Стресс и дезадаптация

Читайте в новом номере

Импакт фактор - 0,584*

*пятилетний ИФ по данным РИНЦ

Регулярные выпуски «РМЖ» №30 от 29.12.2010 стр. 1859
Рубрика: Неврология

Для цитирования: Ковров Г.В., Палатов С.Ю., Лебедев М.А. Стресс и дезадаптация // РМЖ. 2010. №30. С. 1859

Сущность психофизиологической стрессовой реакции заключается в «подготовительном возбуждении, активизации, необходимой для готовности к физическому напряжению, которая, исходя из эволюционных представлений, на ранних этапах развития дала возможность человеку выжить в первобытных условиях». У современного же человека, в условиях преимущественно психо–социальной стимуляции, стрессовая активация расценивается, как примитивный защитный механизм, и после активизации организма для физической деятельности такая деятельность редко следует, так как бывает мало оправдана, а «задействованные» функциональные механизмы могут создавать дополнительные условия для быстрого истощения организма.

Следует отметить, что с точки зрения физиологических механизмов восприятие стрессора, его интерпретация, «эмоциональная окрашенность», равно как и последующая перестройка деятельности важнейших систем организма для обеспечения адаптивного поведения – осуществляются на уровне лимбико–ретикулярного комплекса неспецифическими интегративными аппаратами мозга, которые регулируют вегетативные, эндокринные, гуморальные сдвиги и функциональные состояния мозга – т.е. практически все звенья и «оси» стрессовой реакции.
В рамках общего понятия «стресс» выделяется понятие «эмоциональный стресс», под которым традиционно понимается комплекс психических проявлений стресса. Еще не так давно в работах, посвященных исследованию эмоционального стресса, подразумевалось, что этот термин обозначает адаптационные эмоциональные реакции, сопровождающие вредные для организма физиологические и психологические сдвиги. Однако накопленные в результате многочисленных исследований данные показали, что и при отрицательных, и при положительных эмоциональных переживаниях наблюдаются сходные психологические и физиологические реакции. Поэтому считается, что эмоциональный стресс правильнее определять, как широкий круг изменений психических проявлений, сопровождающихся выраженными неспецифическими изменениями биохимических, электрофизиологических и других коррелятов стресса.
Несмотря на теоретическую корректность, приведенное определение выглядит чрезмерно обобщенным, чтобы рассматриваться в качестве методологической основы научного исследования. Возможно, более перспективным является выделение внутри комплекса проявлений эмоционального стресса отдельных звеньев. При таком подходе на первый план выступает роль психологического стрессора – фактора, порождающего стресс–реакцию, в которой эмоциональный компонент доминирует. Но психологический стрессор лишь тогда обретает «стрессогенность», когда становится значимым для индивида, другими словами, когда происходит его столкновение с человеческой личностью. При этом определяющим становится весь комплекс психологических, мотивационных, социальных установок индивидуума, а применительно к повседневным событиям – его особенности личности и требования, предъявляемые социальным окружением.
Для клиницистов важную роль в диагностике последствий стрессовых ситуаций играют проявления психической дезадаптации, проявляющейся в тех или иных психических расстройствах, расстройстве деятельности вегетативной нервной системы и нарушении сомногенных механизмов (нарушении сна).
В психиатрии выделяются в отдельный пункт расстройства адаптации (F43.2), иногда определяемые как невротическая или адаптационная реакция, которые проявляются состоянием субъективного дистресса и эмоционального беспокойства, препятствуют социальному функционированию и продуктивной деятельности и возникают в период адаптации к значительному изменению в жизни или стрессовому жизненному событию. Развитие симптомов происходит в течение одного месяца после воздействия психо–социального стрессора, который не является необычным или связанным с катастрофой. Симптомы не продолжаются более шести месяцев после прекращения действия стресса или его последствий, за исключением F43.21 (пролонгированная депрессивная реакция). Симптомы могут быть вариабельными по форме и тяжести.
Известно, что существенные социальные и экономические изменения последнего времени предъявляют повышенные требования к адаптационным возможностям индивида, создают условия длительного эмоционального напряжения, что, в свою очередь, является одной из ведущих причин возникновения пограничных психических расстройств [5]. Совокупность биологических, психологических особенностей лиц молодого возраста создает ситуацию «повышенного риска» возникновения пограничных расстройств [2–4]. Именно степень психической зрелости определяет степень перенапряжения биосоциальных механизмов психической адаптации, повышенную восприимчивость к различным патогенным воздействиям [7,8] и стрессодоступность в целом.
Современная система психиатрической помощи амбулаторного, и тем более стационарного уровня направлена прежде всего на оказание помощи пациентам с выраженной синдромальной симптоматикой. В то же время предболезненные состояния при весьма существенной распространенности в населении, практически выпадают из поля зрения врачей–психиатров и наблюдаются у терапевтов, неврологов и других специалистов соматического профиля. Поэтому существенно возрастает значение сбора максимума информации, позволяющей более полно определять и состояние пациента. Ведущим признаком «предболезни» является дезадаптация, проявляющаяся в структурах семейных, учебных, межличностных отношений. По­нятие «предболезнь» сегодня широко изучается разными силовыми ведомствами, оно включает не только клиническое значение, но и вероятностное. Эти обстоятельства создают условия как для выделения «групп повышенного риска» возникновения пограничных психических расстройств, что, в свою очередь, обусловливает необходимость профилактических и коррекционных мероприятий. Необходимость обращения к специалисту–психиатру, как правило, вызывает достаточно отрицательные психологические переживания как пациента, так и его родственников, в связи с традиционно негативным отношением к психиатрическому консультированию.
Степень отрицательного воздействия на процесс адаптации и роль социальных факторов в возникновении пограничных расстройств зависит от характерологических особенностей личности, ее запросов, установок и отношения к личным и общественным интересам. Следует учитывать значительное усиление психотравмирующего фактора на фоне ослабленности физического состояния у лиц с неблагополучным соматическим состоянием. Довольно резкое изменение жизненного стереотипа, возрастание физических и психологических нагрузок создает ситуации эмоционального напряжения, что может приводить к нарушениям адаптации в коллективе, создавая ситуации «замкнутого круга», усиливая риск развития пограничных расстройств, а в ряде случаев – к усилению имевшейся скрытой патологии головного мозга.
Настоятельная необходимость перестройки поведенческого стереотипа может вести и ведет к видоизменению временных ритмов деятельности головного мозга, что, в свою очередь, способствует проявлению компенсированных в обычных условиях психопатологических радикалов, нарушению сна, вегетативным расстройствам.
При оценке факторов риска для развития невротических и соматоформных расстройств следует учитывать, что невроз является результатом взаимодействия психотравмирующих факторов и особенностей личности, поэтому при оценке состояния пациента следует учитывать оба момента. Психогения, приводящая к развитию невроза, должна быть прежде всего индивидуально значимой. Установлено, что к стрессогенному эффекту могут приводить как тяжелые и драматические ситуации, так и относительно большое количество разнообразных менее тяжелых событий, но происходящих в течение достаточно длительного времени. При наличии длительного конфликта (как подходящей почвы для развития заболевания) внешнее стрессовое событие может обусловить кульминацию конфликта и привести к манифестации заболевания. В то же время, оценивая индивидуальную значимость психогении, необходимо принимать во внимание не только особенности личности молодого человека и способность его к формированию адекватных механизмов психологической защиты, но и комплекс других факторов: возраст и соматическое состояние, интеллектуальный уровень, моральный качества, социальный статус, экономическое положение.
Практически обязательным компонентом дезадаптации является нарушение в работе вегетативной нервной системы, обеспечивающей условия для нормальной работы всего организма. Проявления «вегетативной дезадаптации» весьма разнообразны и могут затрагивать работу сердечно–сосудистой и дыхательной систем, желудочно–кишечного тракта, мочеполовой системы, терморегуляции, потоотделения и других важных функций организма [9]. В самом начале патологических проявлений в вегетативной сфере имеющиеся симптомы являются компенсаторными по своей сути, но по мере их сохранения могут существенно усиливать имеющуюся психическую дезадаптацию, а также вызывать ее.
Другим проявлением дезадаптации является развитие соматических расстройств, которые, как правило, относят к психосоматическим (язвенная болезнь, гастрит, бронхиальная астма и др.).
В результате всего вышесказанного на фоне нарушения адаптации появляются расстройства с преобладанием либо психического, либо вегетативного, либо соматического компонента.
Важно отметить, что лечение болезней соматического профиля, в основе которых лежит острая или хроническая стрессовая ситуация, невозможна только «терапевтическими» препаратами, влияющими на конкретный орган или систему, так как нарушения в работе организма, как правило, в данной ситуации затрагивают практически все системы, участвующие в запуске и поддержании патологического процесса. При любых проявлениях дезадаптации организма и вне зависимости от соматического диагноза необходимо уделять внимание коррекции психической и вегетативной составляющей плохого самочувствия.
Различные психопатологические синдромы часто сопряжены с основой нарушения адаптации, представляют собой большое многообразие и могут быть проявлением как пограничных психических состояний, так и более серьезных. Потому каждый синдром требует специализированного психиатрического подхода, но не всегда в практике интерниста возможно воспользоваться консультацией психиатра. Поэтому хотелось бы остановиться на коррекции наиболее распространенного проявления дезадаптации – повышенной тревожности, которая имеет широкое распространение.
Тревога – это свойство человека, отражающее состояние беспокойства, способное проявляться на психическом и соматическом уровнях и изменять свою выраженность в зависимости от обстоятельств (в обычной жизни, в условиях стресса и т.д.). Клинически тревога проявляется психическими (беспокойством, ощущением «опасности», раздражительностью, ощущением напряженности, нарушением ночного сна, ухудшением памяти) и вегетосоматическими (тахикардия, алгии в груди, иногда в мышцах, гипергидроз, гипосаливация, приступы жара или холода, увеличение или уменьшение аппетита дискомфорт в эпигастральной области,.дизурия и др.) симптомами. Тревога при нарушении адаптации часто является ключевым фактором, способная вызвать психовегетосоматическую дезадаптацию, развивать ее, модифицировать и усиливать.
Подходя к вопросу лечения «болезней адаптации», необходимо несколько слов сказать об одном «эффективном» методе самолечения – употреблении алкоголя. Известно, что алкоголь повышает активность гамма­аминомасляной кислоты (ГАМК), основного ингибиторного нейротрансмиттера мозга. Благодаря этому свойству алкоголь обладает высоким противотревожным эффектом. Лица, страдающие от симптомов тревоги, часто не понимают, что это симптомы болезни и интуитивно начинают прибегать к алкоголю для купирования неприятных ощущений. Подобная тактика самолечения дает быстрый, но кратковременный эффект и в конечном итоге к бесконтрольному употреблению алкоголя и последующему усилению тревоги и депрессии. Говоря об алкоголизме вообще, важно отметить, что сегодня в лечении алкоголизма и его профилактике основная роль отводится коррекции психопатологических синдромов и прежде всего тревож­но–депрессивного круга. Поэтому очень актуально при лечении проблем дезадаптации активно уточнять практику употребления пациентами алкоголя как средства «снятия проблем».
Лечение болезней дезадаптации необходимо начинать с влияния именно на тревогу. Сегодня существует большой спектр подходов, способных ее уменьшать и одновременно оказывать положительное влияние на течение вегетативных и соматических расстройств. Прежде всего это нефармакологические методы: релаксационный тренинг, биологическая обратная связь, когнитивная психотерапия, поведенческая психотерапия и другие виды психотерапии.
Фармакологический подход к лечению тревоги предполагает использование разнообразных психотропных препаратов: бензодиазепиновые анксиолитики, небензодиазепиновые анксиолитики, трициклические антидепрессанты, ингибиторы моноаминооксидазы, ингибиторы обратного захвата серотонина, β–адре­ноблокаторы и другие.
Традиционным и достаточно эффективным купированием тревожных переживаний являются транквилизаторы, прежде всего бензодиазепины (диазепам и его производные), обладающие выраженным анксилитическим, противосудорожным, миелорелаксирующим действием. К препаратам преимущественно анксиолитическго действия относят алпразолам, диазепам, медазепам, тофизопам. Сравнительно быстрый эффект и умеренно выраженные побочные эффекты обусловливают широкое применение бендиазепинов во врачебной практике как врачей–психиатров, так и врачей общей практики, прежде всего терапевтов. Следует отметить и достаточно частый самостоятельный прием анксиолитиков пациентами, встречающийся у молодых людей, как средство преодоления ситуаций значительного эмоционального напряжения, пожилые пациенты используют бензодиазепины, как седативное, снотворное средство. Анксиолитики достаточно эффективны при всех вариантах состояний, сопровождающихся тревожными переживаниями. В то же время у данной группы препаратов отмечаются серьезные побочные эффекты, прежде всего реакции гиперчувствительности, эффект угнетения ЦНС приводит к сонливости, на­ру­шениям концентрации внимания, снижению быстроты реакции и целенаправленности действий, что, в свою очередь, сказывается на успешности профессиональной деятельности человека.
Фармакотерапия проявлений нарушения психовегетосоматической адаптации хотя и предполагает использование разных препаратов, но правила их назначения должны быть следующими:
1. Начинать лечение нужно с минимальных доз (необходимо для оценки индивидуальной переносимости).
2. Использовать монотерапевтический подход.
3. Контролировать наступление клинически значимого эффекта, при отсутствии которого необходимо производить замену препарата на более эффективный.
4. По возможности использовать короткие курсы лечения 2–4 недели. Рекомендация более продолжительно лечения требует особой осторожности и контроля в отношении вероятности привыкания.
5. Отмену препарата проводить постепенно.
Одним из наиболее безопасных препаратов из группы анксиолитиков является гидроксизин (Атаракс®). Несмотря на то, что этому препарату уже более 50 лет, он до настоящего времени остается востребованным благодаря своей безопасности и эффективности. Он разрешен к применению у детей от одного года. Побочные эффекты слабо выражены и преходящи, как правило, исчезают через несколько дней от начала лечения или после уменьшения дозы.
Данный препарат является производным пиперазина, обладает умеренной анксиолитической активностью; оказывает также седативное, противорвотное, антигистаминное и м–холиноблокирующее действие. Блокирует центральные м–холино– и H1–гистаминовые рецепторы и угнетает активность определенных субкортикальных зон. Не вызывает психической зависимости и привыкания. Клинический эффект наступает через 15–30 мин после приема внутрь. Оказывает положительное влияние на конгитивные способности, улучшает память и внимание. Расслабляет скелетную и гладкую мускулатуру, обладает бронходилатирующим и аналгезирующим эффектами, умеренным ингибирующим влиянием на желудочную секрецию.
Помимо этого, он опосредованно уменьшает проявления вегетативной дисфункции, способен улучшить сон, прежде всего процесс засыпания, а его применение в психосоматической медицине также показывает его достаточную клиническую эффективность.
Атаракс® принимают внутрь, во время еды, не разжевывая. Взрослым – 25–100 мг/сут. в 1–4 приема, для премедикации – 50–200 мг за 1 ч до операции; в психиатрии – 100–300 мг/сут. В анестезиологии назначают 1 мг/кг на ночь перед операцией и за 1 ч до операции. Для кратковременного эффекта применяют половинную дозу; при необходимости получения быстрого терапевтического эффекта назначают в/м (в область крупных мышц), с последующим переходом на пероральный прием. У пожилых больных лечение начинают с половинной дозы. При почечной и/или печеночной недостаточности дозы должны быть уменьшены.
Побочные эффекты в основном связаны с угнетением ЦНС или парадоксальным стимулирующим эффектом на ЦНС, антихолинергической активностью или реакцией гиперчувствительности.
Необходимо отметить, что гидроксизин (Атаракс®) при лечении генерализованного тревожного расстройства, как наиболее яркого расстройства «тревожного» круга, показал себя с лучшей стороны перед бензодиазепиновыми анксиолитиками как в монотерапии, так и в сочетании с антидепрессантами при сопутствующей депрессии. Будучи столь же терапевтически эффективным, как и бензодиазепиновые анксиолитики, он в отличие от них не ослабляет антидепрессивное действие селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС), не дает явлений “рикошета”, не угнетает когнитивную функцию и не вызывает патологической зависимости [10].
В другой работе [11], выполненное исследование указывает на то, что терапевтические эффекты Атаракса® существенно отличают его от других транквилизаторов и седатиков. Причем специфика действия этого препарата связана с позитивными изменениями динамики когнитивных процессов. Это выражается в улучшении внимания, мышления, кратковременной памяти, а также нормализации важных аспектов восприятия и оценки реальности. Полученные данные говорят также о том, что терапевтические эффекты Ата­ракса® проявляются неодинаково в зависимости от особенностей когнитивного стиля больного, что, в частности, обусловливает селективность его анксиолитического действия.
Результаты собственных исследований, проводимых в лаборатории проблем медико–психологической экспертизы призывников 1 МГМУ имени И.М. Сеченова показали, что Атаракс® имеет выраженный эффект при терапии расстройства адаптации. Препарат обладает преимущественно анксиолитическим и, в определенной степени, тимолептическим действием. Особенностью терапевтического действия препарата является то, что в ряде случаев пациенты отмечают субъективное улучшение (в силу выраженного анксиолитического эффекта), тогда как объективные положительные сдвиги отмечаются только к концу 3–й недели, что необходимо учитывать при поведении лечения. Побочные эффекты при терапии препаратом Атаракс® (гидроксизин) встречаются относительно редко, носят кратковременный характер и, как правило, не требуют дополнительных мер коррекции.
Таким образом, нарушение адаптации в медицинской практике, развивающееся под влиянием острого или хронического стресса и приводящее к нарушению в психической и соматической сферах, дисфункции вегетативной нервной системы и расстройствам сна, требует всесторонней оценки и назначения адекватной состоянию схемы лечения.

Литература
1. Кисилев А.С., Жариков Н.М., Иванова А.Е., Яцков Л.П. Психическое здоровье населения. Владивосток. 1993., 324 с.
2. Коробчанский В.А. Саногенетические мезанизмы адаптации подростков.// Мат.конф. Современный подросток.М.,2001. С.274–176.
3. Дмитриева Т.Б. Социальная психиатрия в детско– подростковом возрасте – клиническая реальность нашего времени // Рос. психиатр. журн. – 1999. – № 3. – С. 9–14.
4. Дмитриева Т.Б., Макушкин Е.В. Современное состояние и проблемы службы охраны психического здоровья детей.//Здоровье и образование детей – основа устойчивого развития Российского государства. Наука, М., 2007, С.164.
5. Наенко Н.И. Психическая напряженность. М. Издательство Московского Университета., 1976, 112 с.
6. Стоялова Т.В., ИвановаТ.И., Крахмалева О.Е. Динамика структуры психической заболеваемости допризывников. //Мат XV съезда психиатров России. М.,2010., С.169.
7. Helsen M., Vollebergh W. Social Support from Parents and Friends and Emotional Problems in Adolescence // Journal of Youth & Adolescence. – 2000. – Vol. 29. – Issue 3. – P. 319.
8. Lohman B.J., Jarvis P.A. Adolescent Stressors, Coping Strategies, and Psychological Health Studied in the Family Context // Journal of Youth & Adolescence. – 2000. – Vol. 29. – Issue 1. – P. 15–29.
9. Вейн А.М. Вегетативные расстройства М. 2000 С.748
10. Никитин З.А. Атаракс и генерализованное тревожное расстройство: новая перспектива старого лекарства? Психиатрия и психофармакология. Том 11/N 2/2006
11. Бобров А.Е., Кулыгина М.А., Белянчикова М.А., Ржезников М.В., Гладышев О.А. Влияние препарата Атаракс на когнитивные функции при лечении тревожных расстройств Атмосфера. Нервные болезни. 2005 / N 3

Оцените статью


Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Gedeon Rihter
Farmak