147. – p.505–514.
23. Chrubasik J.E., Roufogalis B.D., Chrubasik S. Evidence of effectiveness of herbal antiinflammatory drugs in the treatment of painful osteoarthritis and chronic low back pain. // Phytother Res. – 2007. – v.21. – p.675–683.
24. De Weck A.L., Sanz M.L., Gamboa P.M., et al. Nonsteroidal anti–inflammatory drug hypersensitivity syndrome. A multicenter study. I. Clinical findings and in vitro diagnosis. // J Investig Allergol Clin Immunol. – 2009. – v.19. – p.355–369.
25. Frondosa C.G., Sohrabi A., Polotsky A., et al. An in vitro screening assay for inhibitors of proinflammatory mediators in herbal extracts using human synoviocyte cultures. // In Vitro Cell. Dev. Biol. – Animal. – 2004. – v.40. – p.95–101.
26. Haroutiunian S., Drennan D.A., Lipman A.G. Topical NSAID therapy for musculoskeletal pain. // Pain Medicine. – 2010. – v.11. – p.535–549.
27. Heavner J.E., Bosscher H.A., Wachtel M.S. Cell types obtained from the epidural space of patients with low back pain/radiculopathy. // Pain Pract. – 2009. – v.9. – p.167–172.
28. Kanodia A.K., Legedza A.T., Davis R.B., et al. Perceived benefit of Complementary and Alternative Medicine (CAM) for back pain: a national survey. // J Am Board Fam Med. –2010. – v.23. – p.354–362.
29. Kim S.O., Chun K.S., Kundu J.K., et al. Inhibitory effects of [6]–gingerol on PMA–induced COX–2 expression and activation of NF–kappaB and p38 MAPK in mouse skin. // Biofactors. – 2004. – v.21. – p.27–31.
30. Kiuchi F., Iwakami S., Shibuya M., et al. Inhibition of prostaglandin and leukotriene biosynthesis by gingerols and diarylheptanoids. // Chem Pharm Bull. – 1992. – v.40. – p. 387–391.
31. Langevin H.M., Stevens–Tuttle D., Fox J.R., et al. Ultrasound evidence of altered lumbar connective tissue structure in human subjects with chronic low back pain. // BMC Musculoskelet Disord. – 2009. – v.3. – p.151.
32. Lindmark L., Sohrabi A., Phan P.V., et al. Modulation of pro–inflammatory mediator and metalloproteinase expression in human synoviocytes. // Materials of 5th symposium of ICRS. – 2004. – p.93–97.
33. Lindsley H.B., Smith D.D., Cohic C.B., et al. Proinflommatory cytokines enchance human synoviocyte expression of functional intercellular adhesion molecule–1 (ICAM–1). // Clin Immunol Immunopathol. – 1993. – v.68. – p.331–320.
34. Machado L.A.C., Kamper S.J., Herbert R.D., et al. Analgesic effects of treatments for non–specific low back pain: a meta–analysis of placebo–controlled randomized trials. // Rheumatology. – 2009. – v.48. – p.520–527.
35. Nurtjahja–Tjendraputra E, Ammit AJ, et al. Effective anti–platelet and COX–1 enzyme inhibitors from pungent constituents of ginger. // Thromb Res. – 2003. – v.111. – p.259–265.
36. Ohtori S., Inoue G., Ito T., et al. Tumor necrosis factor–immunoreactive cells and PGP 9.5–immunoreactive nerve fibers in vertebral endplates of patient with discogenic low back pain and modic type 1 or type 2 changes on MRI. // Spine. – 2006. – v.31. – 1026–1031.
37. Omoigui S. The biochemical origin of pain: the origin of all pain is inflammation and the inflammatory response. Part 2 of 3 – inflammatory profile of pain syndromes. // Med Hypotheses. – 2007. – v.69. – p.1169–1178.
38. Phan P.V., Sohrabi A., et al. Ginger extract components suppress induction of chemokine expression in human synoviocytes. // The Journal of Alternative and Complementary Medicine. – 2005. – v.11. – p.149–154.
39. Rannou F., Ouanes W., Boutron I., et al. High–sensitivity C–reactive protein in chronic low back pain with vertebral end–plate Modic signal changes. // Arthritis Rheum. – 2007. – v.57. – p.1311–1315.
40. Roelofs P.D., Deyo R.A., Koes B.W., et al. Nonsteroidal anti–inflammatory drugs for low back pain: an updated Cochrane review. // Spine. – 2008. – v.33. – p.1766–1774.
41. Roumie C.L., Arbogast P.G., Mitchel E.F.Jr., et al. Prescriptions for chronic high–dose cyclooxygenase–2 inhibitors are often inappropriate and potentially dangerous. // J Gen Intern Med. – 2005. – v.20. – p.879–883.
42. Seybold V.S., Jia Y.P., Abrahams L.G. Cyclo–oxygenase–2 contributes to central sensitization in rats with peripheral inflammation. // Pain. – 2003. – v.105. – p.47–55.
43. Shikh E. Open comparative study in patients with osteoarthritis of the knee I–III stages: all patients with NSAIDs intolerance. // /
44. Shimoda H., Shan S.J., Tanaka J., et al. Anti–inflammatory properties of red ginger (Zingiber officinale var. Rubra) extract and suppression of nitric oxide production by its constituents. // J Med Food. – 2010. – v.13. – p.156–162.
45. Sieper J., van der Heijde D., Landewe R., et al. New criteria for inflammatory back pain in patients with chronic back pain: a real patient exercise by experts from the Assessment of SpondyloArthritis international Society (ASAS). // Ann Rheum Dis. – 2009. – v.68. – p.784–788.
46. Tjendraputra E., Tran V.H., Liu–Brennan D., et al. Effect of ginger constituents and synthetic analogues on cyclooxygenase–2 enzyme in intact cells. // Bioorg Chem. – 2001. – v.29. – p.156–163.
47. Wells R.E., Phillips R.S., Schachter S.C., et al. Complementary and alternative medicine use among US adults with common neurological conditions. // J Neurol. – 2010. – in print.
48. Wu H., Ye D.J., Zhao Y.Z., et al. Effect of different preparations of ginger on blood coagulation time in mice. // Zhongguo Zhon Yao Za Zhi. – 1993. – v.18. – p.147–149.


Оцените статью


Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Gedeon Rihter
Farmak