Химиотерапия опухолей мочевыводящих путей

Читайте в новом номере

Импакт фактор - 0,584*

*пятилетний ИФ по данным РИНЦ

Регулярные выпуски «РМЖ» №11 от 03.06.2003 стр. 631
Рубрика: Онкология

Для цитирования: Фигурин К.М. Химиотерапия опухолей мочевыводящих путей // РМЖ. 2003. №11. С. 631

Российский онкологический научный центр им. Н.Н. Блохина РАМН



К мочевыводящим путям относятся собирательные канальцы, чашечки, лоханка, мочеточник, мочевой пузырь и мочеиспускательный канал. Слизистая оболочка их покрыта переходным эпителием за исключением дистальной части уретры, выстланной плоским эпителием. Переходный эпителий имеет генетическое и морфологическое сходство на протяжении всего мочевыделительного тракта. Кроме названия «переходный эпителий», в литературе часто используется термин «уротелий».

Среди органов мочевыводящих путей мочевой пузырь наиболее часто поражается злокачественными новообразованиями: рак мочевого пузыря составляет около 2–2,5% среди всех онкологических заболеваний. В структуре онкологической заболеваемости населения России на долю рака мочевого пузыря приходится 4,4% от всех опухолей мужского населения и 1,1% – женского [1]. Опухоли лоханки и мочеточника встречаются значительно реже и составляют соответственно около 7% и 1% от всех злокачественных новообразований почек и верхних мочевыводящих путей. Первичный рак уретры встречается очень редко.

Более 90% опухолей мочевыводящих путей представлено переходноклеточным раком, около 7% приходится на долю плоскоклеточных новообразований, редко встречается аденокарцинома.

В большинстве работ, посвященных химиотерапии уротелиального рака, рассматриваются вопросы лечения рака мочевого пузыря (РМП). Предполагается, что переходноклеточные опухоли верхних мочевыводящих путей реагируют на химиотерапию так же, как и новообразования мочевого пузыря.

Лекарственная терапия применяется как при поверхностном, так и при инвазивном и диссеминированном раке мочевого пузыря. При поверхностных новообразованиях внутрипузырная химиотерапия применяется главным образом после радикального хирургического удаления опухоли. Основная цель адъювантной химиотерапии – профилактика рецидивов заболевания и предупреждение прогрессии опухоли.

Наиболее активными химиопрепаратами при внутрипузырном применении считаются тиофосфамид, митомицин С, доксорубицин, эпирубицин. Применяются различные разовые дозы и схемы лечения. По суммированным данным многих авторов, проводивших рандомизированные исследования по изучению влияния профилактической химиотерапии на частоту рецидивов РМП, рецидивы поверхностного РМП после трансуретральной резекции (ТУР) мочевого пузыря составили в среднем около 60%. Профилактическое применение тиофосфамида снижало их частоту в среднем на 17%, доксорубицина – на 18%, митомицина С – на 15% [2].

Более поздние рандомизированные исследования, охватывающие значительное число больных, также подтвердили положительное влияние адъювантной внутрипузырной химиотерапии на снижение частоты рецидивов поверхностного РМП, не выявили достоверных различий в частоте прогрессии опухоли и не отметили различий в отдаленных результатах лечения между больными, получавшими профилактическое лечение, и подвергнутыми только ТУР [3,4].

Интересные данные были опубликованы Tolley и соавт. [4] по адъювантному применению митомицина С у больных поверхностным раком мочевого пузыря после трансуретральной резекции. Авторы провели анализ частоты рецидивов рака мочевого пузыря в трех группах больных: в 1 группе 40 мг митомицина вводили в мочевой пузырь на 1 ч не позже чем через 24 ч после ТУР, во 2 группе митомицин вводили однократно после ТУР в той же дозе, а затем подобные инстилляции выполняли 1 раз в 3 месяца на протяжении года, в 3 группе адъювантную терапию не проводили. Анализ показал, что риск рецидива снизился в 1 группе на 34%, во 2 группе на 50% (р=0,01 и 0,0001) по сравнению с 3 группой больных.

Необходимо отметить, что внутрипузырная адъювантная химиотерапия уступает по эффективности внутрипузырной БЦЖ–терапии. Последняя не только снижает частоту рецидивов в среднем на 45% [2], но и уменьшает вероятность прогрессии опухоли [5]. Трансуретральная резекция мочевого пузыря с последующей внутрипузырной иммунотерапией вакциной БЦЖ считается «золотым стандартом» лечения поверхностного рака мочевого пузыря. К сожалению, высокая токсичность БЦЖ ограничивает возможности ее применения.

Европейская урологическая ассоциация рекомендует всем больным после ТУР однократную внутрипузырную инстилляцию химиопрепарата. Больные с низким риском возникновения рецидива в дальнейшем проведении химиотерапии не нуждаются. Больным со средней и высокой степенью риска развития рецидива следует провести 4–8–недельный курс внутрипузырной химотерапии или БЦЖ–терапии. Целесообразность поддерживающей внутрипузырной химиотерапии более 6 месяцев, если нет рецидива, не доказана [6].

Изучаются новые препараты для химиотерапии поверхностного рака мочевого пузыря. Dalbagni и соавт [7] провели 1 фазу исследования по внутрипузырному применению гемцитабина у 18 больных поверхностным раком мочевого пузыря, резистентным к БЦЖ–терапии. Применялись дозы от 500 до 2000 мг. Гемцитабин вводили в мочевой пузырь на 1 час дважды в неделю в течение 3 недель. После недельного перерыва проводили второй такой же курс химиотерапии. В результате лечения у 7 пациентов зарегистрирована полная регрессия опухоли (отрицательные данные цитологического и гистологического исследований), а у 4 – смешанный ответ (отрицательные результаты биопсии, но положительные данные цитологического исследования). В настоящее время проводится несколько исследований по изучению эффективности гемцитабина при поверхностном раке мочевого пузыря.

Кроме адъювантного применения, внутрипузырная химиотерапия может быть использована и как самостоятельный метод лечения. Обычно в таких случаях речь идет о больных раком мочевого пузыря in situ или о больных поверхностными опухолями, которым по тем или иным причинам невозможно провести оперативное лечение. Наиболее часто для внутрипузырной химиотерапии применяется митомицин. Однако эффективность химиотерапии рака in situ уступает эффективности БЦЖ–терапии [8].

Для повышения эффективности в схему лечения включают несколько химиопрепаратов или применяют комбинацию химиотерапии с иммунотерапией [9,10,11]. Сочетанное применение нескольких препаратов позволяет добиться удовлетворительных результатов и одновременно снизить токсичность БЦЖ–терапии.

В РОНЦ им. Н.Н. Блохина РАМН проводилось также изучение эффективности внутрипузырной химиотерапии при поверхностном раке мочевого пузыря. Применялись адриабластин, фармарубицин, тиофосфамид и митомицин. Было показано, что наиболее эффективными препаратами для лечения папиллярного рака мочевого пузыря являются фарморубицин (частота объективной ремиссиии составила 64,3%) и митомицин (частота полной регрессии 30,8%, частичной регрессии – 15,4%). В плане адъювантной химиотерапии применялись адриамицин и тиотэф. Наибольшую эффективность показал тиофосфамид, применение которого позволило уменьшить частоту рецидивов на 21,6% по сравнению с контрольной группой больных, не получавших после ТУР адъювантного лечения [12,13].

Что касается поверхностных опухолей почечной лоханки и мочеточника, то методом выбора считается оперативное лечение (внутриполостная химиотерапия практически не применяется). Обсуждаются вопросы внутриполостной БЦЖ–терапии, имеются немногочисленные публикации о результатах иммунотерапии, но широкого применения метод пока не нашел.

Переходноклеточный рак уретры развивается чаще всего вторично у больных раком мочевого пузыря. При поражении уретры предпочтение отдается оперативному методу лечения. Попытки внутриуретрального введения химиопрепаратов немногочисленны, и судить об эффективности такого метода лечения крайне сложно.

Системная химиотерапия при уротелиальном раке стала бурно развиваться в 80–е годы прошлого столетия и применялась первоначально при диссеминированных опухолях. После того как была доказана эффективность метотрексата и других противоопухолевых агентов, таких как доксорубицин, цисплатин, винбластин, настала очередь применения комбинаций этих препаратов. Были разработаны схемы химиотерапии, основными из которых являлись CMV (цисплатин 100 мг/м2 внутривенно капельно во 2–й день, метотрексат 30 мг/м2 внутривенно в 1 и 8 дни, винбластин 4 мг/м2 внутривенно в 1 и 8 дни), CISCA (цисплатин 70 мг/м2 внутривенно капельно в 1–й день, доксорубицин 40 мг/м2 внутривенно в 1–й день, циклофосфан 400 мг/м2 внутривенно в 1–й день), MVAC (метотрексат 30 мг/м2 внутривенно в 1, 15 и 22 дни, винбластин 3 мг/м2 внутривенно во 2, 15 и 22 дни, доксорубицин 30 мг/м2 внутривенно во 2 день, цисплатин 70 мг/м2 внутривенно капельно во 2 день) [14,15,16]. Наибольшая эффективность была отмечена при применении режима M–VAC: объективный эффект был зарегистрирован у 72% больных, причем у 36% – полная ремиссия. Результаты лечения были лучше у больных с метастазами в лимфатические узлы, чем у больных с висцеральными метастазами. У больных с полной регрессией опухоли отмечалась длительная выживаемость. Метастазы рака почечной лоханки и мочеточника были более чувствительными к химиотерапии, чем метастазы рака мочевого пузыря [17].

В последующем было проведено рандомизированное исследование по сравнению эффективности двух режимов химиотерапии: CISCA и M–VAC. Полная и частичная регрессия опухоли отмечалась в 65% при использовании режима M–VAC и в 46% при применении схемы CISCA (р<0,05). Средняя выживаемость была 11,2 мес. и 8,4 мес. после применения M–VAC и CISCA соответственно [18]. Таким образом, схема M–VAC подтвердила свое преимущество перед другими видами комбинированной химиотерапии и до последнего времени считалась основным режимом при лечении больных распространенным уротелиальным раком.

Успехи химиотерапии диссеминированных уротелиальных опухолей привели к тому, что она стала применяться при местнораспространенном раке мочевого пузыря в качестве неоадъювантного и адъювантного лечения.

Задачами неоадъювантной химиотерапии (ХТ) являются: 1) уменьшение размеров или стадии опухоли; 2) повышение абластичности операции и увеличение резектабельности опухоли; 3) воздействие на микрометастазы.

При проведении неоадъювантной химиотерапии возникает возможность определения чувствительности опухоли к противоопухолевым агентам in vivo. Это очень важный момент, так как он позволяет своевременно сориентироваться относительно дальнейшего лечения больного. В тех случаях, когда ХТ оказалась неэффективной, больному предлагается цистэктомия. Если же после проведения двух курсов лечения отмечается значительное уменьшение опухоли (более 50%), то может быть продолжена ХТ до полной регрессии или добавлена лучевая терапия. Предполагая, что «ответ» микрометастазов будет таким же, как и первичной опухоли, можно надеяться на улучшение результатов лечения. Раннее начало лечения микрометастазов повышает возможности ХТ, так как препараты воздействуют на малые объемы наиболее активной части клеток. Наконец, при полной регрессии новообразования появляется возможность сохранить мочевой пузырь.

Наряду с вышеперечисленными достоинствами неоадъювантная химиотерапия имеет и определенные недостатки: во–первых, не все больные нуждаются в химиотерапии по поводу микрометастазов; во–вторых, используемая комбинированная ХТ достаточно токсична, наблюдаются летальные исходы из–за осложнений лечения; в–третьих, если неоадъювантная химиотерапия будет неэффективна, упускается время для выполнения радикальной операции.

Оценка эффекта неоадъювантной химиотерапии является наиболее сложным моментом. Несмотря на применение самых современных методов исследования (КТ, МРТ) ошибка достигает 30–40%. По данным РОНЦ РАМН, у 75% больных с клинически полной регрессией опухоли, которым была произведена цистэктомия, гистологически находили опухолевые клетки в толще стенки мочевого пузыря. То есть достижение клинически полной регрессии не говорит об излечении больного. Поэтому большинство специалистов выполняет цистэктомию даже больным с клинически полной регрессией опухоли.

Результаты применения неоадъювантной химиотерапии противоречивы. Некоторые авторы сообщают об улучшении отдаленных результатов лечения [19], другие показывают, что улучшение касается только больных с поздними стадиями заболевания – Т3 – Т4 [20], третьи не отмечают преимущества в выживаемости больных, получавших предоперационную терапию, по сравнению с теми, кому было проведено только хирургическое лечение [21, 22, 23]. Существует мнение, что неоадъювантная химиотерапия лишь разделяет больных на пациентов с хорошим прогнозом (тех, кто достиг полной регрессии опухоли) и плохим прогнозом (пролеченные с частичным эффектом или без эффекта).

Адъювантная химиотерапия проводится больным с высоким риском развития рецидива после радикальной операции. К факторам, повышающим вероятность рецидива, относят гистологически подтвержденные метастазы в удаленных регионарных лимфатических узлах, опухолевую инфильтрацию паравезикальной клетчатки, инвазию опухоли в лимфатические или кровеносные сосуды.

Положительным качеством адъювантной химиотерапии является то, что она воздействует на предполагаемые микрометастазы – минимальный объем опухоли создает наиболее благоприятные условия для достижения положительного результата. Кроме того, химиотерапия проводится после операции, и в случае ее неэффективности не теряется время до радикального хирургического лечения, как это может быть при проведении неоадъювантной химиотерапии. Основным недостатком послеоперационной химиотерапии является отсутствие контроля за ее эффективностью. Предполагается что часть пациентов получает заведомо неэффективную терапию, которая может привести к нежелательным последствиям.

Было проведено несколько проспективных контролируемых исследований по изучению эффективности адъювантной химиотерапии. В исследование Skinner и соавт. включали больных, которым была произведена цистэктомия по поводу местнораспространенного рака мочевого пузыря (рТ3–4, pN+). Применялась комбинация химиопрепаратов CISCA. Проводили 3–4 курса послеоперационной химиотерапии. Только 61% больных смогли перенести запланированную терапию. Контрольную группу составили пациенты, не получавшие лечения после операции. Средняя выживаемость в группе химиотерапии была 4,3 года, а в контрольной группе – 2,4 года. Послеоперационная химиотерапия позволила увеличить безрецидивный период на 14 мес. Однако различие результатов было недостоверным [24].

В исследовании Stockle и соавт. у больных раком мочевого пузыря рТ3–4а pN1–2 для адъювантнщй химиотерапии применяли схему M–VAC; 69% больных получили 2–3 курса химиотерапии. В контрольной группе после цистэктомии лечение не проводилось. При среднем сроке наблюдения 24 мес. рецидив заболевания выявлен у 17% больных, получавших послеоперационное лечение, и у 78% – в контрольной группе. Достоверных различий в общей выживаемости не получено, хотя безрецидивная выживаемость была выше в группе химиотерапии [25].

Единого мнения об эффективности адъювантной химиотерапии не существует. Некоторые авторы считают, что она позволяет улучшить отдаленные результаты лечения в группе больных с высоким риском развития рецидива в среднем на 20–30%. Однако вопрос о целесообразности адъювантного лечения остается предметом исследований.

Применение при уротелиальном раке схем химиотерапии, в основе которых лежит использование цисплатина, связано с существенной токсичностью. Токсические проявления заключаются в развитии нейтропении и инфекционных осложнений на ее фоне; выраженных мукозитов, вызывающих трудности в приеме пищи, диаррею, которые ухудшают общее состояние больного, приводят к потере веса, слабости. Кроме того, наблюдаются тошнота и рвота, почечная, кардиальная и неврологическая токсичность. Несмотря на успехи химиотерапии при диссеминированных опухолях, средняя выживаемость составляет около 1 года, длительная наблюдается лишь у 15–20% больных. Менее 5% пациентов переживают 5 лет. Поэтому требовалось создание новых подходов к лечению уротелиального рака, которые могли бы снизить токсичность терапии и улучшить отдаленные результаты.

Одним из таких подходов явилось увеличение доз химиопрепаратов с одновременным применением колониестимулирующих факторов. EORTC было проведено рандомизированное исследование, в котором сравнивались стандартный режим M–VAC и высокодозный M–VAC на фоне применения гранулоцитарного колониестимулирующего фактора. Исследование показало, что в группе больных, получавших высокодозный режим, уменьшилась частота мукозитов и проявлений миелотоксичности, однако доля объективных ремиссий и продолжительность жизни была одинаковой в обеих группах [26]. В настоящее время высокодозный режим M–VAC не рекомендован в качестве стандартного лечения.

Новые режимы и схемы лечения при уротелиальном раке стали изучаться в связи с появлением новых химиопрепаратов. Одним из наиболее перспективных является гемцитабин – противоопухолевый агент из группы антиметаболитов, который показал высокую активность у больных переходноклеточным раком уротелия.

Клиническое изучение гемцитабина началось в 1994 году. Во время I фазы испытаний препарата разовая доза гемцитабина составляла 875–1370 мг/м2. Препарат вводили путем 30–минутной инфузии еженедельно в течение 3 последовательных недель каждого 4–недельного цикла. Объективный эффект наблюдался у 27% пациентов. В результате этого исследования была определена основная токсичность гемцитабина: нейтропения (53%), анемия (53%), тромбоцитопения (20%), негематологическая токсичность (повышение уровня АСТ, АЛТ) была отмечена у 27%, лихорадка у 60%, рвота у 40%. Также была установлена дозолимитирующая гематологическая токсичность для гемцитабина – 1370 мг/м2 1 раз в неделю [27].

Учитывая обнадеживающие результаты I фазы, в нескольких центрах Северной Америки и Европы была проведена II фаза исследования гемцитабина в монотерапии у больных переходноклеточным РМП. Совокупно лечение получили 107 больных диссеминированным РМП, при этом частота ремиссий составила около 25% [28,29,30].

На сегодняшний день закончено несколько крупных исследований в рамках II фазы с использованием схемы гемцитабин–цисплатин. Терапия проводилось по следующей схеме: гемцитабин 1000 мг/м2 внутривенной инфузией в 1, 8 и 15 дни; цисплатин 70–100 мг/м2 внутривенной инфузией в 1 или 2 день каждого цикла. Интервал между циклами лечения составлял 28 дней. Общий ответ на лечение составил 48–66% при частоте полных ремиссий 15–28% [31, 32, 33].

Высокая эффективность и хорошая переносимость комбинации гемцитабина с цисплатином позволили начать ее сравнение со стандартной схемой MVAC. К настоящему времени закончено крупное рандомизированное мультинациональное мультицентровое исследование в рамках III фазы [34]. В исследовании приняли участие 405 пациентов с IV стадией РМП, которые до этого не получали ХТ. В первую группу вошло 203 больных (гемцитабин + цисплатин), во вторую 202 больных (MVAC). Общая выживаемость, время до прогрессирования, прогрессирование на фоне лечения, количество ремиссий (49% при применении гемцитабина с цисплатином и 46% при использовании режима MVAC) были одинаковы в обеих группах. Однако проявления токсичности были меньше и переносимость была лучше при лечении по схеме гемцитабин + цисплатин. Кроме того, при лечении по схеме GC в меньшей степени использовались вспомогательные средства и поддерживающие препараты (переливание крови, антиэметики, анальгетики) [34].

Таким образом, лечение по схеме гемцитабин + цисплатин оказалось более безопасным и является альтернативой схеме MVAC при местнораспространенном и диссеминированном уротелиальном раке. Схему гемцитабин + цисплатин можно использовать в качестве стандартного лечения у этих больных.

Другой класс противоопухолевых препаратов представляют таксаны. Механизм действия заключается в стимуляции полимеризации клеточного белка тубулина и препятствии его деполимеризации, что приводит к нарушению процесса формирования клеточного веретена и задержке клеток в G2 и М фазах митоза. Применение доцетаксела у больных метастатическим уротелиальным раком в качестве химиотерапии первой линии привело к объективной ремиссии у 31% больных [35]. Однако использование доцетаксела у больных, ранее получавших химиотерапию другими препаратами, позволило добиться ответа лишь у 13% пациентов [36].

Применение паклитаксела в комбинации с метотрексатом и цисплатином привело к объективной регрессии опухоли у 40% больных, ранее получавших химиотерапию M–VAC [37]. В дальнейшем были изучены сочетания паклитаксела с цисплатином, карбоплатином, однако наиболее перспективным оказалось введение паклитаксела в комбинацию гемцитабина с цисплатином [38].

В исследовании приняли участие ранее нелеченные пациенты с местнораспространенным или метастатическим РМП, имеющие измеряемые проявления заболевания. Цисплатин вводили в 1 день в фиксированной дозе 70 мг/м2. Паклитаксел и гемцитабин вводились в 1 и 8 дни с эскалацией доз. Всего проводилось до 6 курсов химиотерапии с интервалом в 3 недели. В исследование включен 61 больной, в том числе 15 – в I фазе. Дозолимитирующей токсичностью оказалась астения. Для II фазы исследования рекомендован паклитаксел 80 мг/м2 и гемцитабин 1000 мг/м2. Данный режим в окончательном виде получили 49 пациентов. Основной негематологической токсичностью была астения 2 степени у 18 больных, с ранним появлением у 5 из них, и астения 3 степени у 4 пациентов. Нейтропения и тромбоцитопения 3–4 степени наблюдались у 27 (55%) и 11 (22%) больных, соответственно. Фебрильная нейтропения зафиксирована у 11 больных, 1 пациент умер от нейтропенического сепсиса. Комбинация показала себя активной при всех дозовых уровнях. Эффект оценен у 58 из 61 пациента. Достигнуто 16 (27,6%) полных и 29 (50%) частичных эффектов, общая эффективность терапии составила 77,6% (95% доверительный интервал, 60–98%). Медиана выживаемости известна только у больных из I фазы исследования, которая составила 24 мес. Авторы делают вывод, что комбинация паклитаксела, цисплатина и гемцитабина показала себя безопасной и высокоактивной у больных распространенным РМП [38].

У больных уротелиальными опухолями нередко развивается нарушение функции почек, в связи с чем применение схем химиотерапии с включением цисплатина бывает нежелательным. Необходимы альтернативные режимы лечения. Hussain и соавт. [39] изучили эффективность комбинации паклитаксела, карбоплатина и гемцитабина у 49 больных распространенным уротелиальным раком, не получавших ранее химиотерапии. Лечение проводилось по схеме: паклитаксел 200 мг/м2 в 1–й день, карбоплатин AUC–5 в 1–й день и гемцитабин 800 мг/м2 в 1 и 8–й дни. У 43 больных был переходноклеточный, у 6 – плоскоклеточный или смешанный рак. Всего проведено 272 курса химиотерапии, в среднем каждый больной получил по 6 курсов (от 1 до 15). Основной токсичностью оказалась гематологическая: нейтропения 3–4 степени (у 17 и 19 больных соответственно), тромбоцитопения 3 степени – у 15 больных, 4 степени – у 6, анемия 3 и 4 степени зарегистрирована у 10 и 2 больных соответственно. Периферическая нейропатия 3 степени отмечена у 4 больных, диарея – у 2 больных. Частота фебрильной нейтропении составила 1,4%, летальных исходов вследствие токсичности отмечено не было. Оценить эффективность лечения удалось у 47 больных из 49. У 15 пациентов (32%) отмечена полная регрессия заболевания, у 17 (36%) – частичная регрессия. Объективный эффект встречался при всех локализациях опухоли, в т.ч. у 15 (68%) из 22 больных с висцеральными метастазами. Средняя продолжительность жизни составила 14,7 месяцев, 1 год прожили 59% больных. Таким образом, комбинация паклитаксела, карбоплатина и гемцитабина показала высокую эффективность при лечении больных распространенным раком уротелия.

Таким образом, достигнутые в последнее десятилетие результаты лекарственной терапии уротелиального рака позволяют отнести его к химиочувствительным опухолям. При поверхностных новообразованиях мочевого пузыря высокую эффективность в предупреждении рецидивов показало однократное внутрипузырное введение митомицина непосредственно после трансуретральной резекции. При местнораспространенных и диссеминированных опухолях появился новый стандарт химиотерапии – режим гемцитабин + цисплатин. Он столь же эффективен, как схема M–VAC, но менее токсичен и легче переносится больными. Дальнейшие перспективы лекарственной терапии уротелиального рака связаны с изучением трехкомпонентных комбинаций с включением таксанов, разработкой режимов химиотерапии второй линии, преодолением механизмов резистентности опухоли.

 

 

Литература:

1. Давыдов М.И., Аксель Е.М. «Злокачественные новообразования России и странах СНГ в 2000 г.». Москва, 2002.

2. Lamm D.L. «Diagnosis and treatment оf bladder cancer». «Anti–Cancer Drugs.»– 1992.– Vol 3 (Suppl 1).– P. 39–47.

3. Kurth K., Tunn U., Ay R., Schroder F.H. et al. «Adjuvant chemotherapy for superficial transitional cell bladder carcinoma: long–term results of a European organization for research and treatment of cancer randomized trial comparing doxorubicin, ethoglucid and transurethral resection alone». «J. Urol., 1997, Vol. 158, № 2, P. 378–384.

4. Tolley D.A., Parmar M.K.B., Grigor K.M., Lallemand G. and the Medical research council superficial bladder cancer working party. «Effect of intravesical mitomycin C on recurrence of newly diagnosed superficial bladder cancer: a further report with 7 years of followup». «J. Urol.», 1996, Vol. 155, № 4, P. 1233–1238.

5. Sylvester R.J., van der Meijden A.P.M., Lamm D.L. «Intravesical Bacillus Calmette–Guerin reduces the risk of progression in patient with superficial bladder cancer: a meta–analysis of the published results of randomized clinical trials». J.Urol., 2002, Vol. 168, No 5, P. 1964–1970.

6. Oosterlinck W., Lobel B., Jakse G., et al. «Guidelines on bladder cancer» «Europ. Urol.», 2002, Vol. 41, No 2, P. 105–112.

7. Dalbagni G., Russo P., Sheinfeld J., et al. «Phase I trial of intravesical gemcitabine in bacillus Calmette–Guerin–refractory transitional–cell carcinoma of the bladder». «J. Clin. Oncol.», 2002, 20: 3193–3198.

8. Lundholm C., Norlen B.J., Ekman P., Jahnson S., et al.. «A randomized prospective study comparing long–term intravesical instillations of Mitomycin C and Bacillus Calvette–Guerin in patients with superficial bladder carcinoma». «J.Urol.»1996, V.156, N2 (part 1), Р 372–376.

9. Sekine H., Fukui I., Yamada T., et al. «Intravesical Mitomycin C and Doxorubicin sequential therapy for carcinoma in situ of the bladder: a longer followup result». «J. Urol.», 1994, Vol. 151, No. 1, P. 27–30.

10. Ali–El–Dein B., Nabeen A., Ismail E–H., Ghoneim M. «Sequential bacillus Calmette–Guerin and epirubicin versus bacillus Calmette–Guerin alone for superficial bladder tumors: a randomized prospective study». «J. Urol.», 1999, Vol. 162, № 2, P. 339–342»

11. Wijkstrom H., Kaasinen E., Malmstrom P–U., et al. «A Nordic study comparing intravesical instillations of alternating Mitomycin C and BCG with BCG alone in carcinoma in situ of the urinary bladder». «J. Urol.», 1999, Vol. 161, № 4 AUA Annual Meeting May 1–6, 1999, Dallas, Texas. P. 286 № 1107.

12. Матвеев Б.П., Фигурин К.М., Романов В.А., Бурназ А.О. «Внутрипузырная химиотерапия поверхностных опухолей мочевого пузыря». «Урол. и нефрол.», 1992, № 4–6, стр. 13–15.

13. Матвеев Б.П., Фигурин К.М., Романов В.А., Чебын Н.Л. «Наш опыт лечения больных поверхностным раком мочевого пузыря». «Урол. и нефрол.», 1995, № 5, стр. 35–37.

14. Harker W., Meyers F.J, Freiha F.S., et al. «Cisplatin, methotrexate, and vinblastine (CMV): An effective chemotherapy regimen for metastatic transitional cell carcinoma of the urinary tract: A Northern California Oncology Group study». «J. Clin. Oncol.», 1985, 3: 1463–1470

15. Logothetis C.J., Samuels M.L., Ogden S., et al. «Cyclophosphamide, doxorubicin and cisplatin chemotherapy for patients with locally advanced urothelial tumors with or without nodal metastases». «J. Urol.», 1985, Vol. 134, P.460–464.

16. Sternberg C.N., Yagoda A., Scher H.I., et al. «Preliminary results of M–VAC (methotrexate, vinblastine, doxorubicin, and cisplatin) for transitional cell carcinoma of the urothelium». «J. Urol.», 1985, Vol. 133, P. 403–407.

17. Sternberg C.N., Yagoda A., Scher H.I., et al. «Methotrexate, vinblastine, doxorubicin, and cisplatin for advanced transitional cell carcinoma of the urothelium: efficacy and patterns of response and relapse». «Cancer», 1989, Vol. 64, P. 2448–2458.

18. Logothetis C.J., Dexeus F., Sella A., et al. «A prospective randomized trial comparing CISCA to M–VAC chemotherapy in advanced metastatic urothelial tumors». «J. Clin. Oncol.», 1989, 8: 1050–1055.

19. Regalado R.I., Chechile G.E., Errando C., Marcuello E., et al. «Neoadjuvant chemotherapy (carbovin) in invasive bladder cancer». «J. Urol.», 1997, Vol. 157, № 4. AUA ninety–second annual meeting, April 12–17, 1997. No 1513.

20. Malmstrom P–U., Rintala E., Wahlqvist R., Hellstrom P., et al.. «Five–year followup of a prospective trial of radical cystectomy and neoadjuvant chemotherapy: nordic cystectomy trial I». «J. Urol.», 1996, Vol. 155, № 6, P. 1903–1906.

21. Bassi P., Pagano F., Pappagallo G., Cosciani S., et al. «Neoadjuvant M–VAC chemotherapy of invasive bladder cancer: the G.U.O.N.E. multicenter phase III trial». «European Urology», 1988, 33, S1.» XIII Congress of the European Association of Urology, March 21–25, 1998, Barcelona». No 567.

22. Cortesi E. «Neoadjuvant treatment for locally advanced bladder cancer: a randomized prospective clinical trial». Thirti–First Annual Meeting of the American Society of Clinical Oncology, May 20–23, 1995. Program/Proceedings. Los Angeles, CA. No 623.

23. Per–Uno M., Erkki R., Rolf W., et al. «Neoadjuvant chemotherapy in bladder cancer: a randomized study.» «Scand. J. Urol. Nephrol», 1993, 27: 355–362.

24. Skinner D.G., Daniels J.R., Russell C.A., et al. «The role of adjuvant chemotherapy following cystectomy for invasive bladder cancer: A prospective comparative trial». «J. Urol.», 1991, Vol. 145, P. 459–464.

25. Stockle M., Meyenburg W., Wellek S., et al. «Advanced bladder cancer (stages pT3b, pT4a, pN1 and pN2): Improved survival after radical cestectomy and adjuvant cycles of chemotherapy – results of a controlled prospective study.» «J. Urol.», 1992, Vol. 148, P. 302–307.

26. Sternberg C.N., de Mulder H.P., Schornagel J., et al. «Randomized phase III trial in advanced urothelial tract tumors of high dose intensity M–VAC chemotherapy and G–CSF versus classic M–VAC». «ASCO 2000, P. 329

27. Pollera CF, Ceribelli A, Crecco M, et al: «Weekly gemcitabine in advanced bladder cancer: a preliminary report from phase I study». «Ann Oncol», 1994, 5: 182–184.

28. DeLena M, Gridelli C, Lorusso V, et al: «Gemcitabine activity (objective responses and symptom improvement) in resistant stage IV bladder cance» (abstract). «Proc Am Soc Clin Oncol», 1996 15: 246.

29. Stadler WM, Kuzel TM, Roth B, et al: «Phase II study of single–agent gemcitabine in previously untreated patients with metastatic urothelial cancer.» « J Clin Oncol.», 1997, 15: 3394–3398.

30. Moore MJ, Tannock IF. Ernst DS, et al.. «Gemcitabine: a promising new agent in the treatment of advanced urothelial cancer». «J Clin. Oncol.», 1997, 15, 3441–3445

31. Kaufman D. Stadler W, Carducci M, et al. «Gemcitabine (GEM) plus cisplatin (CDDP) in metastatic transitional cell carcinoma (TCQ: final results of a phase II study». «Proc Am Soc Clin Oncol» 1998.17. 320a. abstract 1235.

32. Mancarella S. Lorusso V. Manzione L, et al. «Gemcitabine/ cisplatin in advanced transitional cell carcinoma of the urinary tract (TCQ: a phase II multicemer trial». «Eur J Cancer» 1999, 35 (Suppl. 4), S347, abstract 1405.

33. Moore JM. Winquist EW, Murray N, et al. «Gemcitabine plus cisplatin, an active regimen in advanced urothelial cancer: a phase II trial of the National Cancer Institute of Canada Clinical Trials Group». «Clin Oncol.», 1999.17, 2876–2881.

34. Von der Maase H, Hansen S.W., Roberts J.T. et. al. «Gemcitabine and cisplatin versus MVAC in advanced or metastatic bladder cancer: results of a large, randomized, multinational, multicenter, phase III study». «J Clin Oncol.», 2000, 17, 3068–3077.

35. de Wit R., Kruit W.H., Stoter G., et al. «Docetaxel (Taxotere): an active agent in metastatic urothelial cancer: results of a phase II study in non–chemotherapy pretreated patients», «Br. J. Cancer», 1998, 78: 1342–1345.

36. McCaffrey J.A., Hilton S., Mazumdar M. «Phase II trial of docetaxel in patients with advanced or metastatic transitional cell carcinoma». «J Clin Oncol.», 1997, 15: 1853–1857.

37. Tu S.M., Hossa E., Amato R., et al. Paclitaxel, cisplatin and methotrexate combination chemotherapy is active in the treatment of refractory urothelial malignancies». «J. Urol.», 1995, Vol. 154, P. 1719–1722.

38. Bellmunt J., Guillem V., Paz–Ares L. et al. «Phase I–II Study of Paclitaxel, Cisplatin, and Gemcitabine in Advanced Transitional–Cell Carcinoma of the Urothelium». «J. Clin. Oncol.», 2000, 18: 3247 – 3255.

39. Hussain M., Vaishampayan U., Du W. et al. «Combination Paclitaxel, Carboplatin, and Gemcitabine Is an Active Treatment for Advanced Urothelial Cancer». «J Clin Oncol», 2001, 19:2527–2533.


Оцените статью


Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Gedeon Rihter
Farmak