Изменения композиционного состава тела: роль интерлейкинов и адипокинов

лет

предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе

Присоединяйтесь!

Личный кабинет

лет

Присоединяйтесь!

лет

Присоединяйтесь!

Изменения композиционного состава тела: роль интерлейкинов и адипокинов

Эндокринология

548

27 октября 2025

ФБГОУ ВО БГМУ Минздрава России, Уфа, Россия

Западно-Казахстанский медицинский университет им. М. Оспанова, Актобе, Казахстан

ФГБОУ ВО БГМУ Минздрава России, Уфа, Россия

Настоящий обзор представляет собой комплексный анализ роли интерлейкинов (ИЛ), таких как ИЛ-4, ИЛ-10, ИЛ-13, ИЛ-22, ИЛ-6, ИЛ-18, ИЛ-1β, и адипокинов, таких как лептин, адипонектин, химерин, резистин, висфатин, несфатин-1, резовин, в регуляции композиционного состава тела. Особое внимание уделено молекулярным механизмам, определяющим динамический баланс между жировой, мышечной и костной тканями, что имеет фундаментальное значение для понимания патогенеза их метаболических изменений. Проведенный анализ выявил, что противовоспалительные цитокины (ИЛ-4, ИЛ-10, ИЛ-13) оказывают преимущественно анаболическое действие, способствуя увеличению мышечной массы и минеральной плотности костей, одновременно подавляя процессы адипогенеза. В противоположность этому, провоспалительные медиаторы (ИЛ-6, фактор некроза опухоли α, ИЛ-1β) преимущественно активируют катаболические пути, приводя к развитию саркопении, остеопороза и висцерального ожирения. Адипонектин и несфатин-1 способствуют нормализации композиционного профиля, тогда как лептин и резистин принимают участие в его нарушении, однако действие и интерлейкинов, и адипокинов вариативно и зависит от множества факторов. Полученные данные подчеркивают критическую важность цитокиновой регуляции в поддержании тканевого гомеостаза и открывают новые перспективы для разработки персонализированных стратегий коррекции метаболических нарушений, связанных с изменением композиционного состава тела. Эти находки особенно актуальны для разработки новых подходов к лечению ожирения, саркопении и остеопороза — понимание механизмов цитокиновой регуляции может привести к разработке более эффективных терапевтических стратегий.

Ключевые слова: интерлейкины, адипокины, композиционный состав тела, ожирение, саркопения, остеопения.

R.R. Gizatullina¹, E.M. Gafuryanova¹, D.G. Zhamankulova², A.V. Tyurin¹

¹Bashkir State Medical University, Ufa, Russian Federation

²M. Ospanov West Kazakhstan Medical University, Aktobe, Kazakhstan

This comprehensive review presents a detailed analysis of the roles played by various interleukins (IL), specifically IL-4, IL-10, IL-13, IL-22, IL-6, IL-18, and IL-1β, alongside a suite of adipokines — including leptin, adiponectin, chemerin, resistin, visfatin, nesfatin-1, and resolving — in regulating body composition. The focus is placed on the molecular mechanisms that dictate the dynamic equilibrium between adipose, muscle, and bone tissues, which is fundamental to understanding the pathogenesis of metabolic disturbances affecting these tissues. The analysis critically highlights the following dichotomy in action: anti-inflammatory cytokines (IL-4, IL-10, IL-13) predominantly exert an anabolic effect, promoting gains in muscle mass and bone mineral density while simultaneously suppressing adipogenesis, whereas, in sharp contrast, pro-inflammatory mediators (IL-6, TNF-\alpha, IL-1\beta) primarily activate catabolic pathways, culminating in the development of sarcopenia, osteoporosis, and visceral obesity. Furthermore, adiponectin and nesfatin-1 contribute to the normalization of the body composition profile, while leptin and resistin are implicated in its disruption. It is crucial to note that the effects of both interleukins and adipokines are variable and contingent upon a multitude of influencing factors. These accumulated data underscore the critical importance of cytokine regulation in maintaining tissue homeostasis. They simultaneously open novel avenues for developing individual treatment tactics aimed at correcting metabolic disorders linked to altered body composition. These findings are highly relevant for designing new therapeutic approaches for obesity, sarcopenia, and osteoporosis, where a deeper grasp of cytokine regulatory mechanisms promises more effective treatments. The research specifically aims to analyze available literature concerning the impact of adipokines and interleukins on changes in body composition.

Keywords: interleukins, adipokines, body composition, obesity, sarcopenia, osteopenia.

For citation: Gizatullina R.R., Gafuryanova E.M., Zhamankulova D.G., Tyurin A.V. Changes in body composition: the role of interleukins and adipokines (literature review). Russian Medical Inquiry. 2025;9(10):726–734 (in Russ.). DOI: 10.32364/2587-6821-2025-9-10-5

Для цитирования: Гизатуллина Р.Р., Гафурьянова Э.М., Жаманкулова Д.Г., Тюрин А.В. Изменения композиционного состава тела: роль интерлейкинов и адипокинов. РМЖ. Медицинское обозрение. 2025;9(10):726-734. DOI: 10.32364/2587-6821-2025-9-10-5.

Введение

В фокусе современных исследований в области физиологии и медицины все чаще оказываются изменения композиционного состава тела (КСТ), которые играют ключевую роль в поддержании здоровья и развитии некоторых заболеваний [1]. Состав тела, включающий пропорции жировой, мышечной и костной тканей, подвержен динамическим изменениям под влиянием множества факторов [2]. Среди них особое значение имеют биологические механизмы, регулируемые интерлейкинами и адипокинами [3, 4]. Понимание их взаимодействия открывает новые возможности для разработки стратегий профилактики и лечения заболеваний, связанных с изменением КСТ [5, 6].

Цель настоящего обзора — представить современные данные о роли интерлейкинов и адипокинов в формировании изменений КСТ, что может послужить основой для дальнейших исследований и практического применения в клинической медицине.

Проведен анализ научной литературы, посвященной роли адипокинов и цитокинов в развитии ожирения, саркопении и остеопении. Использованы публикации (оригинальные исследования, обзоры и метаанализы) из баз данных PubMed, Scopus и Web of Science за 2002–2025 гг. Всего по поисковым словам была обнаружена 131 публикация, из которых в итоговый обзор вошли 85 источников. Для поиска литературы были использованы следующие ключевые слова: «адипокины», «интерлейкины», «композиционный состав тела», «ожирение», «саркопения» и «остео-пения». Включены экспериментальные работы на животных и клеточных моделях, раскрывающие молекулярные пути регуляции воспаления, инсулинорезистентности и ремоделирования костной ткани.

Роль цитокинов и адипокинов в развитии ожирения

Ожирение, традиционно определяемое как избыточное накопление жировой ткани, негативно влияющее на здоровье, в клинической практике обычно оценивается с помощью индекса массы тела [7]. В России распространенность ожирения среди взрослых неуклонно растет. По данным популяционного исследования ЭССЕ-РФ (Эпидемиология сердечно-сосудистых заболеваний в регионах Российской Федерации) 2012–2024 гг., стандартизованная по возрасту распространенность ожирения составила 26,9% среди мужчин и 30,8% среди женщин [8]. По прогнозам, к 2050 г. распространенность избыточной массы тела и ожирения среди взрослых в США достигнет 81,1% у мужчин и 82,1% у женщин, при этом ожирение будет встречаться у 55,3% мужчин и 58,8% женщин [9]. С возрастом жировая ткань подвергается ремоделированию (увеличение висцерального жира, фиброз, клеточное старение адипоцитов), что запускает хроническое воспаление (low-grade inflamation). Данный процесс ведет к активации иммунных клеток (макрофаги фенотипа M1, Т-клетки) с выделением провоспалительных интерлейкинов (interleukin (IL) 1β, IL-6, фактор некроза опухоли (tumor necrosis factor (TNF) α) и к дисфункции адипоцитов с нарушением секреции адипокинов [10]. Интерлейкины и адипокины высвобождаются в ответ на старение клеток и метаболический стресс, что в совокупности потенцирует хроническое системное воспаление [11, 12]. В дальнейшем воспалительные цитокины играют двойственную роль в регуляции метаболических процессов, способствуя как развитию, так и подавлению ожирения. Провоспалительные цитокины, такие как TNF-α, IL-1β, IL-6, интерферон (interferon, IFN) γ и IL-18, уровень которых повышается при изменении баланса между макрофагами фенотипов M1 и M2 в стареющей жировой ткани, являются ключевыми медиаторами хронического воспаления, характерного для ожирения [13, 14]. Например, повышение уровня TNF-α способствует развитию инсулинорезистентности, нарушению остеогенеза и катаболизму мышечной ткани, хотя также сообщается о его потенциальном липолитическом действии [15, 16]. Повышенный уровень IL-6, с одной стороны, способствует висцеральному ожирению и понижает чувствительность тканей к инсулину, а с другой — в нейронах гипоталамуса подавляет активность центра голода, снижая тем самым потребление пищи [16–18]. Высвобождение IL-1β индуцирует апоптоз β-клеток поджелудочной железы, усугубляя нарушения углеводного обмена [19]. IL-18 классически рассматривается как провоспалительный цитокин за счет индукции IFN-γ и активации ядерного транскрипционного фактора каппа B (nuclear transcription factor kappa B — ТNF-κB), что было описано на мышиных моделях. Так, мыши с нокаутом гена IL-18 проявляли гиперфагию и набирали массу значительно быстрее в сравнении с контрольной группой, в том числе за счет инсулинорезистентности, а центральное и периферическое введение экзогенного IL-18 сопровождалось снижением аппетита и восстановления массы тела у мышей с недостатком питания [20]. Напротив, противовоспалительные цитокины, такие как IL-4, IL-10, IL-22 и IL-33, играют важную роль в поддержании энергетического баланса и преимущественно препятствуют развитию ожирения [21]. IL-10 подавляет действие провоспалительных цитокинов (IL-6, IL-33, моноцитарный хемоаттрактантный белок 1 (CCL2), TNF-α и IL-1β), повышает чувствительность тканей к инсулину и может стимулировать активность бурой жировой ткани, хотя при этом способен индуцировать продукцию IFN-γ, вероятно, за счет активации CD8+ T-клеток и снижать уровень гемоглобина и тромбоцитов, нарушая метаболизм железа, что может негативно влиять на изменения КСТ [22, 23]. IL-4 и IL-13 способствуют активации M2-макрофагов, которые подавляют хроническое воспаление и поддерживают метаболический баланс за счет подавления печеночного глюконеогенеза и снижения концентрации глюкозы в сыворотке крови, однако в некоторых случаях IL-4 может стимулировать дифференцировку преадипоцитов в зрелые адипоциты, а наряду с секрецией IL-13 — вызывать фиброз белой жировой ткани, что способствует увеличению жировой массы [24–26]. Кроме того, повышенный уровень IL-22 сопровождается повышением проницаемости кишечника и стимулирует липолиз, однако провоспалительные эффекты данного интерлейкина обусловливают накопление жировой ткани [27, 28].

Адипокины, представляющие собой биологически активные молекулы, секретируемые жировой тканью, играют центральную роль в регуляции метаболического гомеостаза и являются одним из звеньев патогенеза ожирения [29]. Среди них особую роль играет адипонектин, обладающий противовоспалительными и инсулинсенсибилизирующими свойствами. Повышенный уровень адипокина сопровождается усилением липолиза, снижением уровня провоспалительных цитокинов и стимуляцией антифиброзной активности в различных органах и тканях [30–32]. Омега-3-зависимые адипокины, такие как мареспины и резолвины, обладая противовоспалительными свойствами, снижают нейтрофильную инфильтрацию жировой ткани и стимулируют фагоцитоз апоптотических клеток макрофагами, тем самым улучшая липидный обмен [33]. Среди адипокинов с липогенетическим действием выделяют резистин и висфатин, повышенный уровень которых способствует развитию инсулинорезистентности, хронического воспаления и накоплению жировой ткани [34, 35]. Лептин является одним из важнейших адипокинов, регулирующих энергетический обмен. При секреции лептина в центральной нервной системе подавляется чувство голода, а в тканях данный адипокин стимулирует липолиз. Однако при ожирении в результате лептинорезистентности развивается гиперфагия, которая приводит к увеличению массы тела за счет накопления жировой ткани [36, 37]. Химерин играет двойственную роль в регуляции метаболизма. В норме он участвует в дифференцировке адипоцитов и может повышать чувствительность к инсулину, однако при ожирении его повышенный уровень способствует секреции провоспалительных цитокинов, таких как IL-6 и TNF-α, тем самым усугубляя хроническое воспаление и инсулинорезистентность [38, 39]. Напротив, биоактивный пептид несфатин-1, взаимодействующий с ядрами гипоталамуса и нейронными цепями, контролирует пищевое поведение и в физиологических концентрациях оказывает благоприятное влияние на метаболизм, подавляя аппетит, стимулируя липолиз, снижая окислительный стресс и улучшая чувствительность к инсулину. Он также обладает антиапоптотическими и противовоспалительными свойствами и способен активировать метаболические реакции в бурой жировой ткани, повышая термогенез и расход калорий [40–42]. Однако при патологических состояниях сывороточный уровень несфатина-1 может снижаться, что связано с развитием ожирения и нарушением метаболических процессов. Таким образом, адипокины крайне важны в сложном и многогранном патогенезе ожирения. Их дисбаланс может предшествовать видимому увеличению жировой массы и способствовать его развитию за счет формирования порочного круга «адипокины ® инсулинорезистентность ® усиленное отложение жира ® еще большее нарушение секреции адипокинов».

Цитокины и адипокины в патогенезе саркопении

Саркопения характеризуется уменьшением мышечной массы, силы и функциональных возможностей [43]. Согласно данным исследований, распространенность саркопении среди лиц пожилого возраста варьирует от 17 до 60%, достигая 50% у пациентов старше 80 лет. Патогенез саркопении связан с комплексом взаимосвязанных процессов, включающих снижение анаболических реакций, активацию протеолиза, хроническое системное воспаление, развитие инсулинорезистентности, нарушение митохондриальной функции, ухудшение нейромышечной передачи и гиподинамию [44–46]. При этом полагают, что профилактическими в отношении саркопении эффектами могут обладать адипонектин и противовоспалительные цитокины (IL-10, IL-4, IL-13), которые модулируют воспалительные реакции и оказывают анаболическое действие на мышечную ткань, снижая воспаление и поддерживая баланс М2-макрофагов, которые предотвращают разрушение мышц [47–50]. IL-13, продукция которого индуцируется во время мышечного сокращения путем активации рецептора IL-13Rα1, запускает метаболическое перепрограммирование, которое переключает энергообмен с использования гликогена на окисление жирных кислот, повышая выносливость и улучшая толерантность к глюкозе, что в совокупности оптимизирует энергосбережение мышц и их адаптацию к физическим нагрузкам [51]. Фактор роста фибробластов 21 (Fibroblast growth factor 21, FGF21) регулирует энергетический обмен и связан с повышенной выработкой бурого жира, что может предотвращать саркопению, однако более высокий уровень циркулирующего FGF21 был связан с вероятностью развития саркопении и ухудшением силы хвата у пожилых людей [52]. Провоспалительные цитокины, включая TNF-α, TNF-β, IL-6, IL-1β и IL-18, играют ключевую роль в индукции катаболических реакций в мышцах. Они активируют сигнальный путь NF-κB, потенцируют апоптоз миоцитов и способствуют деградации мышечных белков [53, 54]. Эти же цитокины связаны с инсулинорезистентностью и накоплением висцерального жира, что усугубляет саркопению. Физическая активность, включая силовые и аэробные упражнения, оказывает положительное влияние на мышечную ткань, активируя сигнальный путь мишени рапамицина у млекопитающих (mammalian target of rapamycin — mTOR), который стимулирует синтез миофибриллярных белков и снижает уровень провоспалительных цитокинов, таких как TNF-α, тем самым препятствуя развитию саркопении [55, 56]. Лептин оказывает комплексное влияние на скелетные мышцы, действуя как напрямую — через аутокринные и паракринные механизмы, так и опосредованно — через подавление центра голода в головном мозге [37]. Мышечная ткань сама способна вырабатывать лептин, который приводит к усилению окисления жирных кислот, подавлению накопления липидов и повышению чувствительности к инсулину. Также лептин, связываясь с рецептором b к лептину (Leptin receptor b — LepRb) в гипоталамусе, приводит к высвобождению проопиомеланокортина (Pro-opiomelanocortin — POMC), активируя тем самым симпатическую нервную систему, что повышает доступность жирных кислот для мышц, а также увеличивает расход калорий через термогенез. При физических нагрузках эти механизмы способствуют переходу на жировой метаболизм и повышению выносливости, тогда как при ожирении развивается лептинорезистентность, нарушающая окислительные процессы в мышцах и способствующая накоплению в них липидов (миостеатоз), что ухудшает их функцию. Кроме того, при снижении уровня лептина, например при голодании, замедляется мышечный метаболизм, что может провоцировать катаболические реакции в мышечной ткани. Таким образом, лептин играет ключевую роль в регуляции энергетического метаболизма мышц, но его эффективность зависит от общего метаболического статуса организма [57–59]. Химерин играет важную роль в регуляции работы мышц. При диабете и ожирении его высокий уровень ухудшает энергетический обмен в мышцах, снижая количество митохондрий и активность метаболических процессов в них. Однако физические нагрузки помогают снизить уровень химерина и улучшить мышечный метаболизм. Уменьшение содержания химерина способствует росту и развитию мышечных клеток, но полное блокирование его рецептора CMKLR1 дает неоднозначный эффект: кратковременное увеличение силы, но долгосрочное снижение выносливости из-за уменьшения количества стволовых клеток мышц и нарушений в работе кальциевой системы [60–62]. Эти данные подчеркивают двойственную роль химерина в мышцах: с одной стороны, его избыток при метаболических нарушениях ухудшает энергетический обмен, с другой — физиологический уровень необходим для поддержания мышечной адаптации к нагрузкам и контроля жирового гомеостаза. Терапевтическая модуляция химериновой сигнализации может быть перспективной для коррекции метаболических миопатий и возрастной саркопении. Резолвин D3 (resolving — RD3) представляет собой эндогенный липидный медиатор, синтезируемый из омега-3 полиненасыщенных жирных кислот, в частности из докозагексаеновой кислоты. Молекулярные механизмы действия RD3 включают ингибирование зависимой от NF-κB транскрипции провоспалительных цитокинов (TNF-α, IL-1β, IL-6), подавление хемотаксиса нейтрофилов и усиление фагоцитарной активности макрофагов. В контексте метаболических нарушений RD3 демонстрирует уникальную способность модулировать инсулиновую сигнализацию через активацию AMФ-зависимой протеинкиназы, что приводит к усилению транслокации GLUT4 в скелетных мышцах и улучшению утилизации глюкозы. Одновременно RD3 ингибирует липогенез в гепатоцитах посредством подавления экспрессии стерол-регулирующего элемент-связывающего белка 1 (sterol regulatory element-binding protein 1 — SREBP1) и стеароил-КоА-десатуразы 1 (stearoyl-coenzyme A desaturase 1 — SCD1), что подтверждается снижением накопления триглицеридов в экспериментальных моделях неалкогольной жировой болезни печени. Терапевтический потенциал RD3 в лечении метаболических нарушений подчеркивается его способностью одновременно воздействовать на несколько ключевых патогенетических звеньев: инсулинорезистентность, хроническое воспаление низкой степени и дислипидемию, что делает его перспективным кандидатом для разработки новых стратегий лечения изменений КСТ [63].

Развитие остеопении на фоне взаимодействия цитокинов и адипокинов

Остеопения — состояние, при котором наблюдается снижение минеральной плотности кости (МПК), не достигающее при этом степени остеопороза. Распространенность остеопении составляет 27–54% среди женщин в постменопаузе, хотя показатели разнятся в зависимости от возрастных и географических данных [64]. В России распространенность остеопороза у лиц старше 50 лет составляет 34% среди женщин и 27% среди мужчин, а частота остео-пении — 43 и 44% соответственно [65]. Развитие остео-пении определяется сложными взаимодействиями воспалительных цитокинов, гормонов, адипокинов, генетических и эпигенетических факторов. Эти механизмы тесно связаны с патогенезом саркопении и ожирения, формируя взаимо-связанный каскад метаболических и структурных нарушений в организме [66–68]. Провоспалительные цитокины, такие как TNF-α, IL-6, IL-1β и IL-18, играют ключевую роль в патогенезе остеопении, способствуя разрушению костной ткани через активацию остеокластогенеза [69]. В частности, TNF-α и TNF-β ингибируют дифференцировку остеобластов и усиливают резорбцию кости, что приводит к снижению костной массы [70, 71]. IL-6, в свою очередь, повышает активность остеокластов и ассоциирован с развитием постменопаузального остеопороза [71]. IL-18 обладает сложным регуляторным действием на метаболические процессы в костной ткани. С одной стороны, он ингибирует остеокластогенез, вызывая апоптоз миелоидных клеток через Fas-сигнализацию и синергично с ФНО-α усиливая высвобождение NO остеобластами и остеокластами. Кроме того, IL-18 опосредованно подавляет резорбцию кости за счет стимуляции секреции IFN-γ в Т-клетках. Однако при нарушении баланса с его естественным антагонистом — IL-18-связывающим белком (interleukin-18 binding protein — IL-18BP), уровень которого снижен при остеопорозе, IL-18 может проявлять провоспалительные свойства. В таких условиях его действие способствует потере костной массы, что указывает на его потенциальную роль как мишени для терапии остеопороза [72]. IL-1β через активацию NF-κB и стимуляцию рецептора активатора ядерного фактора каппа-В (receptor activator of nuclear factor kappa-B ligand — RANKL) усиливает остеокластогенез и деградацию костной ткани. Кроме того, IL-1β может индуцировать воспалительный процесс в островках поджелудочной железы, что приводит к нарушению секреции инсулина, снижению пролиферации β-клеток и их апоптозу, способствуя развитию инсулинорезистентности [71, 73]. В противоположность этому, противовоспалительные цитокины, такие как IL-10, IL-4 и IL-13, оказывают преимущественно протективное действие на костную ткань [69]. IL-10 снижает активность провоспалительных цитокинов и подавляет резорбцию кости [66]. Высвобождение IL-4 и IL-13 в костной ткани способствует дифференцировке остеобластов и подавляет активность остеокластов, предотвращая потерю костной массы [74]. IL-22, в свою очередь, может усиливать провоспалительный ответ после травмы, подавляя регенерацию костной ткани за счет нарушения баланса цитокинов и ингибирования остеогенеза [75]. Адипокины также оказывают значительное влияние на метаболические процессы в костной ткани. Адипонектин, действуя через адренергическую β-сигнализацию, улучшает минерализацию кости, подавляет активность остеокластов и увеличивает экспрессию факторов роста, таких как FGF21, IL-15 и иризин, которые поддерживают костный гомеостаз [76, 77]. Лептин играет ингибирующую роль в отношении резорбции костной ткани, однако при ожирении его повышенные уровни могут способствовать деградации кости за счет дисбаланса между остео-бластами и остеокластами, а также увеличения уровня провоспалительных цитокинов [59]. Другие адипокины, включая резистин и висфатин, также модулируют дифференциацию остеобластов и/или остеокластов. Высокие уровни резистина в сыворотке связаны с низкой МПК [78]. Повышенный уровень висфатина стимулирует пролиферацию остеобластов и подавляет дифференцировку остеокластов в костной ткани через ингибирование экспрессии RANK, но у пациентов с воспалительными заболеваниями кишечника выявлена отрицательная корреляция концентрации висфатина с МПК [58, 79]. Несфатин-1, апелин и васпин обладают остеоанаболическими свойствами [57]. Химерин демонстрирует сложное двойственное влияние на костную ткань, проявляя как негативные, так и позитивные эффекты в зависимости от локализации и метаболического контекста. С одной стороны, повышенный при ожирении уровень циркулирующего химерина ассоциирован с остеопорозом через подавление Wnt (Wingless-related integration site) / β-катенинового пути и активацию RANKL/RANK-сигнализации, что усиливает остеокластогенез и резорбцию кости. С другой стороны, локальная продукция химерина в костном мозге стимулирует остеогенную дифференцировку мезенхимальных стволовых клеток через активацию протеинкиназы B / гликогенсинтазкиназы-3 β / β-катениновой (protein kinase B/ glycogen synthase kinase 3 beta/β Akt/Gsk3β) оси, что подтверждается увеличением костной массы у мышей с гиперэкспрессией химерина [80–82]. Также было показано, что у мышей повышение сывороточного уровня резолвина D1 стимулирует регенерацию костной ткани за счет двойного действия: подавления воспаления (снижение уровней IL-1β, TNF-α и активности остеокластов) и активации остеогенеза [83, 84]. Обобщенные данные о влиянии интерлейкинов и адипокинов на изменения КСТ представлены в таблице.

Таблица. Роль цитокинов и адипокинов в регуляции КСТ Table. Role of cytokines and adipokines in the regulation of body composition

Окончание таблицы Table (continued)

Заключение

Изменения КСТ, такие как саркопения, остеопения и ожирение, развиваются вследствие влияния множества факторов, в том числе сложного взаимодействия адипокинов и интерлейкинов, которые регулируют процессы воспаления, энергетического обмена и тканевого ремоделирования. Интерлейкины и адипокины формируют единую метаболическую ось нарушений, напрямую или опосредованно влияя на изменения КСТ, при этом являясь не строго специфичными. Вариабельность этих взаимодействий объясняет трудности в разработке терапевтических стратегий в профилактике и лечении избыточной массы тела, ожирения, саркопении и остеопороза. Поэтому является перспективным поиск новых лекарственных средств на основе метаболически активных цитокинов, которые смогут стать эффективными инструментами для профилактики и лечения патологических фенотипов КСТ.

Сведения об авторах:

Гизатуллина Регина Ринатовна — ассистент кафедры внутренних болезней и клинической психологии ФГБОУ ВО БГМУ Минздрава России; 450008, Россия, г. Уфа, ул. Ленина, д. 3; ORCID iD 0000-0003-1849-0469

Гафурьянова Эльмира Маратовна — ассистент кафедры внутренних болезней и клинической психологии ФГБОУ ВО БГМУ Минздрава России; 450008, Россия, г. Уфа, ул. Ленина, д. 3; ORCID iD 0000-0003-0344-3024

Жаманкулова Дамира Гиниятовна — д.м.н., доцент кафедры внутренних болезней Западно-Казахстанского медицинского университета имени Марата Оспанова; 030019, Казахстан, г. Актобе, ул. Маресьева, д. 68; ORCID iD 0000-0001-6943-0664

Тюрин Антон Викторович — д.м.н., доцент, заведующий кафедрой внутренних болезней и клинической психологии ФГБОУ ВО БГМУ Минздрава России; 450008, Россия, г. Уфа, ул. Ленина, д. 3; ORCID iD 0000-0002-0841-3024

Контактная информация: Гизатуллина Регина Ринатовна, e-mail: rina-sharipova@mail.ru

Прозрачность финансовой деятельности: исследование проведено при поддержке гранта РНФ № 24-25-00255.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 09.04.2025.

Поступила после рецензирования 06.05.2025.

Принята в печать 02.06.2025.

About the authors:

Regina R. Gizatullina — Assistant Professor of the Department of Internal Medicine and Clinical Psychology, Bashkir State Medical University; 3, Lenin str., Ufa, 450008, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-1849-0469

Elmira M. Gafuryanova — Assistant Professor of the Department of Internal Medicine and Clinical Psychology, Bashkir State Medical University; 3, Lenin str., Ufa, 450008, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-0344-3024

Damira G. Zhamankulova — Dr. Sc. (Med.), Associate Professor of the Department of Internal Medicine, M. Ospanov West Kazakhstan Medical University; 68, Mareseva str., Aktobe, 030019, Kazakhstan; ORCID iD 0000-0001-6943-0664

Anton V. Tyurin — Dr. Sc. (Med.), Associate Professor, Head of the Department of Internal Medicine and Clinical Psychology, Bashkir State Medical University; 3, Lenin str., Ufa, 450008, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-0841-3024

Contact information: Regina R. Gizatullina, e-mail: rina-sharipova@mail.ru

Financial Disclosure: the research was supported by the RSF grant No. 24-25-00255.

There is no conflict of interest.

Received 09.04.2025.

Revised 06.05.2025.

Accepted 02.06.2025.

1. Salmón-Gómez L., Catalán V., Frühbeck G., Gómez-Ambrosi J. Relevance of body composition in phenotyping the obesities. Rev Endocr Metab Disord. 2023;24(5):809–823. DOI: 10.1007/s11154-023-09796-3
2. Batsis J.A., Zagaria A.B. Addressing Obesity in Aging Patients. Med Clin North Am. 2018;102(1):65–85. DOI: 10.1016/j.mcna.2017.08.007
3. Gonzalez-Gil A.M., Elizondo-Montemayor L. The Role of Exercise in the Interplay between Myokines, Hepatokines, Osteokines, Adipokines, andModulation of Inflammation for Energy Substrate Redistribution and Fat Mass Loss: A Review. Nutrients. 2020;12(6):1899. DOI: 10.3390/nu12061899
4. Liu L., Shi Z., Ji X. et al. Adipokines, adiposity, and atherosclerosis. Cell Mol Life Sci. 2022;79(5):272. DOI: 10.1007/s00018-022-04286-2
5. Драпкина О.М., Купрейшвили Л.В., Фомин В.В. Композиционный состав тела и его роль в развитии метаболических нарушений и сердечно-сосудистых заболеваний. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2017;16(5):81–85. DOI: 10.15829/1728-8800-2017-5-81-85Drapkina O.M., Kupreyshvili L.V., Fomin V.V. Body composition and its role in development of metabolic disorders and cardiovascular diseases. Cardiovascular Therapy and Prevention. 2017;16(5):81–85 (in Russ.). DOI: 10.15829/1728-8800-2017-5-81-85
6. Завьялова А.Н., Лебедев Д.А., Новикова В.П. и др. Компонентный состав тела детей с хронической болезнью почек по результатам биоимпедансометрии. Acta Biomedica Scientifica. 2023;8(2):184–194. DOI: 10.29413/ABS.2023-8.2.18Zavyalova A.N., Lebedev D.A., Novikova V.P. et al. Component composition of the body in children with chronic kidney disease according to the results of bioimpedansometry. Acta Biomed Sci. 2023;8(2):184–194 (in Russ.). DOI: 10.29413/ABS.2023-8.2.18
7. Piché M.E., Tchernof A., Després J.P. Obesity Phenotypes, Diabetes, and Cardiovascular Diseases. Circ Res. 2020;126(11):1477–1500. DOI: 10.1161/CIRCRESAHA.120.316101
8. Баланова Ю.А., Шальнова С.А., Имаева А.Э. и др. Ожирение в российской популяции: вклад в выживаемость и возникновение сердечно-сосудистых событий. Данные исследований ЭССЕ-РФ и ЭССЕ-РФ2. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2025;24(6):4336. DOI: 10.15829/1728-8800-2025-4336Balanova Yu.A., Shalnova S.A., Imaeva A.E. et al. Obesity in the Russian population: contribution to survival and cardiovascular events. Data from ESSE-RF and ESSE-RF2. Cardiovascular Therapy and Prevention. 2025;24(6):4336 (in Russ.). DOI: 10.15829/1728-8800-2025-4336
9. Ng M., Dai X., Cogen R.M. et al. National-level and state-level prevalence of overweight and obesity among children, adolescents, and adults in the USA, 1990–2021, and forecasts up to 2050. Lancet. 2024;404(10469):2278–2298. DOI: 10.1016/S0140-6736(24)01548-4
10. Garg S.K., Delaney C., Shi H., Yung R. Changes in Adipose Tissue Macrophages and T Cells During Aging. Crit Rev Immunol. 2014;34(1):1–14. DOI: 10.1615/critrevimmunol.2013006833
11. Gutiérrez-Cuevas J., Santos A., Armendariz-Borunda J. Pathophysiological Molecular Mechanisms of Obesity: A Link between MAFLD and NASH with Cardiovascular Diseases. Int J Mol Sci. 2021;22(21):11629. DOI: 10.3390/ijms222111629
12. Jukaku S.A., Williams S.R.P. The cause of obesity is multifactorial but GPs can do more. BMJ. 2021;373:n956. DOI: 10.1136/bmj.n956
13. Engin A. Reappraisal of Adipose Tissue Inflammation in Obesity. Adv Exp Med Biol. 2024;1460:297–327. DOI: 10.1007/978-3-031-63657-8_10
14. Odegaard J.I., Ricardo-Gonzalez R.R., Goforth M.H. et al. Macrophage-specific PPARγ controls alternative activation and improves insulin resistance. Nature. 2007;447(7148):1116–1120. DOI: 10.1038/nature05894
15. Chae J., Kim J.S., Choi S.T. et al. Farrerol Induces Cancer Cell Death via ERK Activation in SKOV3 Cells and Attenuates TNF-α-Mediated Lipolysis. Int J Mol Sci. 2021;22(17):9400. DOI: 10.3390/ijms22179400
16. Chen X., Liu C., Yu R. et al. Interaction between ferroptosis and TNF-α: Impact in obesity-related osteoporosis. FASEB J. 2023;37(6). DOI: 10.1096/fj.202201958R
17. Wueest S., Konrad D. The controversial role of IL-6 in adipose tissue on obesity-induced dysregulation of glucose metabolism. Am J Physiol Metab. 2020;319(3):E607–613. DOI: 10.1152/ajpendo.00306.2020
18. Radványi Á., Röszer T. Interleukin-6: An Under-Appreciated Inducer of Thermogenic Adipocyte Differentiation. Int J Mol Sci. 2024;25(5):2810. DOI: 10.3390/ijms25052810
19. Guria S., Hoory A., Das S. et al. Adipose tissue macrophages and their role in obesity-associated insulin resistance: an overview of the complex dynamics at play. Biosci Rep. 2023;43(3):BSR20220200. DOI: 10.1042/BSR20220200
20. Somm E., Jornayvaz F.R. Interleukin-18 in metabolism: From mice physiology to human diseases. Front Endocrinol (Lausanne). 2022;13:971745. DOI: 10.3389/fendo.2022.971745. Erratum in: Front Endocrinol (Lausanne). 2023;14:1175361. DOI: 10.3389/fendo.2023.1175361
21. Hemat J.S., Mohan S., Scichilone G. et al. Adipokines in the Crosstalk between Adipose Tissues and Other Organs: Implications in Cardiometabolic Diseases. Biomedicines. 2024;12(9):2129. DOI: 10.3390/biomedicines12092129
22. Lai H.C., Chen P.H., Tang C.H., Chen L.W. IL-10 Enhances the Inhibitory Effect of Adipose-Derived Stromal Cells on Insulin Resistance/Liver Gluconeogenesis by Treg Cell Induction. Int J Mol Sci. 2024;25(15):8088. DOI: 10.3390/ijms25158088
23. Saraiva M., Vieira P., O'Garra A. Biology and therapeutic potential of interleukin-10. J Exp Med. 2020;217(1):e20190418. DOI: 10.1084/jem.20190418
24. Rawal K., Purohit K.M., Patel T.P. et al. Resistin mitigates stemness and metabolic profile of human adipose-derived mesenchymal stem cells via insulin resistance. Cytokine. 2021;138:155374. DOI: 10.1016/j.cyto.2020.155374
25. Arndt L., Lindhorst A., Neugebauer J. et al. The Role of IL-13 and IL-4 in Adipose Tissue Fibrosis. Int J Mol Sci. 2023;24(6):5672. DOI: 10.3390/ijms24065672
26. Darkhal P., Gao M., Ma Y., Liu D. Blocking high-fat diet-induced obesity, insulin resistance and fatty liver by overexpression of Il-13 gene in mice. Int J Obes. 2015;39(8):1292–1299. DOI: 10.1038/ijo.2015.52
27. Jiang Q., Yang G., Xiao F. et al. Role of Th22 Cells in the Pathogenesis of Autoimmune Diseases. Front Immunol. 2021;12:688066. DOI: 10.3389/fimmu.2021.688066
28. Chen H., Sun L., Feng L. et al. Intermittent fasting promotes type 3 innate lymphoid cells secreting IL-22 contributing to the beigeing of white adipose tissue. Elife. 2024;12:RP91060. DOI: 10.7554/eLife.91060
29. Pham D.V., Nguyen T.K., Park P.H. Adipokines at the crossroads of obesity and mesenchymal stem cell therapy. Exp Mol Med. 2023;55(2):313–324. DOI: 10.1038/s12276-023-00940-2
30. Marangoni R.G., Masui Y., Fang F. et al. Adiponectin is an endogenous anti-fibrotic mediator and therapeutic target. Sci Rep. 2017;7(1):4397. DOI: 10.1038/s41598-017-04162-1
31. Yaghootkar H., Lamina C., Scott R.A. et al. Mendelian Randomization Studies Do Not Support a Causal Role for Reduced Circulating Adiponectin Levels in Insulin Resistance and Type 2 Diabetes. Diabetes. 2013;62(10):3589–3598. DOI: 10.2337/db13-0128
32. Yamauchi T., Kamon J., Minokoshi Y. et al. Adiponectin stimulates glucose utilization and fatty-acid oxidation by activating AMP-activated protein kinase. Nat Med. 2002;8(11):1288–1295. DOI: 10.1038/nm788
33. Abdolmaleki F., Kovanen P.T., Mardani R. et al. Resolvins: Emerging Players in Autoimmune and Inflammatory Diseases. Clin Rev Allergy Immunol. 2020;58(1):82–91. DOI: 10.1007/s12016-019-08754-9
34. Joshi R.K., Lee S.A. Obesity Related Adipokines and Colorectal Cancer: A Review and Meta-Analysis. Asian Pacific J Cancer Prev. 2014;15(1):397–405. DOI: 10.7314/apjcp.2014.15.1.397
35. Dawid M., Pich K., Respekta-Długosz N. et al. Visfatin exerts an anti-proliferative and pro-apoptotic effect in the human placenta cells. Biol Reprod. 2025;112(2):375–391. DOI: 10.1093/biolre/ioae168
36. Zhao S., Kusminski C.M., Scherer P.E. Adiponectin, Leptin and Cardiovascular Disorders. Circ Res. 2021;128(1):136–149. DOI: 10.1161/CIRCRESAHA.120.314458
37. Picó C., Palou M., Pomar C.A. et al. Leptin as a key regulator of the adipose organ. Rev Endocr Metab Disord. 2022;23(1):13–30. DOI: 10.1007/s11154-021-09687-5
38. Tan L., Lu X., Danser A.H.J., Verdonk K. The Role of Chemerin in Metabolic and Cardiovascular Disease: A Literature Review of Its Physiology and Pathology from a Nutritional Perspective. Nutrients. 2023;15(13):2878. DOI: 10.3390/nu15132878
39. Macvanin M.T., Rizzo M., Radovanovic J. et al. Role of Chemerin in Cardiovascular Diseases. Biomedicines. 2022;10(11):2970. DOI: 10.3390/biomedicines10112970
40. Rupp S.K., Wölk E., Stengel A. Nesfatin-1 Receptor: Distribution, Signaling and Increasing Evidence for a G Protein-Coupled Receptor — A Systematic Review. Front Endocrinol (Lausanne). 2021;12:740174. DOI: 10.3389/fendo.2021.740174
41. Chen X., Dong J., Jiao Q. et al. "Sibling" battle or harmony: crosstalk between nesfatin-1 and ghrelin. Cell Mol Life Sci. 2022;79(3):169. DOI: 10.1007/s00018-022-04193-6
42. Levata L., Dore R., Jöhren O., Schwaninger M. et al. Nesfatin-1 Acts Centrally to Induce Sympathetic Activation of Brown Adipose Tissue and Non-Shivering Thermogenesis. Horm Metab Res. 2019;51(10):678–685. DOI: 10.1055/a-0985-4272
43. Sanchez-Rodriguez D., Marco E., Cruz-Jentoft A.J. Defining sarcopenia: some caveats and challenges. Curr Opin Clin Nutr Metab Care. 2020;23(2):127–132. DOI: 10.1097/MCO.0000000000000621
44. Cho M.R., Lee S., Song S.K. A Review of Sarcopenia Pathophysiology, Diagnosis, Treatment and Future Direction. J Korean Med Sci. 2022;37(18):e146. DOI: 10.3346/jkms.2022.37.e146
45. Picca A., Calvani R. Molecular Mechanism and Pathogenesis of Sarcopenia: An Overview. Int J Mol Sci. 2021;22(6):3032. DOI: 10.3390/ijms22063032
46. Bilski J., Pierzchalski P., Szczepanik M. et al. Multifactorial Mechanism of Sarcopenia and Sarcopenic Obesity. Role of Physical Exercise, Microbiota and Myokines. Cells. 2022;11(1):160. DOI: 10.3390/cells11010160
47. Lu W., Feng W., Lai J. et al. Role of adipokines in sarcopenia. Chin Med J (Engl). 2023;136(15):1794–1804. DOI: 10.1097/CM9.0000000000002255
48. Bucci L., Yani S.L., Fabbri C. et al. Circulating levels of adipokines and IGF-1 are associated with skeletal muscle strength of young and old healthy subjects. Biogerontology. 2013;14(3):261–272. DOI: 10.1007/s10522-013-9428-5
49. Huynh T., Reed C., Blackwell Z. et al. Local IL-10 delivery modulates the immune response and enhances repair of volumetric muscle loss muscle injury. Sci Rep. 2023;13(1):1983. DOI: 10.1038/s41598-023-27981-x
50. Fabbrizio P., Margotta C., D'Agostino J. et al. Intramuscular IL-10 Administration Enhances the Activity of Myogenic Precursor Cells and Improves Motor Function in ALS Mouse Model. Cells. 2023;12(7):1016. DOI: 10.3390/cells12071016
51. Knudsen N.H., Stanya K.J., Hyde A.L. et al. Interleukin-13 drives metabolic conditioning of muscle to endurance exercise. Science. 2020;368(6490):eaat3987. DOI: 10.1126/science.aat3987
52. Jung H.W., Park J.H., Kim D.A. et al. Association between serum FGF21 level and sarcopenia in older adults. Bone. 2021;145:115877. DOI: 10.1016/j.bone.2021.115877
53. Li C., Yu K., Shyh-Chang N. et al. Pathogenesis of sarcopenia and the relationship with fat mass: descriptive review. J Cachexia Sarcopenia Muscle. 2022;13(2):781–794. DOI: 10.1002/jcsm.12901
54. Bernabeu-Wittel M., Gómez-Díaz R., González-Molina Á. et al. Oxidative Stress, Telomere Shortening, and Apoptosis Associated to Sarcopenia and Frailty in Patients with Multimorbidity. J Clin Med. 2020;9(8):2669. DOI: 10.3390/jcm9082669
55. Vezzoli A., Mrakic-Sposta S., Montorsi M. et al. Moderate Intensity Resistive Training Reduces Oxidative Stress and Improves Muscle Mass and Function in Older Individuals. Antioxidants. 2019;8(10):431. DOI: 10.3390/antiox8100431
56. Chen H., Chung Y., Chen Y. et al. Effects of Different Types of Exercise on Body Composition, Muscle Strength, and IGF-1 in the Elderly with Sarcopenic Obesity. J Am Geriatr Soc. 2017;65(4):827–832. DOI: 10.1111/jgs.14722
57. Deepika F., Bathina S., Armamento-Villareal R. Novel Adipokines and Their Role in Bone Metabolism: A Narrative Review. Biomedicines. 2023;11(2):644. DOI: 10.3390/biomedicines11020644
58. Muruganandan S., Sinal C.J. The impact of bone marrow adipocytes on osteoblast and osteoclast differentiation. IUBMB Life. 2014;66(3):147–155. DOI: 10.1002/iub.1254
59. Mohammadi S.M., Saniee N., Borzoo T., Radmanesh E. Osteoporosis and Leptin: A Systematic Review. Iran J Public Health. 2024;53(1):93–103. DOI: 10.18502/ijph.v53i1.14686
60. Yin L., Tang H., Qu J. et al. Chemerin regulates glucose and lipid metabolism by changing mitochondrial structure and function associated with androgen/androgen receptor. Am J Physiol Metab. 2024;326(6):E869–E887. DOI: 10.1152/ajpendo.00104.2023
61. Boesch J., Pierrel E., Lambert C. et al. Chemokine-like receptor 1 plays a critical role in modulating the regenerative and contractile properties of muscle tissue. Front Physiol. 2022;13:1044488. DOI: 10.3389/fphys.2022.1044488
62. Ma J., Liao H., Lin Y. et al. Molecular characterization, expression analysis of Chemerin gene and its potential role in intramuscular adipocyte differentiation of goat. Anim Biotechnol. 2020;31(5):382–390. DOI: 10.1080/10495398.2019.1606818
63. Oh H., Cho W., Abd El-Aty A.M. et al. Resolvin D3 improves the impairment of insulin signaling in skeletal muscle and nonalcoholic fattyliver disease through AMPK/autophagy-associated attenuation of ER stress. Biochem Pharmacol. 2022;203:115203. DOI: 10.1016/j.bcp.2022.115203
65. Xiao P.L., Cui A.Y., Hsu C.J. et al. Global, regional prevalence, and risk factors of osteoporosis according to the World Health Organization diagnostic criteria: a systematic review and meta-analysis. Osteoporos Int. 2022;33(10):2137–2153. DOI: 10.1007/s00198-022-06454-3
66. Белая Ж.Е., Белова К.Ю., Бирюкова Е.В. и др. Федеральные клинические рекомендации по диагностике, лечению и профилактике остео-пороза. Остеопороз и остеопатии. 2021;24(2):4–47. DOI: 10.14341/osteo12930Belaya Z.E., Belova K.Y., Biryukova E.V. et al. Federal clinical guidelines for diagnosis, treatment and prevention of osteoporosis. Osteoporosis and Bone Diseases. 2021;24(2):4–47 (in Russ.). DOI: 10.14341/osteo12930
67. Hu K., Deya Edelen E., Zhuo W. et al. Understanding the Consequences of Fatty Bone and Fatty Muscle: How the Osteosarcopenic Adiposity Phenotype Uncovers the Deterioration of Body Composition. Metabolites. 2023;13(10):1056. DOI: 10.3390/metabo13101056
68. Yi K.J., Kang R.M., Zhang Y.Y., Li Q. Causal relationship between circulating inflammatory factors and osteoporosis: a bidirectional Mendelian randomization study. Eur Rev Med Pharmacol Sci. 2024;28(6):2237–2249. DOI: 10.26355/eurrev_202403_35728
69. Akhiiarova K., Khusainova R., Minniakhmetov I. et al. Peak Bone Mass Formation: Modern View of the Problem. Biomedicines. 2023;11(11):2982. DOI: 10.3390/biomedicines11112982
70. Xu J., Yu L., Liu F. et al.The effect of cytokines on osteoblasts and osteoclasts in bone remodeling in osteoporosis: a review. Front Immunol. 2023;14:1222129. DOI: 10.3389/fimmu.2023.1222129
71. Constanze B., Popper B., Aggarwal B.B., Shakibaei M. Evidence that TNF-β suppresses osteoblast differentiation of mesenchymal stem cells and resveratrol reverses it through modulation of NF-κB, Sirt1 and Runx2. Cell Tissue Res. 2020;381(1):83–98. DOI: 10.1007/s00441-020-03188-8
72. Fischer V., Haffner-Luntzer M. Interaction between bone and immune cells: Implications for postmenopausal osteoporosis. Semin Cell Dev Biol. 2022;123:14–21. DOI: 10.1016/j.semcdb.2021.05.014
73. Umur E., Bulut S.B., Yiğit P. et al. Exploring the Role of Hormones and Cytokines in Osteoporosis Development. Biomedicines. 2024;12(8):1830. DOI: 10.3390/biomedicines12081830
74. Jiao J., Wang Z., Guo Y. et al. Association between IL-1B (-511)/IL-1RN (VNTR) polymorphisms and type 2 diabetes: a systematic review and meta-analysis. Peer J. 2021;9:e12384. DOI: 10.7717/peerj.12384
75. De Martinis M., Ginaldi L., Sirufo M.M. et al. IL-33/Vitamin D Crosstalk in Psoriasis-Associated Osteoporosis. Front Immunol. 2021;11:604055. DOI: 10.3389/fimmu.2020.604055
76. Bucher C.H., Berkmann J.C., Burkhardt L.M. et al. Local immune cell contributions to fracture healing in aged individuals — A novel role for interleukin 22. Exp Mol Med. 2022;54(8):1262–1276. DOI: 10.1038/s12276-022-00834-9
77. Yu W., Zhong L., Yao L. et al. Bone marrow adipogenic lineage precursors promote osteoclastogenesis in bone remodeling and pathologic bone loss. J Clin Invest. 2021;131(2):e140214. DOI: 10.1172/JCI140214
78. Liu S., Cui F., Ning K. et al. Role of irisin in physiology and pathology. Front Endocrinol (Lausanne). 2022;13:962968. DOI: 10.3389/fendo.2022.962968
79. Tariq S., Tariq S., Khaliq S., Lone K.P. Serum Resistin Levels and Related Genetic Variants Are Associated With Bone Mineral Density in Postmenopausal Women. Front Endocrinol (Lausanne). 2022;13:868120. DOI: 10.3389/fendo.2022.868120
80. Ratajczak-Pawłowska A.E., Szymczak-Tomczak A., Hryhorowicz S. et al. Relationship of visfatin with obesity and osteoporosis in patients with inflammatory bowel disease: a narrative review. Front Immunol. 2025;16:1533955. DOI: 10.3389/fimmu.2025.1533955
81. Han L., Zhang Y., Wan S. et al. Loss of chemerin triggers bone remodeling in vivo and in vitro. Mol Metab. 2021;53:101322. DOI: 10.1016/j.molmet.2021.101322
82. Li J., Zhang T., Huang C. et al. Chemerin located in bone marrow promotes osteogenic differentiation and bone formation via Akt/Gsk3β/β-catenin axis in mice. J Cell Physiol. 2021;236(8):6042–6054. DOI: 10.1002/jcp.30290
83. Ostrowska Z., Morawiecka-Pietrzak M., Pluskiewicz W. et al. The relationship between chemerin, bone metabolism, the RANKL/RANK/OPG system, and bone mineral density in girls with anorexia nervosa. Endokrynol Pol. 2022;73(1):26–34. DOI: 10.5603/EP.a2021.0103
84. Jiang X., Liu J., Li S. et al. The effect of resolvin D1 on bone regeneration in a rat calvarial defect model. J Tissue Eng Regen Med. 2022;16(11):987–997. DOI: 10.1002/term.3345
85. Roeb E. Interleukin-13 (IL-13) — A Pleiotropic Cytokine Involved in Wound Healing and Fibrosis. Int J Mol Sci. 2023;24(16):12884. DOI: 10.3390/ijms241612884