Метаболические нарушения у женщин в постменопаузе: вызовы и стратегии преодоления

лет

предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе

Присоединяйтесь!

Уведомления

Личный
кабинет

лет

Присоединяйтесь!

лет

Присоединяйтесь!

Метаболические нарушения у женщин в постменопаузе: вызовы и стратегии преодоления

Гинекология Акушерство Эндокринология

736

24 декабря 2025

ФГБНУ «НИИ АГиР им. Д.О. Отта», Санкт-Петербург, Российская Федерация

ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России, Санкт-Петербург, Россия

Устойчивая тенденция к широкому распространению ожирения среди женского населения, особенно в постменопаузальном периоде, в сочетании с увеличением продолжительности жизни требует комплексного подхода к поддержанию здоровья и высокого уровня качества жизни. Возникает необходимость уделять пристальное внимание не только профилактике и лечению сопутствующих заболеваний, но и разработке персонализированных стратегий управления массой тела, учитывающих гормональные изменения и индивидуальные особенности организма.

В статье освещается патогенез симптомов, ассоциированных с гипоэстрогенным состоянием организма, нейровегетативных, психо-эмоциональных и метаболических нарушений, возникающих у пациенток в постменопаузе. Приводятся данные об эффективности существующих подходов к терапии ожирения, включая модификацию образа жизни и питания, повышение уровня физической активности и медикаментозные методы коррекции. Обсуждается вопрос эффективности применения менопаузальной гормональной терапии (МГТ) для коррекции метаболических нарушений у женщин постменопаузального периода с учетом актуальной версии российских национальных критериев приемлемости назначения МГТ. Отмечается значимая роль агонистов глюкагоноподобного пептида и глюкозозависимого инсулинотропного полипептида в коррекции ожирения у пациенток в постменопаузе. Подчеркивается важность применения аналогичных подходов к ведению пациенток с преждевременной недостаточностью яичников.

Ключевые слова: ожирение, постменопауза, приливы, менопаузальная гормональная терапия, агонисты глюкагоноподобного пептида, тирзепатид.

M.I. Yarmolinskaya^1,2, S.A. Cherkashina ¹, E.A. Konopako¹

¹D.O. Ott Research Institute of Obstetrics, Gynecology, and Reproduction, St. Petersburg, Russian Federation

²North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov, St. Petersburg, Russian Federation

A steady trend towards widespread obesity among female population (especially, in postmenopausal women) combined with increased life expectancy requires a comprehensive approach to maintain health and high quality of life. Careful attention should be paid to prevention and treatment of comorbidities, but also to development of personalized weight management strategies taking into account hormonal changes and individual body characteristics. The paper highlights pathogenesis of the symptoms associated with hypoestrogenism including neurovegetative, psychoemotional, and metabolic disorders in postmenopausal women. Data on effectiveness of available approaches to obesity treatment including lifestyle and nutrition modifications, increased physical activity, and medication therapies, are presented.

Efficiency of menopausal hormone therapy (MHT) with regard to metabolic disorders in postmenopausal women considering the current Russian MHT eligibility criteria, is discussed. A significant role of glucagon-like peptide agonists and glucose-dependent insulinotropic polypeptide agonists in obesity management in postmenopausal women is noted. The importance of similar approaches to management of patients with premature ovarian insufficiency is emphasized.

Keywords: obesity, postmenopause, hot flashes, menopausal hormone therapy, glucagon-like peptide agonists, tirzepatide.

For citation: Yarmolinskaya M.I., Cherkashina S.A., Konopako E.A. Metabolic disorders in postmenopausal women: challenges and coping strategies. Russian Journal of Woman and Child Health. 2025;8(4):331–337 (in Russ.). DOI: 10.32364/2618-8430-2025-8-4-8

Для цитирования: Ярмолинская М.И., Черкашина С.А., Конопако Е.А. Метаболические нарушения у женщин в постменопаузе: вызовы и стратегии преодоления. РМЖ. Мать и дитя. 2025;8(4):331-337. DOI: 10.32364/2618-8430-2025-8-4-8.

Введение

Растущая продолжительность жизни населения земного шара не только является значимым достижением современной медицины, но и предписывает необходимость охраны здоровья и обеспечения высокого качества жизни на всех этапах жизненного цикла. За последние несколько лет ожидаемая продолжительность жизни женщин в Российской Федерации (РФ) выросла до 78,7 года в 2023 г. [1]. С учетом этих демографических показателей значительная часть жизни женщин — от трети до почти половины — будет приходиться на период пери- и постменопаузы, что неизбежно скажется на их здоровье и общем самочувствии [2].

Одновременно с увеличением средней продолжительности жизни наблюдается рост числа пациенток, страдающих ожирением. Среди российских женщин распространенность ожирения с 1993 по 2017 г. возросла с 26,4 до 31,8%, к настоящему моменту составляя от 40 до 70% среди женщин в постменопаузе по всему миру [3, 4]. Последствия эпидемии ожирения проявляются в увеличении частоты возникновения сопутствующей соматической патологии, включая сердечно-сосудистые, метаболические, а также онкологические заболевания.

Особенности метаболизма эстрогенов у женщин в перименопаузе с нормальной и избыточной массой тела

Эндокринная функция белой жировой ткани, состоящая в поддержании нормального липидного и углеводного обмена, реализуется благодаря адипоцитам. Эти клетки производят адипокины, необходимые для метаболической регуляции, одновременно запасают триглицериды, а также высвобождают свободные жирные кислоты [5]. Примечательно, что секретом жировой ткани может варьировать в зависимости от ее анатомической локализации. Висцеральная жировая ткань синтетически более активна в отличие от подкожной жировой ткани, которая рассматривается как метаболически нейтральный резервуар для липидов [6].

С возрастом наблюдается перераспределение жира из подкожного депо в висцеральное, особенно выраженное у женщин в постменопаузальном периоде. Висцеральный тип ожирения, сопровождающийся увеличением окружности талии у женщин более 80 см, ассоциирован с повышением сердечно-сосудистых рисков, инсулинорезистентностью и сахарным диабетом 2 типа [7]. Основную роль в наборе массы тела и формировании висцерального ожирения играет прогрессирующее снижение концентрации эстрогенов с сопутствующей относительной гиперандрогенией. Эстрадиол (Е2) и эстрон (Е1) оказывают множественные метаболические и вазопротективные эффекты, в том числе определяют предпочтительно подкожное отложение жира в ягодичных и бедренных областях, а также опосредуют продукцию адипонектина. В постменопаузе эстрогены появляются в результате периферической ароматизации, в то время как уровень эстрадиола, вырабатываемого яичниками, снижается. Тем не менее яичники сохраняют способность к синтезу андростендиона и тестостерона. При этом экспрессия ароматазы в висцеральной жировой ткани ниже, чем в подкожной. В сочетании со снижением уровня глобулина, связывающего половые гормоны (ГСПГ), наблюдается повышение концентрации свободных андрогенов, увеличивающих накопление висцеральной жировой ткани [4, 8].

Несмотря на внегонадный синтез эстрогенов, в перименопаузе у женщин с ожирением наблюдаются более выраженные вазомоторные симптомы, чем у женщин с нормальной массой тела. Это объясняется тем, что избыточная подкожная жировая клетчатка функционирует как дополнительный изоляционный барьер, затрудняющий рассеивание тепла [9]. В дополнение адипоциты висцерального жира секретируют провоспалительные цитокины (фактор некроза опухоли α (ФНО-α), интерлейкин 6, моноцитарный хемотаксический протеин 1), резистин и лептин, которые способствуют развитию системного низкоуровневого воспаления и ассоциированы с более выраженными вазомоторными проявлениями дефицита эстрогенов [10, 11].

Вазомоторные симптомы (приливы, ночная потливость, озноб), наиболее распространенные среди пациенток пери- и постменопаузального периода, оказывают существенное негативное влияние на качество жизни в различных сферах, включая сон, межличностные отношения и трудовую деятельность. Снижение общей работоспособности и продуктивности, особенно при наличии климактерического синдрома тяжелой степени, связано с большим эмоциональным истощением и желанием сменить работу [12, 13]. Имеются данные о негативном влиянии приливов на когнитивные способности и прогрессирование болезни Альцгеймера [14]. Потенциальная продолжительность вазомоторных проявлений до 10–15 лет подчеркивает необходимость особого внимания к этому состоянию [15].

Ключевую роль в патогенезе приливов играют KND-нейроны, контролирующие синтез и секрецию нейрокининов кисспетина (kisspeptin), нейрокинина В (neurokinin B) и динорфина (dynorphin). KND-нейроны дугообразного ядра гипоталамуса являются связующим звеном между нейронами гонадотропин-рилизинг-гормона преоптической области и половыми стероидами за счет экспрессии ERα(эстрогенового рецептора α). Гипертрофия и последующая гиперактивность этих нейронов, вызванная снижением уровня эстрадиола по принципу отрицательной обратной связи у пациенток в пери- и постменопаузе, приводит к выделению соответствующих нейрокининов и активации прилежащих нервных клеток центра терморегуляции. Далее в преоптической зоне гипоталамуса запускается ряд вегетативных и поведенческих терморегуляторных реакций, направленных на снижение температуры тела аналогично физиологическим при получении афферентных тепловых сигналов, в том числе расширение кожных сосудов, потоотделение и стремление к холоду. Периферические механизмы возникновения приливов обеспечиваются симпатической холинергической нервной системой [16].

Следует подчеркнуть, что снижение уровня эстрогенов влечет за собой также ускоренное снижение минеральной плотности костной ткани, обусловленное активацией остео-кластов. Избыточная масса тела пациенток создает дополнительную нагрузку и на суставы, ускоряя их разрушение и способствуя развитию остеоартроза. Помимо костной ткани, дефицит эстрогенов влияет и на мышечную ткань. С возрастом, особенно при недостаточной физической активности, мышечная масса естественным образом уменьшается. Эстрадиол стимулирует активацию и пролиферацию сателлитных мышечных клеток через специфические рецепторы эстрогена (ERα и ERβ), способствуя восстановлению мышц. Прогрессирующая дегенерация мышечных волокон, вызванная снижением пролиферации мышечных клеток-сателлитов в условиях измененного эстрогенного статуса, обусловливает более высокую частоту саркопении у женщин. Согласно исследованиям 17β-эстрадиол обладает способностью целенаправленно подавлять высвобождение провоспалительных цитокинов, например ФНО-α, которые могут вызывать деградацию мышечных белков и ослаблять их регенеративный потенциал. Так как мышцы являются более метаболически активными, чем жировая ткань, снижение объема мышечной ткани замедляет общий обмен веществ, что при обычном характере питания приводит к заметному увеличению массы тела [17].

В рамках менопаузального метаболического синдрома у женщин в постменопаузе может развиваться инсулинорезистентность, обусловленная висцеральным ожирением на фоне саркопении [18]. Снижение уровня эстрогенов приводит к уменьшению экспрессии рецепторов инсулина в тканях, фосфорилированию сигнальных каскадов, нарушению транслокации переносчиков глюкозы (GLUT-4), что обусловливает периферическую инсулинорезистентность. Закономерно развивается гиперинсулинизм, способствующий анаболизму жировой ткани и развитию тяжелых форм ожирения с формированием порочного круга. Усиление глюконеогенеза в печени в условиях дефицита эстрогенов является дополнительным фактором риска возникновения гипергликемии и последующих нарушений углеводного обмена [19].

Аналогичные патофизиологические процессы характерны для пациенток с преждевременной недостаточностью яичников (ПНЯ), встречающейся у 3,7% женского населения. Состояние гипергонадотропного гипогонадизма, возникающее в возрасте до 40 лет, также выражается в значимом снижении качества жизни на фоне эстрогенного дефицита, требующего более раннего старта вспомогательных лечебных мер [20]. Спектр соматических и ментальных расстройств при ПНЯ сходен с аналогичными изменениями у пациенток со своевременной менопаузой ввиду общности патогенеза нарушений. Зафиксированы более высокие уровни HOMA (индекс инсулинорезистентности), дислипидемии, депрессивных и тревожных расстройств у пациенток с ПНЯ [21].

Немаловажное значение ожирение имеет в контексте злокачественных новообразований: есть убедительные доказательства того, что оно связано с повышенным риском развития рака по меньшей мере 13 анатомических локализаций, включая рак эндометрия и рак молочной железы (РМЖ) [22]. За последние три десятилетия во всем мире наблюдается устойчивый рост заболеваемости раком эндометрия, связанной с повышенным индексом массы тела (ИМТ) (рак эндометрия I типа) [23]. Усиленная периферическая ароматизация андростендиона в эстрон и тестостерона в эстрадиол, протекающая в жировой ткани, в отсутствие прогестерона и на фоне сниженного уровня ГСПГ стимулирует пролиферацию клеток слизистой оболочки матки, что увеличивает вероятность возникновения спонтанных мутаций и неоплазий [24, 25]. Развитию РМЖ, особенно ER-позитивных его форм, способствуют повышенные уровни инсулина, глюкозы, воспалительных цитокинов и лептина. Несбалансированное выделение адипокинов и, что особенно важно для ER-позитивных опухолей, избыточная стимуляция эстрогенами, обусловленная их повышенной выработкой в условиях хронического низкоуровневого воспаления в жировой ткани, также играют значительную роль в прогрессировании заболевания. По-этому у женщин в постменопаузе, особенно с гормонозависимыми (люминальными) подтипами РМЖ, ожирение является значимым фактором, повышающим риск развития опухоли. При этом эффективность лечения злокачественных опухолей молочной железы у пациенток с ожирением, а также общая и безрецидивная выживаемость значительно ниже в сравнении с пациентками с нормальной массой тела [26, 28].

Стратегии корректировки метаболических нарушений у женщин в постменопаузе

В настоящее время существует ряд эффективных стратегий, которые позволяют женщинам в постменопаузе и пациенткам с ПНЯ успешно справляться с метаболическими нарушениями и поддерживать свое здоровье. Ключевым является комплексный подход, включающий многокомпонентное изменение образа жизни, медицинское наблюдение и, при необходимости, медикаментозное лечение. Питание является ключевым компонентом управления массой тела. Несмотря на обширный объем исследований различных стилей питания, нет убедительных доказательств, чтобы рекомендовать какой-либо конкретный план диеты вместо другого для снижения массы тела [29]. Появляющиеся данные о влиянии интервального голодания и ограниченного по времени питания (отказ от приема пищи с 20:00 до 12:00 следующего дня) указывают на метаболические преимущества, однако влияние на снижение массы тела неубедительно [30]. Независимо от конкретного диетического подхода, любой долгосрочный план снижения и поддержания массы тела требует уменьшения количества поступающей с пищей энергии. Этого можно достичь за счет снижения потребления жиров, быстрых углеводов и обработанных пищевых продуктов, уменьшения размеров порций. Важно также рекомендовать достаточное потребление клетчатки и употребление продуктов, богатых кальцием и витамином D [29]. При этом изменения в питании должны быть безопасными, переносимыми, доступными, адекватными с точки зрения питания, приемлемыми с точки зрения культуры и устойчивыми для человека с целью снижения массы тела и ее долгосрочного поддержания [31].

Регулярная физическая активность становится ключевым инструментом в улучшении физического здоровья женщин в постменопаузе, при этом многочисленные исследования подчеркивают ее роль в профилактике и контроле ожирения и избыточной массы тела, улучшении маркеров метаболического синдрома и коррекции содержания воспалительных маркеров. Отмечены статистически значимые корреляции между концентрациями лептина, резистина, адипонектина в сыворотке крови и рядом антропометрических и композиционных показателей тела у физически активных женщин в постменопаузальном периоде. Физическая активность не только профилактирует ожирение, но также способствует улучшению состава тела, повышению мышечной силы, контролю над хроническим низкоуровневым воспалением и нормализации уровней гормонов, регулирующих энергетический обмен [32]. Так, сочетание аэробных и силовых тренировок может стать эффективной стратегией для улучшения состава тела у женщин в постменопаузе: аэробные тренировки способствуют снижению массы тела за счет сжигания жира, а силовые тренировки — за счет увеличения мышечной массы [33].

В некоторых случаях, когда изменения образа жизни недостаточно, может потребоваться медикаментозное лечение. Самым эффективным ввиду патогенетической обоснованности методом коррекции состояний, связанных с наступлением менопаузы и ПНЯ, является менопаузальная гормональная терапия (МГТ) [34]. Снижение риска развития возраст-ассоциированных заболеваний, когнитивной дисфункции, сердечно-сосудистых и метаболических нарушений, таких как потеря костной массы, висцеральное ожирение и изменения липидного профиля, а также успешная борьба с вазомоторными проявлениями при применении МГТ подтверждаются многими исследователями [35]. Женщины в постменопаузе, получавшие МГТ, имеют значительно меньший прирост общего и висцерального ожирения — примерно на 60% ниже, чем пациентки, не использующие МГТ. Также наблюдается статистически значимое уменьшение окружности талии и ИМТ на 0,8% после применения МГТ в течение как минимум 1 года. Важно отметить, что МГТ не только предотвращает потерю мышечной массы, но и способствует ее увеличению на 1% [36].

В соответствии с обновленными российскими критериями приемлемости назначения МГТ пациенткам с сердечно-сосудистыми и метаболическими заболеваниями 2025 г. применение системной МГТ у женщин с ожирением 1-й степени (ИМТ 30–34,9 кг/м2) оценивается как категория 2/3 (категория 2 — польза от применения МГТ превышает риски, категория 3 — возможные риски превышают пользу) как для пероральных, так и для трансдермальных форм. Ключевое отличие между категориями 2 и 3 заключается в состоянии кардиометаболического здоровья. Категория 3 предполагает наличие ожирения, сопровождающегося одним или несколькими кардиометаболическими заболеваниями. Категория 2 в свою очередь характеризуется отсутствием или успешной компенсацией подобных заболеваний при условии регулярного медицинского наблюдения. О применении МГТ у пациенток с ИМТ>35 кг/м2 данных нет [37]. Ввиду потенциальных рисков, связанных с назначением МГТ у пациенток с ожирением, в период активного снижения массы тела целесообразно рассмотреть применение агонистов глюкагоноподобного пептида-1 (аГПП-1). Следует отметить, что при снижении массы тела и компенсации углеводного и липидного обмена пациентки переходят из категории приемлемости 3 в категорию приемлемости 2 и могут получать МГТ, поэтому для борьбы с ожирением необходима эффективная медикаментозная терапия наряду с многокомпонентным изменением образа жизни.

Агонисты рецепторов ГПП-1, первоначально разработанные для лечения сахарного диабета 2 типа, преобразили подход к лечению ожирения, обеспечив достоверно значимое снижение массы тела на 15–20% во многих клинических исследованиях [38, 39]. Инкретиновая секреторная молекула ГПП-1, вырабатываемая в тканях поджелудочной железы и кишечника, при взаимодействии с соответствующим рецептором оказывает многочисленные биологические эффекты. С точки зрения метаболизма среди них наиболее актуальны подавление аппетита, задержка опорожнения желудка, регулирование липидного обмена и уменьшение отложения жировой ткани [40]. Одобрение аГПП-1 для контроля массы тела значительно расширило их применение. Помимо их влияния на гликемический контроль и массу тела, аГПП-1 в настоящее время проходят оценку эффективности и безопасности при ряде других состояний, включая сердечно-сосудистые заболевания, хроническую болезнь почек, стеатоз печени, синдром поликистозных яичников [41–44]. Несмотря на эти достижения, сохраняются вопросы по безопасности применения, особенно касающиеся рисков в отношении щитовидной железы и желчного пузыря [45].

Препараты класса двойных агонистов рецепторов глюкозозависимого инсулинотропного полипептида (ГИП) / ГПП-1, примером которых является тирзепатид, представляют собой перспективное направление терапии, поскольку они демонстрируют более выраженное снижение массы тела, уровня триглицеридов и обеспечивают лучший гликемический контроль по сравнению с моноагонистами рецепторов ГПП-1 [46]. В отличие от рецептора ГПП-1, который экспрессируется преимущественно в поджелудочной железе и центральной нервной системе, рецепторы ГИП экспрессируются в жировой ткани, что указывает на прямую роль ГИП в ее функционировании. Активация рецепторов ГИП может усиливать функцию жировой ткани за счет улучшения распределения питательных веществ и контроля метаболизма, что потенциально способствует повышению эффективности тирзепатида по сравнению с селективными аГПП-1 [47].

Тирзепатид — это мономолекулярный двойной агонист рецепторов ГПП-1 и ГИП, применяемый 1 раз в неделю, который состоит из 39 аминокислот, модифицированных за счет включения двухосновного фрагмента жирной кислоты C20, что продлевает его период полувыведения [48]. Тирзепатид обладает сродством к рецептору ГИП, эквивалентным нативному ГИП, в то время как его аффинность к рецептору ГПП-1 примерно в 5 раз ниже, чем у нативного ГПП-1 [49, 50]. Учитывая высокую распространенность ожирения и сахарного диабета 2 типа в РФ, а также их негативное влияние на продолжительность и качество жизни населения, обеспечение доступа к терапии тирзепатидом является приоритетной задачей. В настоящее время единственный препарат, содержащий тирзепатид (Мунджаро®), не прошел процедуру регистрации в РФ и не доступен в ЕАЭС. Это подтолкнуло отечественные фармацевтические компании к разработке собственных дженериков препарата тирзепатид для обеспечения доступа пациентов к современной терапии. В 2025 г. был зарегистрирован отечественный препарат тирзепатид Седжаро® («ГЕРОФАРМ», Россия). Комплекс проведенных исследований с использованием ортогональных методов показал, что Седжаро® и Мунджаро® структурно идентичны, сопоставимы по профилю примесей и биологически эквивалентны. Функциональную и метаболическую эквивалентность препаратов Седжаро® и Мунджаро® достоверно подтвердили при исследовании в двух клеточных тестах, отражающих фармакологически релевантные механизмы действия препарата — активацию рецепторов ГПП-1 и ГИП (см. рисунок) [51].

Рисунок. Усредненные кривые «доза — эффект» в клеточ- ных тестах «Активация кальциевых токов через ГПП-1» (A) и «Активация кальциевых токов через ГИП» (B) [51]. RFU — относительные единицы флуоресценции Figure. Averaged dose-effect curves in GLP-1-Stimula

Схема приема тирзепатида (Седжаро®) предполагает поэтапное повышение дозы по назначению врача: начиная с 2,5 мг и увеличивая до 15 мг в неделю с шагом в 4 нед. Препарат противопоказан при медуллярном раке щитовидной железы в личном и семейном анамнезе, множественной эндокринной неоплазии 2 типа, сахарном диабете 1 типа и индивидуальной непереносимости¹.

В контексте лечения ожирения у женщин при отсутствии противопоказаний применение препаратов класса моноагонистов ГПП и мультиагонистов ГПП-1/ГИП является перспективным методом для эффективного снижения массы тела. Это в свою очередь способствует повышению качества жизни, снижает риск развития сердечно-сосудистых заболеваний и обеспечивает возможность назначения патогенетически обоснованной МГТ. В настоящее время одним из приоритетных направлений является назначение трансдермальных форм эстрогенного компонента в составе МГТ на фоне применения агониста ГПП-1, однако эффективность и безопасность одновременного использования МГТ и аГПП-1/ГИП нуждаются в дальнейшем изучении в рамках научных исследований [52].

Заключение

Постменопауза — это период значительных изменений в организме женщины, которые могут приводить, в частности, к метаболическим нарушениям. Наличие избыточной массы тела и ожирения в этом возрастном периоде не просто эстетическая проблема, а весомый фактор, повышающий вероятность развития возраст-ассоциированных заболеваний и снижающий качество жизни. Самым эффективным методом коррекции состояний, ассоциированных с эстрогенным дефицитом при ПНЯ, а также в пери- и постменопаузе, по-прежнему является МГТ. Однако имеются ограничения для ее назначения при наличии ожирения. Борьба с ожирением в условиях гипоэстрогенемии требует комплексного и индивидуального подхода, включающего многокомпонентное изменение образа жизни, патогенетически обоснованную медикаментозную терапию, а в некоторых случаях и бариатрические операции. Выбор терапевтической стратегии лечения должен быть индивидуальным, с учетом противопоказаний и потенциальных рисков применения препаратов под контролем профильного специалиста. В качестве вспомогательного метода эффективной коррекции ожирения возможно применение мультиагониста ГПП-1/ГИП тирзепатида.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ:

Ярмолинская Мария Игоревна — д.м.н., профессор, профессор РАН, заслуженный деятель науки Российской Федерации, заведующая отделом гинекологии и эндокринологии, руководитель центра «Диагностика и лечение эндометриоза» ФГБНУ «НИИ АГиР им. Д.О. Отта»; 199034, Россия, г. Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3; профессор кафедры акушерства и гинекологии, ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России; 191015, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41; ORCID iD 0000-0002-6551-4147

Черкашина Софья Андреевна — врач консультативно-диагностического отделения № 2 ФГБНУ «НИИ АГиР им. Д.О. Отта»; 199034, Россия, г. Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3; ORCID iD 0009-0005-7208-3575

Конопако Екатерина Алексеевна — ординатор ФГБНУ «НИИ АГиР им. Д.О. Отта»; 199034, Россия, г. Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3; ORCID iD 0009-0009-0788-5853

Контактная информация: Ярмолинская Мария Игоревна, e-mail: m.yarmolinskaya@gmail.com

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 02.10.2025.

Поступила после рецензирования 27.10.2025.

Принята в печать 21.11.2025.

ABOUT THE AUTHORS:

Maria I. Yarmolinskaya — Dr. Sc. (Med.), Professor, Professor of the Russian Academy of Sciences, Honored Scientist of the Russian Federation, Head of the Department of Gynecology and Endocrinology, Head of the Center for Diagnosis and Treatment of Endometriosis, D.O. Ott Research Institute of Obstetrics, Gynecology, and Reproduction; 3, Mendeleevskaya line, St. Petersburg, 199034, Russian Federation; Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology, North Western State Medical University named after I.I. Mechnikov; 41, Kirochnaya str., St. Petersburg, 191015, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-6551-4147

Sofiya A. Cherkashina — Doctor, Consultative and Diagnostic Department No. 2, D.O. Ott Research Institute of Obstetrics, Gynecology, and Reproduction; 3, Mendeleevskaya line, St. Petersburg, 199034, Russian Federation; ORCID iD 0009-0005-7208-3575

Ekaterina A. Konopako — Resident Physician, D.O. Ott Research Institute of Obstetrics, Gynecology, and Reproduction; 3, Mendeleevskaya line, St. Petersburg, 199034, Russian Federation; ORCID iD 0009-0009-0788-5853

Contact information: Maria I. Yarmolinskaya, e-mail: m.yarmolinskaya@gmail.com

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 02.10.2025.

Revised 27.10.2025.

Accepted 21.11.2025.

¹Общая характеристика лекарственного препарата Седжаро®. Регистрационный номер: ЛП-№(009704)-(РГ-RU) (Электронный ресурс.) URL: https://lk.regmed.ru/Register/EAEU_SmPC (дата обращения: 08.09.2025).

1. Окладников С.М., Иванова А.М.. Моруга А.С. и др. Женщины и мужчины России: статистический сборник. М.; 2024.Okladnikov S.M., Ivanova A.M.. Moruga A.S. et al. Women and men of Russia: statistical collection. M.; 2024 (in Russ.).
2. Voedisch A.J., Dunsmoor-Su R., Kasirsky J. Menopause: A Global Perspective and Clinical Guide for Practice. Clin Obstet Gynecol. 2021;64:528–554. DOI: 10.1097/GRF.0000000000000639
3. Алферова В.И., Мустафина С.В. Распространенность ожирения во взрослой популяции Российской Федерации (обзор литературы). Ожирение и метаболизм. 2022;19:96–105.Alferova V.I., Mustafina S.V. The prevalence of obesity in the adult population of the Russian Federation (literature review). Obesity and metabolism. 2022;19:96–105 (in Russ.). DOI: 10.14341/omet12809
4. Knight M.G., Anekwe C., Washington K. et al. Weight regulation in menopause. Menopause. 2021;28:960–965. DOI: 10.1097/GME.0000000000001792
5. Pogodziński D., Ostrowska L., Smarkusz-Zarzecka J. et al. Secretome of Adipose Tissue as the Key to Understanding the Endocrine Function of Adipose Tissue. Int J Mol Sci. 2022;23(4):2309. DOI: 10.3390/ijms23042309
6. Kahn D., Macias E., Zarini S. et al. Exploring Visceral and Subcutaneous Adipose Tissue Secretomes in Human Obesity: Implications for Metabolic Disease. Endocrinology. 2022;163:bqac140. DOI: 10.1210/endocr/bqac140
7. Karvonen-Gutierrez C., Kim C. Association of mid-life changes in body size, body composition and obesity status with the menopausal transition. Healthcare (Basel). 2016;4(3):42. DOI: 10.3390/healthcare4030042
8. Tao Z., Zheng L.D., Smith C. et al. Estradiol signaling mediates gender difference in visceral adiposity via autophagy article. Cell Death Dis. 2018;9(3):309. DOI: 10.1038/s41419-018-0372-9
9. El Khoudary S.R., Greendale G., Crawford S.L. et al. The menopause transition and women's health at midlife: A progress report fr om the Study of Women's Health across the Nation (SWAN). Menopause. 2019;26:1213–1227. DOI: 10.1097/GME.0000000000001424
10. Дудинская Е.Н., Мачехина Л.В., Онучина Ю.С. Метаболический синдром у пожилых лиц. Российский кардиологический журнал. 2025;30(1S):6542. DOI: 10.15829/1560-4071-2025-6542Dudinskaya E.N., Matchekhina L.V., Onuchina Yu.S. Metabolic syndrome in the elderly. Russian Journal of Cardiology. 2025;30:6542 (in Russ.). DOI: 10.15829/1560-4071-2025-6542
11. Thurston R.C., Chang Y., Mancuso P. et al. Adipokines, adiposity, and vasomotor symptoms during the menopause transition: Findings from the Study of Women's Health Across the Nation. Fertil Steril. 2013;100(3):793–800. DOI: 10.1016/j.fertnstert.2013.05.005
12. Baker F.C., De Zambotti M., Colrain I.M. et al. Sleep problems during the menopausal transition: Prevalence, impact, and management challenges. Nat Sci Sleep. 2018;10:73–95. DOI: 10.2147/NSS.S125807
13. Alzueta E., Menghini L., Volpe L. et al. Navigating menopause at work: a preliminary study about challenges and support systems. Menopause. 2024;31(4):258–265. DOI: 10.1097/GME.0000000000002333
14. Mervosh N., Devi G. Estrogen, menopause, and Alzheimer's disease: understanding the link to cognitive decline in women. Front Mol Biosci. 2025;12:1634302. DOI: 10.3389/fmolb.2025.1634302
15. David P.S., Kling J.M., Vegunta S. et al. Vasomotor symptoms in women over 60: Results from the Data Registry on Experiences of Aging, Menopause, and Sexuality (DREAMS). Menopause. 2018;25(10):1105–1109. DOI: 10.1097/GME.0000000000001126
16. Gombert-Labedens M., Vesterdorf K., Fuller A. et al. Effects of menopause on temperature regulation. Temperature. 2025;12:92–132. DOI: 10.1080/23328940.2025.2484499
17. Geraci A., Calvani R., Ferri E. et al. Sarcopenia and Menopause: The Role of Estradiol. Front Endocrinol (Lausanne). 2021;12:682012. DOI: 10.3389/fendo.2021.682012
18. Эседова А.Э., Уруджева Н.Г., Ильина И.Ю. Менопаузальный метаболический синдром и риски назначения менопаузальной гормональной терапии. Пути решения. РМЖ. Мать и дитя. 2020;3(4):260–266. DOI: 10.32364/2618-8430-2020-3-4-260-266Esedova A.E., Urudzheva N.G., Il'ina I.Yu. Menopausal metabolic syndrome and the risks of menopausal hormone therapy: the solutions. Russian Journal of Woman and Child Health. 2020;3:260–266 (in Russ.). DOI: 10.32364/2618-8430-2020-3-4-260-266
19. Апетов С.С., Апетова В.В. Роль менопаузальной гормональной терапии в профилактике сахарного диабета 2-го типа у женщин в постменопаузе. Фарматека. 2022;4:26–32. DOI: 10.18565/pharmateca.2022.4.26-32Apetov S.S., Apetova V.V. The role of menopausal hormone therapy in the prevention of type 2 diabetes melltus in postmenopausal women. Pharmateca. 2022;4:26–32 (in Russ.). DOI: 10.18565/pharmateca.2022.4.26-32
20. Panay N., Anderson R.A., Bennie A. et al. Evidence-based guideline: premature ovarian insufficiency. Climacteric. 2024;27:510–520. DOI: 10.1080/13697137.2024.2423213
21. Kulaksizoglu M., Ipekci S.H., Kebapcilar L. et al. Risk factors for diabetes mellitus in women with primary ovarian insufficiency. Biol Trace Elem Res. 2013;154:313–320. DOI: 10.1007/s12011-013-9738-0
22. Avgerinos K.I., Spyrou N., Mantzoros C.S., Dalamaga M. Obesity and cancer risk: Emerging biological mechanisms and perspectives. Metabolism. 2019;92:121–135. DOI: 10.1016/j.metabol.2018.11.001
23. Tong Y., Zhou T., Kong Y. et al. Causal impact of obesity class stratification and endometrial cancer subtypes: an integrated Mendelian randomization and Global Burden of Disease Study 2021 analysis. Int J Surg. 2025;111:6783–6801. DOI: 10.1097/JS9.0000000000002883
24. Raglan O., Kalliala I., Markozannes G. et al. Risk factors for endometrial cancer: An umbrella review of the literature. Int J Cancer. 2019;145(7):1719–1730. DOI: 10.1002/ijc.31961
25. Оразов М.Р., Михалева Л.М., Муллина И.А. и др. Патогенез рецидивирующей гиперплазии без атипии. Трудный пациент. 2021;19:36–9.Orazov M.R., Mikhaleva L.M., Mullina I.A. et al. Pathogenesis of recurrent hyperplasia without atypia. Difficult patient. 2021;19:36–39 (in Russ.).
26. Nahmias-Blank D., Maimon O., Meirovitz A. et al. Excess body weight and postmenopausal breast cancer: Emerging molecular mechanisms and perspectives. Semin Cancer Biol. 2023;96:26–35. DOI: 10.1016/j.semcancer.2023.09.003
27. Lee K., Kruper L., Dieli-Conwright C.M., Mortimer J.E. The Impact of Obesity on Breast Cancer Diagnosis and Treatment. Curr Oncol Rep. 2019;21(5):41. DOI: 10.1007/s11912-019-0787-1
28. Трошина Е.А., Румянцев П.О., Алташина М.В. и др. Влияние избыточной массы тела и ожирения на факторы риска развития рака молочной железы у женщин в постменопаузе. Ожирение и метаболизм. 2012;9(3):3–10. DOI: 10.14341/2071-8713-4965Troshina E.A., Rumyantsev P.O., Altashina M.V. et al. An impact of overweight and obesity on the risk factors for breast cancer in postmenopausal women. Obesity and Metabolism. 2012;9:3–10 (in Russ.). DOI: 10.14341/2071-8713-4965
29. Thompson W.G., Cook D.A., Clark M.M. et al. Treatment of Obesity. Mayo Clin Proc. 2007;82:93–102. DOI: 10.4065/82.1.93
30. Lowe D.A., Wu N., Rohdin-Bibby L. et al. Effects of Time-Restricted Eating on Weight Loss and Other Metabolic Parameters in Women and Men with Overweight and Obesity: The TREAT Randomized Clinical Trial. JAMA Intern Med. 2020;180(11):1491–1499. DOI: 10.1001/jamainternmed.2020.4153
31. Koliaki C., Spinos T., Spinou M. et al. Defining the optimal dietary approach for safe, effective and sustainable weight loss in overweight and obese adults. Healthcare (Basel). 2018;6(3):73. DOI: 10.3390/healthcare6030073
32. Liu Y., Mao S., Xie W. et al. Relationship between physical activity and abdominal obesity and metabolic markers in postmenopausal women. Sci Rep. 2024;14:26496. DOI: 10.1038/s41598-024-77900-x
33. Khalafi M., Habibi Maleki A., Sakhaei M.H. et al. The effects of exercise training on body composition in postmenopausal women: a systematic review and meta-analysis. Front Endocrinol (Lausanne). 2023;14:1183765. DOI: 10.3389/fendo.2023.1183765
34. Lobo R.A., Gompel A. Management of menopause: a view towards prevention. Lancet Diabetes Endocrinol. 2022;10(6):457–470. DOI: 10.1016/S2213-8587(21)00269-2
35. Anagnostis P., Paschou S.A., Katsiki N. et al. Menopausal Hormone Therapy and Cardiovascular Risk: Wh ere are we Now? Curr Vasc Pharmacol. 2018;17(6):564–572. DOI: 10.2174/1570161116666180709095348
36. Hurtado M.D., Tama E., Fansa S. et al. Weight loss response to semaglutide in postmenopausal women with and without hormone therapy use. Menopause. 2024;31(4):266–274. DOI: 10.1097/GME.0000000000002310
37. Шляхто Е.В., Дедов И.И., Серов В.Н. и др. Российские критерии приемлемости назначения менопаузальной гормональной терапии пациенткам с сердечно-сосудистыми и метаболическими заболеваниями. Согласительный документ Российского кардиологического общества, Российского общества акушеров-гинекологов, Российской ассоциации эндокринологов, Евразийской ассоциации терапевтов, Ассоциации флебологов России, Российского научного медицинского общества терапевтов, Российской ассоциации геронтологов и гериатров, Российского общества специалистов по гинекологической эндокринологии и менопаузе. Акушерство и гинекология. 2025;10:193–221. DOI: 10.18565/aig.2025.308Shlyakhto E.V., Dedov I.I., Serov V.N. et al. Russian eligibility criteria for menopausal hormone therapy in patients with cardiovascular and metabolic diseases. Consensus document of the Russian Society of Cardiology, Russian Society of Obstetricians and Gynecologists, Russian Association of Endocrinologists, Eurasian Association of Therapists, Russian Phlebological Association, Russian Scientific Medical Society of Therapists, Russian Association of Gerontologists and Geriatricians, Russian Society of Gynecological Endocrinology and Menopause Specialists. Obstetrics and Gynecology. 2025;(10):193–221 (in Russ.). DOI: 10.18565/aig.2025.308
38. Moiz A., Filion K.B., Tsoukas M.A. et al. The expanding role of GLP-1 receptor agonists: a narrative review of current evidence and future directions. EClinicalMedicine. 2025;86:103363. DOI: 10.1016/j.eclinm.2025.103363
39. Moiz A., Filion K.B., Toutounchi H. et al. Efficacy and Safety of Glucagon-Like Peptide-1 Receptor Agonists for Weight Loss Among Adults Without Diabetes. Ann Intern Med. 2025;178:199–217. DOI: 10.7326/ANNALS-24-01590
40. Zhao X., Wang M., Wen Z. et al. GLP-1 Receptor Agonists: Beyond Their Pancreatic Effects. Front Endocrinol (Lausanne). 2021;12:721135. DOI: 10.3389/fendo.2021.721135
41. Lincoff A.M., Brown-Frandsen K., Colhoun H.M. et al. Semaglutide and Cardiovascular Outcomes in Obesity without Diabetes. N Engl J Med. 2023;389(24):2221–2232. DOI: 10.1056/nejmoa2307563
42. Perkovic V., Tuttle K.R., Rossing P. et al. Effects of Semaglutide on Chronic Kidney Disease in Patients with Type 2 Diabetes. N Engl J Med. 2024;391:109–121. DOI: 10.1056/NEJMoa2403347
43. Bandyopadhyay S., Das S., Samajdar S.S. et al. Role of semaglutide in the treatment of nonalcoholic fatty liver disease or non-alcoholic steatohepatitis: A systematic review and meta-analysis. Diabetes Metab Syndr. 2023;17(10):102849. DOI: 10.1016/j.dsx.2023.102849
44. Goldberg A., Graca S., Liu J. et al. Anti-obesity pharmacological agents for polycystic ovary syndrome: A systematic review and meta-analysis to inform the 2023 international evidence-based guideline. Obes Rev. 2024;25(5):e13704. DOI: 10.1111/obr.13704
45. Sodhi M., Rezaeianzadeh R., Kezouh A. et al. Risk of Gastrointestinal Adverse Events Associated With Glucagon-Like Peptide-1 Receptor Agonists for Weight Loss. JAMA. 2023;330(18):1795–1797. DOI: 10.1001/jama.2023.19574
46. Jastreboff A.M., Aronne L.J., Ahmad N.N. et al. Tirzepatide Once Weekly for the Treatment of Obesity. N Engl J Med. 2022;387(3):205–216. DOI: 10.1056/nejmoa2206038
47. Regmi A., Aihara E., Christe M.E. et al. Tirzepatide modulates the regulation of adipocyte nutrient metabolism through long-acting activation of the GIP receptor. Cell Metab. 2024;36:1534–1549.e7. DOI: 10.1016/j.cmet.2024.05.010
48. Anderson S.L., Marrs J.C. Tirzepatide for type 2 diabetes. Drugs Context. 2023;12:2023-6-1. DOI: 10.7573/dic.2023-6-1
49. Coskun T., Sloop K.W., Loghin C. et al. LY3298176, a novel dual GIP and GLP-1 receptor agonist for the treatment of type 2 diabetes mellitus: From discovery to clinical proof of concept. Mol Metab. 2018;18:3–14. DOI: 10.1016/j.molmet.2018.09.009
50. Willard F.S., Douros J.D., Gabe M.B.N. et al. Tirzepatide is an imbalanced and biased dual GIP and GLP-1 receptor agonist. JCI Insight. 2020;5(17):e140532. DOI: 10.1172/jci.insight.140532
51. Луговик И.А., Бабина А.В., Арутюнян С.С. и др. Первый дженерик тирзепатида GP30931: физико-химическое и биологическое сходство с референтным лекарственным средством. Разработка и регистрация лекарственных средств. 2025;14(2):54–74. DOI: 10.33380/2305-2066-2025-14-2-2084Lugovik I.A., Babina A.V., Arutyunyan S.S. et al. The first generic tirzepatide GP30931: physicochemical and biological similarity to the reference drug. Drug Development & Registration. 2025;14(2):54–74 (in Russ.). DOI: 10.33380/2305-2066-2025-14-2-2084
52. Mukherjee A., Ghaem-Maghami S., Syed A.A. Use of incretin-based therapies in women using hormone replacement therapy (HRT). Post Reprod Health. 2025;31:127–131. DOI: 10.1177/20533691251343069