Натальные шейно–спондилогенные поражения (к оценке лечения задержки нервно–психического развития)

Читайте в новом номере

Импакт фактор - 0,584*

*пятилетний ИФ по данным РИНЦ

Регулярные выпуски «РМЖ» №15 от 08.07.2009 стр. 956
Рубрика: Педиатрия

Для цитирования: Утаганова Г.Х., Джурабекова А.Т., Мавлянова З.Ф. Натальные шейно–спондилогенные поражения (к оценке лечения задержки нервно–психического развития) // РМЖ. 2009. №15. С. 956

Натальная травма шейного отдела позвоночника нередко приводит к развитию дисфункции головного мозга на ранних этапах адаптации новорожденных и является причиной двигательных расстройств и последующей инвалидизации детей. Ее удельный вес в структуре перинатальной заболеваемости составляет 8–12% [Бочкова Л.Г, Носова О.М., 2007].

С другой стороны, в последние годы отмечается тенденция к увеличению числа детей с отклонениями в психоречевом развитии, в том числе с отдаленными последствиями перинатального поражения центральной нервной системы (ЦНС). Нервно–психическое развитие (НПР) во многом определяется состоянием здоровья родителей, особенностями беременности и родов у матери [Безруких М.М., Фарбер Д.А., 2000]. Среди детей, перенесших поражения ЦНС в перинатальном периоде, только 25,5% здоровы, 74,5% детей имеют различные отклонения НПР. Возникающие в перинатальном периоде нарушения ЦНС в виде задержки НПР и предречевого развития у детей различной степени выраженности могут способствовать формированию стойкого органического неврологического дефицита, приводящего к тяжелым последствиям [Fridn J., 2003]. Контроль за процессом становления основных параметров НПР ребенка позволяет получить объективную информацию по прогнозу задолго до появления специфической симптоматики, что определяет ранние сроки начала комплекса лечебных и реабилитационных мероприятий [Ходжаева Г.Т, 1996; Шамансуров Ш.Ш., 2002].
Цель исследования – оценить эффективность вклю­чения различных нейропротекторов в комплексную терапию детей с задержкой НПР вследствие родовой травмы шейного отдела позвоночника.
В ходе исследования изучено 90 новорожденных, начиная с момента рождения. При проведении обследования, кроме общеклинических методов, использовались такие методики, как рентгенография шейного отдела позвоночника, электроэнцефалография (ЭЭГ). Регистрацию ЭЭГ осуществляли на 16– или 22–канальном электроэнцефалографе Galileo Planet 200 «ESAOTE Biomedica» (1998 г.).
Оценка НПР проводилась по шкалам количественной оценки возрастного развития детей первого года жизни Л.Т. Журбы и Е.М. Мастюковой (1981). Опти­маль­ная оценка по шкале возрастного развития соответствовала 30 баллов. Оценка 27–29 баллов на одном возрастном этапе расценивалась как вариант возрастной нормы. При оценке 23–26 баллов детей относили к группе безусловного риска. Оценка 13–22 балла явно свидетельствовала о задержке развития. Группу детей с оценкой ниже 13 баллов составляли больные с тяжелой об­щей задержкой развития в результате возможного органического поражения ЦНС.
Для проведения сравнительной оценки действия препаратов дети были сгруппированы по характеру проводимой терапии. Обследуемые дети в зависимости от используемого варианта терапии были разделены на 3 группы. Первая группа (I) состояла из 30 детей, которые получали комплексную терапию с включением Кортек­сина в возрастной дозировке. Вторую подгруппу (II) составили 30 детей, получавших пирацетам, третью (III) – 30 детей, получавших энцефабол. Помимо предложенного варианта терапии всем больным проводили базисное лечение.
Для лечения детей с задержкой НПР часто используется энцефабол, повышающий патологически сниженный метаболизм в головном мозге, улучшающий холинэргическую передачу между клетками нервной ткани. Способствуя стабилизации структуры клеточной мембраны, предотвращает этим образование свободных радикалов. Влияет на реологические свойства крови, повышает пластичность эритроцитов, что приводит к снижению вязкости крови и улучшению кровотока. Улучшая кровообращение в ишемизированных участках мозга, увеличивает их снабжение кислородом. Энцефабол назначался по 1 мл суспензии новорожденным с 3–го дня жизни в течение месяца. Затем дозу увеличивали на 1 мл каждую неделю, до тех пор, пока суточная доза не достигала 5 мл (1 чайная ложка), либо по 10–20 кап. на 1 кг массы тела повторными курсами.
В нейропедиатрической практике не менее широко используется Кортексин. Кортексин – препарат пептидной структуры, содержащий комплекс аминокислот и полипептидов, сбалансированный витаминный и минеральный состав из коры головного мозга телят (свиней), обладающий тканеспецифическим действием. Препа­рат свободно проникает через гематоэнцефалический барьер, что обусловливает его высокую эффективность при небольшой фармакологической нагрузке.
С целью наиболее точной оценки эффективности лечения использованы таблицы Л.Т. Журбы. Как видно из таблицы 1, у детей 1–й группы средний балл до лечения составлял 14,97±2,2. После лечения Кортексином средний балл возрос до 20,4±2,93, т.е. на 5,43. Положи­тель­ное влияние этого препарата сопровождалось улучшением моторики, коммуникабельности, сенсорных и голосовых реакций. После повторного курса терапии средний балл вырос на 2,43, составляя до лечения 23,67±1,47, а после лечения 26,1±0,98 баллов. В возрасте 1 мес. итоговая оценка НПР в 1–й группе выявила у 80% явную задержку, а в 20% случаев – грубую задержку НПР. После повторных курсов терапии Кортек­сином итоговая оценка показала, что у 26 (86,67%) детей исчезли симптомы задержки НПР, а у 4 (13,33%) они значительно уменьшились, что позволило их отнести к группе риска.
У больных 2–й группы, получавших пирацетам, средний балл до лечения составлял 15,03±2,93. На фоне терапии пирацетамом возрос до 19,8±2,44, т.е. на 4,77 балла. До повторного курса лечения пирацетамом суммарный балл составлял 22,5±2,2, после лечения – 24,3±1,71 (с разницей 1,8 балла). В 90% случаев до лечения выявлена явная, а в 6,67% – грубая задержка развития. После проведенного курса терапии симптомы задержки НПР исчезли у 50% детей, 43,33% детей в возрасте 1 года составляли группу риска, у 6,67% детей явная задержка НПР сохранялась.
У детей 3–й группы средний балл после первого курса возрос на 5,76, после повторного – на 1,97. Симптомы задержки НПР исчезли у 16 (53,33%) детей, 11 (36,67%) обследованных к окончанию 1 года составляли группу риска по развитию задержки, а у 10% диагностирована явная задержка НПР (табл. 1).
Изучение состояния биоэлектрической активности коры мозга у больных с последствиями перинатального поражения ЦНС вследствие родовой травмы шейного отдела позвоночника позволяет оценить эффективность лечения различными нейропротекторами. Этот факт представляет интерес потому, что именно глубинно–стволовые нарушения, выявляемые на ЭЭГ, приводят к задержке формирования позотонических рефлексов, появлению дистонических атак, формированию патологической постуральной активности, которая начинает выявляться к концу периода новорожденности и с возрастом при отсутствии адекватной терапии прогрессирует. Согласно результатам ЭЭГ–исследования, до лечения в 3–4 мес. лишь у 4 (4,94%) больных были показатели нормы. Как следует из таблицы 2, в 1–й группе до лечения Кортексином преобладали изменения ЭЭГ в виде билатерально–синхронных комплексов (заинтересованность срединных и каудальных стволовых структур) и задержки коркового электрогенеза на 1,5–2 Гц с почти полным отсутствием колебаний a–диапа­зо­на, недостатком высокочастотных θ–колебаний (табл. 2).
Во 2–й группе чаще отмечалась задержка коркового электрогенеза и картина диффузного снижения порога судорожной готовности мозга на фоне общемозговых изменений, обусловленных электрической активностью в структурах подкоркового и стволового уровня (ростральные и каудальные отделы) с выраженными патологическими изменениями в них.
В 3–й группе преобладала задержка коркового электрогенеза и гиперсинхронизация ритмики. При этом она была обусловлена нарушением функционального состояния верхнестволовых и диэнцефальных отделов, а также грубым раздражением каудальных отделов мозга. Это выражалось в доминировании в задних отделах высокоамплитудных (200–250 мкВ) нерегулярных низкочастотных колебаний θ– и d–ритма.
При оценке эффективности терапии положительная динамика ЭЭГ–показателей была более выражена в подгруппе детей, получавших Кортексин (рис. 1). Поло­жи­тельная динамика ЭЭГ–показателей после лечения наблюдалась у 74,07% детей, отсутствие эффекта отмечено у 14,81%. Во 2–й группе положительная динамика выявлена у 13 (48,15%), отсутствие эффекта от терапии – у 14 (51,85%). В 3–й группе лишь в 25,93% случаев отмечена положительная динамика ЭЭГ–показате­лей.
Подводя итоги проведенных исследований, можно прийти к следующим выводам. Доказана эффективность Кортексина в составе церебропротекторной терапии у детей раннего возраста с задержкой НПР вследствие родовой травмы шейного отдела позвоночника. Использование Кортексина сокращает сроки реабилитации рефлекторной активности и нарушения мозгового кровотока, оказывая профилактическое воздействие как церебропротекторного, так и циркуляторного характера.





Литература
1. Барашнев Ю.И. Перинатальная патология головного мозга: предел безопасности, ближайший и отдаленный прогноз // Российский вестник перинатологии и педиатрии. – 1996. – № 4. – С. 6–12.
2. Бочкова Л.Г., Носова О.М. Нейропротекция при острой и хронической недостаточности мозгового кровообращения / Сб. научных статей. – С.–Пб., 2007. – С. 152–157.
3. Ходжаева Г.Т. Клинико–эхографические критерии перинатальных поражений головного мозга у новорожденных детей.: Автореф. дис. … канд. мед. наук. – Ташкент, 1996. – 17 с.
4. Шамансуров Ш.Ш., Ахунбаева Д.А. Клинико–анамнестические показатели у детей с синдромом повышенной нервно–рефлекторной возбудимости // Неврология. – 2002. – № 4. – С. 191.

Оцените статью


Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Gedeon Rihter
Farmak