Введение
Кесарево сечение (КС) является одной из древнейших хирургических операций. Описана она еще в античной медицинской литературе, в частности у Сорана Эфесского (II век н. э.). Вплоть до XIX века эту операцию проводили крайне редко, преимущественно для спасения плода при смерти матери, и она почти неизменно заканчивалась летальным исходом для роженицы [1].
Существенное снижение риска стало возможно лишь во второй половине XIX — начале XX века, с внедрением антисептики, общей анестезии, усовершенствованием хирургической техники, шовного материала и развитием трансфузиологической поддержки [1]. В дальнейшем переход от корпорального к поперечному разрезу в нижнем маточном сегменте (J.M. Kerr, 1926), а также внедрение методик H.J. Pfannenstiel и S.J. Joel-Cohen позволили значительно снизить травматичность операции и улучшить материнские и неонатальные исходы. Резкий скачок частоты КС произошел после распространения методики КС, предложенной M. Stark. Операция стала выполняться значительно быстрее и гораздо безопаснее [2, 3].
В настоящее время КС является наиболее распространенной акушерской операцией, доля которой в России по состоянию на 2021 г. составила 30,9% всех родоразрешений. В мире частота КС также растет и превысила 21% от всех родоразрешений к 2020 г. [4].
Несмотря на прогресс в технике оперативного вмешательства и организации хирургической помощи, выполнение КС во втором периоде родов (часто называемое «поздним» КС) остается сложным и потенциально травматичным вмешательством [5, 6]. При вклинении головки плода в полость малого таза существенно возрастает техническая сложность извлечения ребенка, что сопряжено с повышенным риском интраоперационных осложнений: повреждением матки, мочевого пузыря, сосудов, значительной кровопотерей, а также травмами у плода [7–9].
Согласно данным литературы КС во втором периоде родов необходимо в 3–6% случаев всех родоразрешений. До 25–40% всех КС, впервые выполненных в активной фазе родов, приходятся именно на этот этап родов [10]. Показаниями к операции чаще всего являются отсутствие прогресса во втором периоде родов, признаки дистресса плода, а также сочетанные акушерские осложнения, не позволяющие завершить роды через естественные родовые пути. При этом в каждом конкретном случае перед акушером стоит выбор между оперативным влагалищным родоразрешением (ОВР) и абдоминальной операцией, что требует оценки рисков, прогностических факторов, анатомических особенностей и ресурсов стационара.
Несмотря на наличие множества публикаций, тактика ведения родов при вклинении головки остается предметом дискуссий. Результаты международных и отечественных исследований демонстрируют, что неудачная попытка ОВР с последующим КС сопряжена с наибольшим риском для матери и плода [11].
С целью минимизации травматизации матери и плода в ситуации, когда головка плода расположена низко в полости малого таза, предложен ряд техник, таких как: использование устройства для подъема головки (FHED), метод Патвардхана (Patwardhan), техника выталкивания (push) и извлечение плода за тазовый конец.
Определение тактики родоразрешения в зависимости от положения головки плода
Во втором периоде родов головка продвигается по родовому каналу, и на определенном этапе появляется активная потужная деятельность. Принятие решения о выполнении КС на данном этапе, как правило, обусловлено развитием слабости родовой деятельности либо возникновением признаков дистресса плода, подтвержденных данными кардиотокографии (КТГ). Особенно сложно выбрать метод родоразрешения, когда показания возникают при достижении головкой низкого положения относительно плоскостей малого таза (уровень седалищных остей, соответствующий узкой части малого таза или +2) [12–14].
Основной фактор, определяющий выбор между влагалищными и абдоминальными оперативными родами при наличии условий и показаний, — это расположение головки плода. Для того чтобы описать расположение головки, следует определиться с дефинициями, ведь российская классификация [15] плоскостей таза (плоскость входа, широкой части, узкой части и выхода) применяется только у нас. Причем для определения расположения головки в плоскости таза у нас используется термин «большой сегмент», под которым подразумевается наибольшая окружность головки при данном предлежании. В британских и американских руководствах [16] расположение головки оценивают по расположению проводной точки черепа плода в сантиметрах относительно интерспинальной линии, которая принята за нулевую линию. Расположение головки на станции 0 подразумевает, что в плоскости узкой части находится проводная точка черепа плода. Наибольшая окружность при этом будет на 2 см выше, то есть в плоскости широкой части. Таким образом, головка на станции 0 означает, по российской классификации, расположение головки в широкой части малого таза. Головка на станции +2 означает, что головка находится в плоскости узкой части.
Определение расположения головки плода относительно опознавательных точек таза проводится при влагалищном исследовании. При затяжных родах и значительных размерах родовой опухоли такая оценка может быть затруднена.
Показания и прогностические факторы
Основными показаниями к выполнению КС во втором периоде родов являются слабость родовой деятельности или клиническое несоответствие размера головки плода размерам таза матери [17]. Другим распространенным показанием выступает угрожающее состояние плода, в частности патологические изменения сердечного ритма, не поддающееся коррекции консервативными методами и требующее экстренного родоразрешения [18]. В клинической практике нередко встречаются сочетанные ситуации, при которых одновременно наблюдаются признаки клинически узкого таза, неправильное вставление головки (например, асинклитизм) и признаки дистресса плода [19]. Риски КС на этом этапе выше у первородящих (особенно у женщин старшего репродуктивного возраста), при крупных размерах плода, заднем виде затылочного предлежания, а также анатомических особенностях таза, включая его пограничные размеры. Дополнительным фактором риска является индукция родов, особенно при неблагоприятных условиях для начала спонтанной родовой деятельности [20].
Технические сложности КС во втором периоде родов и методы извлечения плода
Вклинение головки плода в малый таз является одной из основных причин технических трудностей при выполнении КС во втором периоде родов. В таких случаях наблюдаются значительные ограничения доступа, обусловленные истончением и растяжением нижнего маточного сегмента, а также плотной фиксацией головки в тазу. Стандартный поперечный разрез на матке часто оказывается недостаточным для безопасного извлечения плода. Кроме того, существует высокий риск повреждения сосудов матки, мочевого пузыря и мочеточников, особенно при попытках подвести руку под головку для ее извлечения. Не менее значим риск травматизации плода, включающий переломы костей черепа, кровоизлияния и повреждения плечевого сплетения, которые могут возникать при чрезмерном применении тракционного усилия [21].
Специализированные техники извлечения головки плода (разработаны для минимизации травм)
Существуют различные техники извлечения плода при КС во втором периоде родов, выбор которых зависит от опыта хирурга, клинической ситуации и доступного оснащения. Метод «толкай» ("push technique") (рис. 1) предполагает, что ассистент через влагалище приподнимает головку плода вверх, облегчая ее захват рукой хирурга через разрез на матке. Данная техника требует хорошей координации действий и соблюдения стерильности [21, 22].

Метод «тяни» ("pull technique" или метод Патрика) (рис. 2) заключается во введении руки хирурга в полость матки с достижением затылка плода, после чего головка аккуратно подтягивается вверх и кпереди при одновременном контролируемом давлении на дно матки. Вариацией этой техники является использование акушерских щипцов или вакуум-экстрактора через абдоминальный доступ.

Возможно использование специального устройства для подъема головки плода (FHED — fetal head elevation device) — баллона, который вводят во влагалище перед операцией и раздувают [23].
Также используется метод экстракции плода за ножки (reverse breech extraction) (рис. 3), при котором хирург захватывает одну или обе стопы плода и аккуратно извлекает его ножки, ягодицы и туловище до достижения головки. Головка извлекается последней по методу Морисо — Левре или его модификации. Преимущества данного метода подтверждены рядом исследований [24, 25].

Техника Патвардхана (Patwardhan) (рис. 4) предполагает следующую последовательность действий: в разрез извлекаются ручки плода, пальцами туловище фиксируют у подмышечных впадин, а ассистент аккуратно надавливает на дно матки, сгибая туловище ребенка, пока в разрезе не появятся ягодицы. Далее плод извлекается за тазовый конец [26]. Эта методика предпочтительна для извлечения плода, располагающегося в переднем виде, когда ножки плода трудно достижимы.

Осложнения у пациенток при проведении абдоминального родоразрешения во втором периоде родов
Кесарево сечение, выполненное во втором периоде родов, достоверно связано с повышенным риском развития различных осложнений со стороны матери [27–32]. К числу наиболее частых интраоперационных осложнений относятся: продольное расширение разреза на матке, риск которого составляет 30% при КС, выполненном во втором периоде родов; разрывы матки (в том числе боковые и разрывы нижнего маточного сегмента), возникающие при попытках извлечения плода; а также массивная кровопотеря. Кроме того, возможны травмы мочевого пузыря, мочеточников и крупных сосудов — маточных и подвздошных. В послеоперационном периоде возрастает риск развития эндометрита, раневой инфекции, тромбоэмболических осложнений. Среди отдаленных последствий следует выделить формирование несостоятельного рубца на матке, что увеличивает вероятность аномального прикрепления плаценты (placenta accreta spectrum), предлежания плаценты и разрыва матки в последующих беременностях [33]. Дополнительно возрастает риск хирургической травмы тазовых органов при повторных операциях вследствие формирования спаек.
Перинатальные осложнения проведения абдоминального родоразрешения во втором периоде родов
Перинатальные осложнения, связанные с КС во втором периоде родов, включают: низкие показатели по шкале Апгар [34], неонатальные травмы, такие как переломы костей черепа, кефалогематома и субгалеальное кровоизлияние, риск возникновения которых особенно велик при использовании инструментальных методов извлечения через абдоминальный доступ. Также описаны повреждения плечевого сплетения (парез Эрба), лицевые параличи и внутричерепные кровоизлияния. Кроме того, возможно развитие гипоксически-ишемической энцефалопатии, что часто приводит к переводу новорожденных в отделение реанимации и интенсивной терапии. Уровень перинатальной смертности при КС во втором периоде родов выше по сравнению с КС в первом периоде или с вагинальными родами [35].
В 2022 г. был проведен метаанализ с целью сравнения различных методик извлечения плода при низко расположенной головке. В него вошли 19 исследований (2345 женщин) [36]. При сравнении методик извлечения плода за ножки и методики «толкай» частота оценки по шкале Апгар менее 7 на 5-й минуте значительно чаще отмечена при использовании методики «толкай» (относительный риск (ОР) 2,61, 95% доверительный интервал (ДИ) 1,28–5,31), также чаще дети переводились в отделение реанимации и интенсивной терапии (ОР 2,21, 95% ДИ 1,13–4,35). При использовании методики «толкай» чаще регистрировали и материнские осложнения: переливание крови (ОР 2,42, 95% ДИ 1,07–5,48), расширение разреза (ОР3,44, 95% ДИ 2,62–4,52), инфекционные послеродовые осложнения (ОР 4,25, 95% ДИ 1,65–10,96) и гипертермию (ОР 5,2, 95% ДИ 2,5–10,83). При сравнении методики «толкай» и приема Патвардхана разницы в неонатальных исходах выявлено не было, а в отношении материнских осложнений техника Патвардхана была значительно безопаснее. При использовании методики «толкай» значительно чаще отмечены травмы смежных органов (ОР 4,93, 95% ДИ 1,93–12,55), переливание крови (ОР 2,12, 95% ДИ 1,03–4,35) и послеродовые кровотечения (ОР 3,73, 95% ДИ 1,69–8,22) [37].
Сравнение КС с ОВР
Ключевым вопросом тактики ведения родов во втором периоде является выбор между КС и инструментальным вагинальным родоразрешением (вакуум-экстракция, акушерские щипцы). Метаанализы и крупные когортные исследования показывают, что инструментальное родоразрешение, выполненное опытным акушером-гинекологом при правильных показаниях, часто бывает успешным и позволяет избежать КС [37, 38]. С точки зрения материнских осложнений ОВР сопровождается более высоким риском травм промежности, включая разрывы III–IV степени, а также послеродового кровотечения, связанного с травматизацией тканей. В свою очередь, КС сопряжено с повышенным риском травм матки, мочевого пузыря и инфекционных осложнений. Перинатальные исходы при ОВР включают повышенный риск образования кефалогематомы, субгалеальных кровоизлияний (особенно при использовании вакуум-экстракции), ретинальных кровоизлияний и преходящих неврологических симптомов. При этом риск тяжелых травм, например внутричерепных кровоизлияний, остается низким при правильной технике выполнения ОВР. КС во втором периоде связано с более высокой частотой развития респираторного дистресс-синдрома, в частности транзиторного тахипноэ новорожденных, по сравнению с инструментальным родоразрешением или плановым КС [39]. Риск серьезной неонатальной травмы (переломы черепа, тяжелые кровоизлияния) при КС во втором периоде родов может превышать аналогичный при успешном ОВР, однако он ниже, чем при неудачной попытке влагалищных оперативных родов с последующим экстренным КС. Таким образом, успешное инструментальное родоразрешение обычно связано с меньшим материнским травматизмом и сопоставимыми или более благоприятными неонатальными исходами по сравнению с КС во втором периоде. Тем не менее неудачная попытка ОВР с последующим экстренным КС наносит наибольший вред как матери, так и плоду вследствие суммирования рисков обеих процедур. Поэтому решение о применении инструментального родоразрешения должно приниматься опытным врачом, уверенным в возможности его успешного завершения и готовым к немедленному выполнению КС при необходимости [40].
Стратегии профилактики и минимизации рисков
Профилактика затяжного второго периода родов включает тщательный отбор показаний для индукции родовой деятельности, обеспечение адекватного обезболивания с корректировкой эпидуральной анальгезии для сохранения эффективности потуг, а также своевременную диагностику и коррекцию аномалий вставления головки плода, таких как ротация при заднем виде. Для лечения слабости родовой деятельности рекомендуется применение окситоцина [41]. Раннее выявление факторов риска достигается посредством регулярного мониторинга продвижения головки и оценки состояния плода с использованием КТГ.
В таком случае полезным может оказаться использование ультразвуковой навигации. В настоящий момент ни в одном из руководств не рекомендовано рутинное проведение ультразвукового исследования (УЗИ) перед ОВР. Однако в сложных случаях это безусловно будет подспорьем. В нескольких работах было проведено сравнение влагалищного исследования и УЗИ для определения расположения головки и позиции плода. Сравнение эффективности методов показало, что пальпаторно врачи, независимо от их опыта, ошибаются в 20–40% случаев, при проведении УЗИ частота ошибок составила 1–2% [42–44]. Несмотря на такое преимущество в качестве диагностики позиции и вида плода, метаанализ показал, что проведение УЗИ перед ОВР существенно не улучшает исходы со стороны матери и плода [45]. Однако УЗИ может помочь в определении расположения головки плода относительно плоскостей таза и в прогнозировании сложностей при ОВР. В ходе метаанализа 16 исследований (более 2800 пациенток) было показано, что угол прогрессии и срединный угол, оцененные при помощи УЗИ во время потуг, с высокой точностью предсказывали неудачу ОВР [46]. При проведении трансперинеального УЗИ в родах для определения расположения головки можно использовать следующие ориентиры: соотношение угла прогрессии, определенного при трансперинеальном УЗИ, и положения головки относительно костей таза (см. таблицу) [47].

При переднем виде затылочного предлежания срединный угол ≥45° в 98,6% случаев говорит о положении головки ≤+2, а угол <45° в 83,7% свидетельствует о положении головки ≥+3 [48, 49]. УЗИ во втором периоде родов позволяет максимально точно определить позицию и вставление головки, а также прогнозировать успех ОВР или вероятность необходимости КС [50]. При принятии решения о типе вмешательства необходимо четко определить показания и провести оценку соотношения рисков и пользы ОВР и КС с учетом опыта врача, условий учреждения, а также состояния матери и плода. Консилиум с участием опытных специалистов способствует выработке оптимальной тактики. Важным аспектом является мультидисциплинарный подход: в операционной должны присутствовать опытный хирург, ассистенты (в том числе для выполнения техники "push" через влагалище), анестезиолог и неонатолог. Хирурги обязаны владеть несколькими техниками извлечения плода при вклинении головки и выбирать наименее травматичный метод, избегая чрезмерной тракции. Технические аспекты операции включают возможность выполнения расширенного, в том числе J-образного, разреза на матке, аккуратную диссекцию мочепузырной складки, тщательную ревизию матки на предмет разрывов после извлечения плода и обеспечение адекватного гемостаза [51].
Заключение
Анализ современных данных литературы однозначно демонстрирует существование повышенных рисков, связанных с «прямым» ручным извлечением головки плода, а также с использованием инструментальных методов при КС во втором периоде родов. Эти методики требуют значительных технических усилий и часто сопровождаются серьезными материнскими и неонатальными осложнениями [52–54].
Кесарево сечение во втором периоде родов остается сложной клинической ситуацией, ассоциированной с высоким риском неблагоприятных исходов для матери и плода, что главным образом обусловлено возможностью вклинения головки плода в малый таз. Современные исследования подчеркивают следующие ключевые моменты, связанные с проведением КС во втором периоде родов: во-первых, значительное повышение вероятности возникновения интраоперационных травм, массивной кровопотери, инфекционных осложнений и отдаленных последствий у матери по сравнению с КС в первом периоде родов; во-вторых, повышенный риск развития неблагоприятных перинатальных исходов и неонатальной травмы; в-третьих, критическую важность выбора между КС и ОВР, при котором успешное ОВР, выполненное опытным специалистом, предпочтительнее по совокупности материнских и неонатальных показателей. Однако неудачная попытка ОВР с последующим экстренным КС увеличивает риски для обеих сторон, что требует тщательной индивидуальной оценки и высокой квалификации врача [55]. Кроме того, подчеркивается необходимость мультидисциплинарного подхода и овладения специализированными техниками извлечения плода для минимизации травматизма. Важным аспектом является профилактика — оптимизация ведения первого и второго периодов родов с целью снижения числа ситуаций, требующих КС при глубоком вставлении головки. Будущие исследования должны быть направлены на уточнение прогностических моделей, совершенствование техник извлечения, разработку оптимальных алгоритмов выбора между ОВР и КС во втором периоде, а также оценку долгосрочных последствий для репродуктивного здоровья женщин.
Сведения об авторах:
Доброхотова Юлия Эдуардовна — д.м.н., профессор, заведующий кафедрой акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0000-0002-7830-2290
Тягунова Анна Владимировна — к.м.н., доцент кафедры акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0000-0001-7836-6369
Быханов Дмитрий Игоревич — ассистент кафедры акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0009-0008-6838-7578
Кузнецов Павел Андреевич — к.м.н., доцент кафедры акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0000-0003-2492-3910
Лебедева Ангелина Олеговна — ассистент кафедры акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0009-0006-9495-3516
Митрофанова Наталья Анатольевна — к.м.н., доцент кафедры акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0000-0001-8669-0951
Хейдар Лейла Абдул Аллах — к.м.н., доцент кафедры акушерства и гинекологии института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6.
Гришин Игорь Игоревич — д.м.н., доцент, профессор кафедры акушерства и гинекологии Института хирургии ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0000-0001-5839-1858
Контактная информация: Быханов Дмитрий Игоревич, е-mail: Dmitrybikhanov@mail.ru
Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.
Конфликт интересов отсутствует.
Статья поступила 11.12.2025.
Поступила после рецензирования 14.01.2026.
Принята в печать 06.02.2026.
About the authors:
Yulia E. Dobrokhotova — Dr. Sc. (Med.), Professor, Head of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, bldg. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-7830-2290
Anna V. Tyagunova — C. Sc. (Med.), Associate Professor, Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, bldg. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-7836-6369
Dmitry I. Bykhanov — Assistant Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, bldg. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0009-0008-6838-7578
Pavel A. Kuznetsov — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, bldg. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-2492-3910
Angelina O. Lebedeva — Assistant Professot of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, bldg. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0009-0006-9495-3516
Natalya A. Mitrofanova — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, bldg. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-8669-0951
Leyla A.A. Kheydar — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, bldg. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation.
Igor I. Grishin — Dr. Sc. (Med.), Associate Professor, Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology, Institute of Surgery, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, bldg. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-5839-1858
Contact information: Dmitry I. Bykhanov, e-mail: Dmitrybikhanov@mail.ru
Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.
There is no conflict of interest.
Received 11.12.2025.
Revised 14.01.2026.
Accepted 06.02.2026.

