Введение
Складчатая пахидермия волосистой части головы представляет собой редкую доброкачественную деформацию кожи, характеризующуюся гипертрофией кожи и подкожной клетчатки с формированием утолщенных складок и глубоких борозд, преимущественно в затылочной области [1]. Первые описания заболевания были представлены J. Jadassohn (1906), P.G. Unna (1907) и Ch. Audry (1909); распространенность оценивается примерно как 1 случай на 100 000 человек, с преобладанием среди мужчин (5:1) [2].
Заболевание может начинаться в подростковом возрасте, однако полная клиническая картина чаще формируется к 20–30 годам или развивается в зрелом возрасте без выявленных причин и может сопровождаться болевым синдромом и воспалительными эпизодами [3, 4]. Важным аспектом является дифференциальная диагностика с пахидермопери-остозом, для которого характерно утолщение кожи лица, кистей и стоп без типичной складчатости кожи головы [5].
Эффективных методов лечения пахидермии в настоящее время не существует. Применяемая терапия носит преимущественно симптоматический характер и включает рекомендации по уходу за кожей головы, а также использование системного изотретиноина, лазеротерапии, топических кортикостероидов, инъекций гиалуроновой кислоты и хирургических методов с косметической целью, эффективность которых остается ограниченной [6, 7].
Цель настоящей статьи: описать особенности появления складчатой пахидермии волосистой части головы после пересадки волос на основании клинических наблюдений.
Клинические наблюдения
Пациент 1. Мужчина Н., 30 лет, обратился в клинику трансплантации волос с жалобами на прогрессирующее поредение волос в теменной области, снижение эстетической удовлетворенности внешним видом и ухудшение психоэмоционального состояния, связанное с выраженностью андрогенетической алопеции. По классификации Norwood — Hamilton диагностирована андрогенетическая алопеция IV–V стадии. Наследственный анамнез по дерматологическим заболеваниям не отягощен. Соматический анамнез без клинически значимых особенностей; хронических эндокринных, аутоиммунных и воспалительных заболеваний не выявлено. Аллергологический анамнез не отягощен.
При объективном обследовании до оперативного вмешательства кожа волосистой части головы была умеренно плотной, без складчатости, воспалительных изменений и рубцовых деформаций. В теменной области определялась зона выраженного снижения плотности роста волос (рис. 1).
Для устранения облысения была выполнена пересадка волос методом FUE (Follicular Unit Extraction) на область макушки. Все манипуляции проводились в условиях стерильной операционной с использованием местной анестезии.
Пациент 2. Мужчина Д., 25 лет, с IV стадией андрогенной алопеции. Из анамнеза известно, что алопеция прогрессировала постепенно в течение нескольких лет. Сопутствующие хронические заболевания, дерматозы и эндокринные нарушения пациент отрицал. На момент обращения медикаментозной терапии по поводу алопеции не получал.
При первичном осмотре кожа волосистой части головы была без признаков воспаления, инфильтрации и складчатости, отмечалась исключительно подвижность кожи в данной области. Отягощенный дерматологический анамнез: отцу установлен диагноз «складчатая пахидермия». В отличие от пациента 1, пересадка волос была проведена на лобную и теменную области (рис. 2).
Оба пациента не получали местную или системную (ретиноиды, иммуномодуляторы, гормональные препараты) терапию, способную повлиять на результаты лечения.
Метод FUE использовали для извлечения фолликулов, а пересадку проводили с акцентом на переднюю часть головы, где был более выраженный дефицит волос.
Оперативные вмешательства выполняли в условиях стерильной операционной с применением местной инфильтрационной анестезии растворами лидокаина с адреналином. Забор фолликулярных единиц осуществляли из затылочной донорской зоны с последующей имплантацией графтов в реципиентные области. Количество трансплантированных графтов подбирали индивидуально в зависимости от площади алопеции и предполагаемой плотности покрытия.
Послеоперационное ведение включало стандартный комплекс местного ухода, применение антибактериальных мазей с профилактической целью в раннем послеопера-ционном периоде, а также рекомендации по ограничению механической травматизации кожи головы. Системная антибактериальная терапия не потребовалась ввиду отсутствия признаков инфекционных осложнений.
После появления складчатых изменений кожи специ-фическая терапия не назначалась, поскольку клиническая картина расценивалась как локальная реакция, ассоциированная с хирургической травматизацией и ремоделированием дермы. Пациентам были рекомендованы динамическое наблюдение, щадящий режим ухода за кожей головы и исключение дополнительных травмирующих воздействий. Ввиду постепенного регресса изменений необходимость в применении системных ретиноидов, кортикостероидов или хирургической коррекции не возникла.
После операции оба пациента находились под наблюдением в течение 6 мес. в клинике, где осуществляли фиксацию клинических наблюдений. Для мониторинга изменений кожи и состояния волос в послеоперационном периоде использовали следующие методы:
визуальную оценку изменений кожи и локализации пересаженных фолликулов через 1, 3 и 6 мес. после процедуры;
психологическую оценку удовлетворенности пациентов результатами операции.
По окончании 6-месячного наблюдения в клинике пациентам было рекомендовано прохождение профилактических осмотров в ЛПУ по месту жительства через 12 мес. после операции, далее — ежегодно для выявления любых признаков ухудшения состояния кожи.
Все исследования соответствуют стандартам, установленным для подобных процедур, и проведены с согласия пациентов.
Оба пациента были подробно проинформированы о целях проведения трансплантации волос, особенностях послеоперационного периода, возможных осложнениях и потенциальном риске формирования или появления складчатых изменений кожи волосистой части головы. Пе-ред выполнением хирургического вмешательства и публикацией клинических данных получено добровольное письменное информированное согласие пациентов на проведение лечения, динамическое наблюдение, фотофиксацию и использование обезличенных материалов в научных и образовательных целях. Конфиденциальность персональных данных пациентов была полностью соблюдена в соответствии с принципами Хельсинкской декларации.
В послеоперационном периоде у пациента 1, пере-несшего пересадку волос на теменную область, было отмечено проявление складчатости кожи волосистой части головы в зоне вмешательства (рис. 3). Уже через 2 нед. после операции визуализировались глубокие, преимущественно продольно ориентированные, кожные складки, формирующие рельеф, характерный для складчатой пахидермии.
Таким образом, у данного пациента отмечалась четкая топографическая связь между зоной хирургического воздействия и выраженностью складчатых изменений. При этом в донорской области (затылок), откуда осуществляли забор графтов, изменения отсутствовали.
У пациента 2, которому пересадка волос выполнена исключительно в передней (лобно-теменной) области, складчатые изменения кожи наблюдались преимущественно в реципиентной зоне (рис. 4). В послеоперационном пери-оде отмечалось умеренное формирование неглубоких, менее выраженных складок по сравнению с пациентом 1.
Далее в ходе 6-месячного динамического наблюдения у обоих пациентов отмечалась постепенная регрессия складчатых изменений кожи волосистой части головы. Наиболее выраженные изменения наблюдались в раннем послеоперационном периоде — через 2 нед. после трансплантации волос.
У пациента 1, перенесшего пересадку волос в теменную область, складчатость носила более выраженный характер: визуализировались глубокие продольно ориентированные складки с формированием типичного рельефа, напоминающего cutis verticis gyrata. Несмотря на выраженность изменений, признаков вторичного инфицирования, рубцовой деформации, ишемии тканей или некроза не наблюдалось. К 3-му месяцу наблюдения отмечалось уменьшение глубины складок, а к 6-му месяцу — значительная регрессия патологического рельефа при сохранении незначительной неровности кожи.
У пациента 2 складчатые изменения были менее выраженными и ограничивались умеренным проявлением кожного рельефа в лобно-теменной зоне. Динамика регресса была более быстрой по сравнению с первым наблюдением. К концу периода наблюдения сохранялись лишь минимальные остаточные изменения кожи без тенденции к прогрессированию.
У обоих пациентов рост пересаженных волос соответствовал ожидаемым срокам после FUE-трансплантации. Нежелательных явлений, требующих отмены терапии или проведения дополнительных вмешательств, зарегистрировано не было. Приверженность пациентов рекомендациям оставалась высокой на протяжении всего периода наблюдения. Психологически пациенты удовлетворительно переносили лечение, хотя в раннем послеоперационном периоде отмечалась тревожность, обусловленная необычным внешним видом кожи головы.
Затылочная область, не подвергавшаяся хирургическому вмешательству, сохраняла ровный кожный рельеф без признаков образования складчатости. Это указывало на локальный характер изменений, ассоциированных с зоной трансплантации. К 6-му месяцу наблюдения кожные складки в передней области аналогично регрессировали, но визуально отмечались.
Сравнение двух клинических наблюдений показало, что:
проявления складчатой пахидермии носили локальный характер и совпадали с зоной хирургического воздействия, куда проводилась пересадка волосяных фолликулов;
при пересадке волос в теменной области складчатые изменения были более выраженными и глубокими.
В раннем послеоперационном периоде появление складчатых изменений кожи головы сопровождалось умеренной тревожностью и настороженностью в отношении эстетического результата вмешательства. Более выраженная психологическая реакция наблюдалась у пациента 1, что было связано с большей степенью деформации кожного рельефа в теменной области.
Несмотря на возникшие изменения, пациенты сохраняли высокий уровень доверия к лечащим врачам, соблюдали рекомендации по уходу за кожей головы и регулярно посещали контрольные осмотры. По мере регресса складчатости и восстановления роста пересаженных волос уровень тревожности снижался, а субъективная удовлетворенность результатами лечения возрастала. К завершению периода наблюдения оба пациента оценивали итог трансплантации как удовлетворительный и социально значимый с точки зрения улучшения внешнего вида и качества жизни.
Обсуждение
Складчатая пахидермия волосистой части головы представляет собой редкое состояние, характеризующееся утолщением кожи и формированием выраженного складчатого рельефа [8]. В литературе данное состояние рассматривается как первичное или вторичное, ассоциированное с эндокринными, воспалительными или генетическими факторами [9]. Однако влияние хирургических вмешательств, в частности пересадки волос, на манифестацию или прогрессирование складчатой пахидермии остается недостаточно изученным [10].
В представленных клинических наблюдениях складчатые изменения кожи появились после процедуры трансплантации волос и имели четкую топографическую связь с зоной хирургического вмешательства. Это позволяет рассматривать пересадку волос не как непосредственную причину заболевания, а как потенциальный триггер, запускающий или усиливающий патологические изменения у предрасположенных пациентов.
Одним из возможных патогенетических механизмов является механическая травматизация кожи, неизбежно возникающая при создании каналов в реципиентной зоне. Повторяющиеся микроразрезы могут приводить к ремоделированию дермальных структур, утолщению коллагеновых волокон и нарушению архитектоники кожи.
Вторым значимым фактором может выступать изменение микроциркуляции. Пересадка волос сопровождается локальным сосудистым повреждением, отеком и временным нарушением венозного и лимфатического оттока. У пациентов с индивидуальной склонностью к дермальной гиперплазии это может способствовать стойкому утолщению кожи и формированию складок.
Третьим пунктом можно отметить локальный воспалительный ответ, возникающий как реакция на хирургическое вмешательство. Даже при отсутствии клинически выраженного воспаления субклиническая активация фибробластов и медиаторов воспаления может приводить к прогрессирующим структурным изменениям дермы.
Интересным наблюдением является различие в выраженности складчатости в зависимости от зоны пересадки. Более выраженные изменения в теменной области могут быть связаны с анатомическими особенностями кожи данной зоны, большей толщиной дермы и иной организацией подкожно-жировой клетчатки, что потенциально повышает риск формирования складок после травматизации.
Важным преимуществом представленных случаев является длительное наблюдение с возможностью клинической оценки динамики регресса возникших изменений кожи. Ограничением исследования следует считать малое количество наблюдений, отсутствие морфологической верификации изменений кожи и инструментальной оценки микроциркуляции. Тем не менее полученные данные подчеркивают необходимость тщательной предоперационной оценки состояния кожи головы и информирования пациентов о потенциальном риске появления складчатых изменений после трансплантации волос.
Заключение
Полученные результаты позволяют предположить, что травматизация кожи, изменения микроциркуляции и локальный воспалительный ответ, связанные с процедурой пересадки волос, могут выступать значимыми триг-герными факторами появления складчатой пахидермии у предрасположенных пациентов даже при отсутствии клинически выраженных первичных признаков заболевания до операции.
Пересадка волос в данном контексте может способствовать манифестации или прогрессированию патологического кожного рельефа, причем степень выраженности изменений, по-видимому, зависит от анатомической зоны вмешательства и индивидуальных характеристик кожи пациента.
Представленные клинические наблюдения подчеркивают важность тщательной предоперационной оценки состояния кожи волосистой части головы, а также необходимости информирования пациентов о потенциальном риске появления складчатых изменений. Дальнейшие исследования с большим числом наблюдений необходимы для уточнения патогенетических механизмов и разработки профилактических подходов при планировании хирургического лечения алопеции у данной категории пациентов.
Сведения об авторах:
Гладько Виктор Владимирович — д.м.н., профессор, заведующий кафедрой кожных и венерических болезней с курсом косметологии Медицинского института непрерывного образования ФГБОУ ВО «РОСБИОТЕХ»; 125080, Россия, г. Москва, Волоколамское ш., д. 11; ORCID iD 0000-0002-2173-4383
Флакс Григорий Арнольдович — д.м.н., профессор, профессор кафедры кожных и венерических болезней Медицинского института непрерывного образования ФГБОУ ВО «РОСБИОТЕХ»; 125080, Россия, г. Москва, Волоколамское ш., д. 11; ORCID iD 0009-0007-3298-3389
Пахомова Регина Александровна — д.м.н., доцент, заведующая кафедрой пластической хирургии Медицинского института непрерывного образования ФГБОУ ВО «РОСБИОТЕХ»; 125080, Россия, г. Москва, Волоколамское ш., д. 11; ORCID iD 0000-0002-3681-4685
Колесник Василий Ярославович — аспирант кафедры пластической хирургии Медицинского института непрерывного образования ФГБОУ ВО «РОСБИОТЕХ»; 125080, Россия, г. Москва, Волоколамское ш., д. 11; ORCID iD 0009-0001-6572-2392
Колесник Анастасия Андреевна — аспирант кафедры пластической хирургии Медицинского института непрерывного образования ФГБОУ ВО «РОСБИОТЕХ»; 125080, Россия, г. Москва, Волоколамское ш., д. 11; ORCID iD 0009-0002-9999-4107
Иванова Виктория Андреевна — студентка 6-го курса ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Минздрава России; 127006, Россия, г. Москва, ул. Долгоруковская, д. 4; ORCID iD 0009-0008-4193-2548
Контактная информация: Колесник Василий Ярославович, e-mail: v.kolesnik@bk.ru
Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.
Конфликт интересов отсутствует.
Статья поступила 10.06.2026.
Поступила после рецензирования 19.06.2026.
Принята в печать 30.06.2026.
About the authors:
Viktor V. Gladko — Dr. Sc. (Med.), Professor, Head of the Department of Skin and Venereal Diseases with a Cosmetology Course of the Medical Institute of Continuing Education, ROSBIOTECH; 11, Volokolamskoe road, Moscow, 125080, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-2173-4383
Grigoryi A. Flaks — Dr. Sc. (Med.), Professor, Professor of the Department of Skin and Venereal Diseases of the Medical Institute of Continuing Education, ROSBIOTECH; 11, Volokolamskoe road, Moscow, 125080, Russian Federation; ORCID iD 0009-0007-3298-3389
Regina A. Pakhomova — Dr. Sc. (Med.), Associate Professor, Head of the Department of Plastic Surgery of the Medical Institute of Continuing Education, ROSBIOTECH; 11, Volokolamskoe road, Moscow, 125080, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-3681-4685
Vasilyi Ya. Kolesnik — Postgraduate Student at the Department of Plastic Surgery of the Medical Institute of Continuing Education, ROSBIOTECH; 11, Volokolamskoe road, Moscow, 125080, Russian Federation; ORCID iD 0009-0001-6572-2392
Anastasia A. Kolesnik — Postgraduate Student at the Department of Plastic Surgery of the Medical Institute of Continuing Education, ROSBIOTECH; 11, Volokolamskoe road, Moscow, 125080, Russian Federation; ORCID iD 0009-0002-9999-4107
Victoria A. Ivanova — 6th-year Student, Russian University of Medicine; 4, Dolgorukovskaya str., Moscow, 127006, Russian Federation; ORCID iD 0009-0008-4193-2548
Contact information: Vasilyi Ya. Kolesnik, e-mail: v.kolesnik@bk.ru
Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.
There is no conflict of interest.
Received 10.06.2026.
Revised 19.06.2026.
Accepted 30.06.2026.
