Виды и распространенность психических расстройств у больных акромегалией

Импакт фактор - 0,651*

*Импакт фактор за 2018 г. по данным РИНЦ

Ключевые слова
Похожие статьи в журнале РМЖ

Читайте в новом номере

Антиплагиат
Регулярные выпуски «РМЖ» №1 от 27.02.2017 стр. 18-23
Рубрика: Эндокринология
Психические расстройства (ПР) часто отмечаются у больных с аденомами гипофиза, однако данные об их частоте и структуре у больных акромегалией скудны и противоречивы.
Цель: изучить виды и распространенность ПР в репрезентативной выборке больных акромегалией. 
Материал и методы: в данное исследование поперечного типа было последовательно набрано 115 пациентов с акромегалией (95 женщин и 20 мужчин от 21 года до 78 лет), составлявших 71,5% от всех больных акромегалией в регистре Московской области. Диагноз «акромегалия/соматотропинома» подтверждали в соответствии с текущими клиническими рекомендациями на основании лабораторных данных (уровень СТГ, ИРФ-1 в сыворотке) и МРТ гипофиза. Все больные были консультированы психиатром, диагнозы ПР ставили по критериям МКБ-10 с помощью структурированного психиатрического интервью CIDI. Также применялись краткая шкала оценки психического статуса (MMSE) и шкала самоотчета для выявления гипоманиакальных состояний в анамнезе – HCL-32.
Результаты: ПР выявлены у 79,1% обследуемых. Аффективные расстройства отмечались у 53% больных, из них расстройства биполярного спектра – у 35,7%, органические ПР диагностированы у 46,1%, расстройства шизофренического спектра – у 5,2%. Прослеживалась зависимость органических ПР от возраста больных и числа сопутствующих соматических заболеваний. Частота невротических, тревожных и стрессовых расстройств была ниже, чем обычно для пациентов с хроническими соматическими заболеваниями.
Выводы: подавляющее большинство больных акромегалией имеют ПР, виды и частота которых уникальны для данного заболевания. Показатели распространенности расстройств биполярного и шизофренического спектра во много раз превышают популяционные, что позволяет предполагать участие дофаминергических структур ЦНС как потенциального общего нарушения при акромегалии и данных видах психических болезней. 

Ключевые слова: акромегалия, психоэндокринология, биполярное аффективное расстройство, шизофрения, органические психические расстройства.

Для цитирования: Старостина Е.Г., Бобров А.Е., Александрова М.М. Виды и распространенность психических расстройств у больных акромегалией. РМЖ. 2017;1:18-23.
Types and prevalence of mental disorders in patients with acromegaly
Starostina E.G 1., Bobrov A.E. 2, Alexandrova M.M. 3

1 M.F. Vladimirskiy Moscow Regional Clinical and Research Institute, Moscow
2 Federal Medical Research Center of psychiatry and narcology named after V.P. Serbsky, Moscow
3 Russian National Research Medical University named after N.I. Pirogov, Moscow

Mental disorders are frequently seen in patients with pituitary adenomas; however, data on their types and prevalence in patients with acromegaly are scarce and controversial.
Aim: to study types and prevalence rates of mental disorders in a representative sample of patients with acromegaly. 
Methods: One hundred and fifteen (115) patients with acromegaly (95 female and 20 male, aged from 21 to 78) that represented 71,5% of the Registry on acromegaly in the Moscow region, were consecutively recruited into this cross-sectional study we consecutively recruited. The diagnosis of acromegaly / somatotropinoma was confirmed according to the current guidelines based on laboratory data (serum growth hormone and insulin-like growth factor 1) and brain MRI. All patients were seen by a psychiatrist; mental disorders were diagnosed with ICD-10 criteria using a structured psychiatric interview (CIDI). Additionally, Mini-Mental State Examination scale and Hypomania-Checklist (HCL-32) were used.
Results: Mental disorders were diagnosed in 79,1% of patients. Affective disorders were found in 53% of patients, with bipolar spectrum disorders in 35,7%. Organic mental disorders were identified in 46,1%, schizophrenia spectrum disorders, in 5,2%. There was an association between organic mental disorders and patient’s age and number of somatic comorbidities. Prevalence of neurotic, anxiety and stress disorders was lower than is commonly seen in patients with chronic somatic diseases.
Conclusion: The vast majority of patients with acromegaly have mental disorders, with their types and prevalence being unique for this disease. Prevalence rates of bipolar and schizophrenic spectrum disorders are manifold higher than those in the population, that suggests that dopaminergic transmission in the CNS might contribute as a potential common abnormality in acromegaly and these categories of mental disease.

Key words: acromegaly, psychoendocrinology, bipolar disorder, schizophrenia, organic mental disorder.
For citation: Starostina E.G., Bobrov A.E., Alexandrova M.M. Types and prevalence of mental disorders in patients with acromegaly // RMJ. 2017. № 1. P. 18–23.

В статье рассмотрены виды и распространенность психических расстройств у больных акромегалией

    Акромегалия – относительно редкая патология с распространенностью от 30 до 100 случаев на 1 млн человек, медико-социальное значение которой обусловлено тяжестью течения и высокой смертностью, до 10 раз превышающей популяционную [1]. Проблемы коморбидности эндокринопатий и психических расстройств (ПР) привлекают внимание исследователей в связи с рядом возможных общих патогенетических механизмов, сложностью дифференциальной диагностики соматических симптомов ПР и эндокринных заболеваний, влиянием ПР на эффективность лечения основного эндокринного заболевания [2–5]. 
    Состояние психической сферы у больных акромегалией изучено плохо. Ранние работы указывали на относительно частое наличие ПР у больных акромегалией [6–8], однако их сложно интерпретировать ввиду недостаточной верификации диагноза акромегалии, не указанного или малого числа обследованных больных, отсутствия единого методологического подхода к систематизации нозологических форм. В последующем появлялись единичные, причем весьма противоречивые публикации о состоянии психической сферы при акромегалии. Если одни авторы приходили к заключению, что у больных акромегалией частота ПР не повышена [9], то другие, напротив, указывали на высокую распространенность различных психопатологических изменений, включая патологию личности и некоторые когнитивные нарушения [10–13]. В подавляющем большинстве этих работ психический статус оценивался лишь с помощью шкал и опросников, а клинические диагнозы ПР не устанавливались и не анализировались. Лишь одно исследование Sievers et al. [14] включало диагностику ПР по результатам структурированного клинико-психиатрического интервью и содержало анализ именно нозологических форм ПР у 81 больного акромегалией в сравнении с таковыми у больных с другими соматическими заболеваниями и с популяционной выборкой здоровых людей, хотя в публикации авторы ограничились представлением данных лишь о расстройствах настроения. Было установлено, что у больных акромегалией частота ПР на протяжении жизни значимо выше, чем у больных другими хроническими соматическими заболеваниями (соответственно 34,6% и 21,4%; отношение шансов (ОШ) 2,0; 95% ДИ 1,2–3,2) и у соматически здоровых лиц (11,1%; ОШ 4,4; 95% ДИ 2,3–8,7). Среди выявленных ПР преобладали большая депрессия и дистимия (более мягкий вариант длительно протекающей депрессии); анамнестические данные указывали на то, что они начинались в то время, когда в организме больного предположительно уже имелся повышенный уровень соматотропного гормона (СТГ). Интересно, что в литературе описано также около 10 казуистических случаев сочетания акромегалии и расстройств шизофренического спектра [15–21]; остается неясным, существует ли в действительности ассоциация между двумя этими группами заболеваний или же к развитию СТГ-секретирующей опухоли гипофиза предрасполагает длительное применение нейролептиков, влияющих на систему дофамина в ЦНС.
    Таким образом, психическая сфера больных акромегалией изучена недостаточно, а имеющиеся данные противоречивы. Между тем исследование этого вопроса представляется актуальным уже потому, что доклинические исследования указывают на возможное влияние СТГ и инсулиноподобного ростового фактора 1 (ИРФ-1) на функционирование и развитие головного мозга, включая дифференцировку клеток, подавление их апоптоза, медиаторное воздействие на разные фазы жизненного цикла нейронов и модуляцию иммунного ответа [22, 23]. Рецепторы к СТГ найдены в различных участках головного мозга, не относящихся к классической оси СТГ – ИРФ-1 (гиппокамп, путамен и др.) [24]. Некоторые из этих анатомических структур ЦНС играют важную роль в когнитивном функционировании и, имея нейрональные связи с лимбической системой и лобной долей, могут влиять на психический статус и личностные особенности пациентов. 
    Цель нашего исследования: установление видов и распространенности ПР в сплошной выборке больных акромегалией и анализ ассоциации ПР с некоторыми клинико-лабораторными характеристиками этого эндокринного заболевания. 

    Материал и методы

    В данное исследование поперечного типа последовательно набирали всех больных, находившихся в отделении эндокринологии ГБУЗ МО МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского с диагнозом «акромегалия», верифицированным в соответствии с существующим алгоритмом [1]. Единственным критерием исключения из исследования был отказ больного от психиатрического обследования (1 человек). 
    В исследование вошли в общей сложности 115 пациентов (95 женщин и 20 мужчин) в возрасте 55,1±13,1 года (от 21 года до 78 лет). Все больные проходили обследование по клиническому стандарту, включая определение уровня СТГ и ИРФ-1 (гормональные исследования выполнялись иммуноферментным методом на анализаторе Immulite 2000, Diagnostic Products Corporation, США), а также МРТ гипофиза с контрастным усилением. У 33 больных имелась микроаденома, у 81 – макроаденома гипофиза; у 1 пациента аденома на МРТ не визуализировалась. 32 пациента из обследованных ранее не получали лечение по поводу акромегалии, а 83 пациента в период исследования продолжали или уже завершили лечение. Из них 75 больных получали медикаментозную терапию (только аналогами соматостатина – 54, только агонистами дофамина – 13, комбинированную – 8), а на момент обследования (в течение последнего месяца) активную медикаментозную терапию получали 52 пациента. Хирургическое лечение, преимущественно в виде транссфеноидальной аденомэктомии гипофиза, ранее было выполнено 39 больным, лучевое лечение – 14. Общее число больных на разных видах лечения превышает 115, т. к. многие получали 2 и более вида лечения. К моменту обследования 27 (23,5%) человек имели контролируемую и 88 (76,5%) – неконтролируемую фазу акромегалии.
    У подавляющего большинства больных акромегалией имелось одно и более сопутствующих соматических заболеваний (табл. 1).

Таблица 1. Cопутствующие соматические заболевания у больных акромегалией (в порядке убывания частоты)

    Все больные были консультированы психиатром, который ставил диагнозы ПР по критериям МКБ-10 [25] с использованием валидизированной на русском языке Международной схемы диагностической беседы с больным (CIDI) [26]. Для углубленной оценки некоторых ПР использовались Краткая шкала оценки психического статуса (MMSE) и опросник самоотчета для выявления гипоманиакальных состояний в анамнезе HCL-32 [27]. Указанные методики позволяют оценивать не только текущий психический статус, но и ПР на протяжении жизни.
    Статистический анализ. Полученные данные обрабатывали методами описательной статистики с расчетом среднего значения и стандартного отклонения или медианы и интерквартильного диапазона (в зависимости от типа распределения данных). Статистическую значимость различий между группами оценивали с помощью t-критерия и критерия Манна – Уитни (в зависимости от типа распределения данных), а также теста хи-квадрат и точного теста Фишера при сравнении частот. За уровень статистической значимости принимали значение ошибки I рода альфа, равное 0,05.

    Результаты

   Все больные акромегалией в Московской области включаются в регистр больных акромегалией [28] и в обязательном порядке проходят обследование и лечение в отделении терапевтической эндокринологии ГБУЗ МО «МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского». Мы оценили психический статус у всех пациентов с акромегалией, находившихся на лечении в отделении кроме 1 случая отказа от обследования психиатра (сплошная выборка). На момент завершения набора 115 пациентов представляли собой большую часть регистра больных акромегалией (71,5%); по возрасту и по гендерному соотношению исследуемая группа подобна регистру больных акромегалией, что позволяет говорить о репрезентативности выборки. Этим она принципиально отличается от серии больных в упомянутом выше и считавшемся до последнего времени наиболее информативным исследовании Sievers et al. [14]. Эти авторы пригласили на психиатрическое обследование 145 больных акромегалией, которые за последние 6 лет лечились в двух крупных клиниках Мюнхена, однако согласились на обследование всего 56% пациентов; таким образом, выборка немецких авторов не была ни сплошной, ни репрезентативной.
    Результаты клинико-психопатологического обследования больных акромегалией приведены в табл. 2. У подавляющего большинства больных акромегалией – 91 из 115 (79,1%) – были выявлены ПР. В таблице представлены результаты двух типов анализа частоты ПР. В крайней правой колонке дана суммарная распространенность каждого вида ПР. Однако у многих больных акромегалией было более одного диагноза, т. е. имелась психиатрическая коморбидность. Так, у 37 больных было диагностировано по 2 разных ПР, у 7 – по 3, еще у 10 – по 4 и более. В такой ситуации принято выделять ведущий диагноз, который в наибольшей степени определяет состояние психической сферы конкретного пациента, имеет наиболее выраженные клинические проявления, или связанные с ними нарушения функционирования, или в наибольшей степени влияет на прогноз. 

Таблица 2. Распределение диагнозов психических расстройств у больных акромегалией

    Как по суммарной распространенности, так и в качестве ведущего ПР у больных акромегалией чаще всего выявлялись патологии аффективного спектра (син.: расстройства настроения) (43,5%). Наиболее распространенными из них были различные варианты биполярного аффективного расстройства (БАР). Классическим БАР I типа с чередованием маниакальных и депрессивных фаз страдали 3 пациента, диагноз «БАР II типа» установлен у 11 пациентов [29], БАР II типа характеризуется чередованием депрессивных фаз с гипоманиакальными (т. е. не достигающими выраженности мании). Депрессии при этом чаще нетяжелые, но затяжные, а в клинической картине гипоманиакальных состояний преобладет стойкое благодушие, завышенная самооценка, необоснованный оптимизм, укорочение сна, повышенная активность, гневливость, импульсивность и усиление либидо. 
    Помимо БАР, в общую группу расстройств биполярного спектра (РБС) были отнесены циклотимии и ряд расстройств, вошедших в категорию «другие биполярные расстройства». У большинства из последних, наряду с хроническими гипоманиакальными состояниями в анамнезе, возникали эпизоды клинически очерченной депрессии, как правило, неглубокой и атипичной, что позволяло отнести эти случаи к БАР IV типа [29].
    Различий в частоте выявления РБС у больных с активной и контролируемой фазами акромегалии не выявлено. Уровни СТГ и ИРФ-1 у больных с РБС и без РБС также не различались. Какие-либо ассоциации между РБС и различными экзогенными факторами и биологическими характеристиками пациентов отсутствовали. 
    Таким образом, суммарная распространенность РБС у больных акромегалией составила 33,7%, что в разы превышает популяционные показатели, которые характеризуются большим разбросом, но в среднем составляют 2–3% [30]. Частота РБС в нашем исследовании также существенно превышает таковую у больных акромегалией в упоминавшейся выше наиболее крупной работе Sievers et al. [14]. Хотя немецкие авторы выявили достаточно высокую частоту аффективных расстройств при акромегалии (от 21,0% – текущая частота до 34,6% – прижизненная частота), она была обусловлена в основном увеличением частоты депрессий, а не РБС. Подобное расхождение можно объяснить тем, что в дополнение к международной схеме диагностической беседы с больным CIDI [26], которую использовали и мы, и Sievers et al. и которая недостаточно чувствительна для выявления гипомании, циклотимии и гипертимии, мы применяли шкалу HCL-32 для оценки гипоманий в анамнезе. Это позволило нам выявить случаи БАР II и IV типа, которые в исследовании Sievers et al. могли быть не идентифицированы или отнесены к депрессиям. 
    Механизм потенциальной ассоциации РБС и акромегалии остается неясным. По данным литературы, у больных БАР без акромегалии уровни ИРФ-1 (но не СТГ) в сыворотке значимо выше, чем у здоровых лиц, причем высокие концентрации ИРФ-1 отмечаются у 32% больных БАР [31]. Повышение ИРФ-1 в сыворотке при БАР, которое сохранялось даже после лечения расстройства, подтверждено в последнем метаанализе Tu et al. [32]. В нашем исследовании уровни ИРФ-1 у больных акромегалией с РБС не превышали таковые у больных акромегалией без РБС, но это можно объяснить тем, что: 1) ИРФ-1 так или иначе повышен как лабораторный симптом акромегалии, и на этом фоне его потенциальное повышение, обусловленное БАР, выявить проблематично; 2) в исследовании мы определяли уровень ИРФ-1 однократно на момент психиатрического обследования и не имели данных об этом показателе на момент дебюта РБС. В любом случае роль ИРФ-1 как возможного нейромедиатора РБС нуждается в дальнейшем изучении; он может оказаться маркером как акромегалии, так и РБС. Подчеркнем, что, судя по данным анамнеза, у многих наших больных РБС предшествовали задолго до манифестации акромегалии, и не исключено, что в будущем появятся новые данные, доказывающие роль РБС как потенциальных триггеров субтипов акромегалии.
    Можно предположить, что высокая частота аффективных расстройств связана с механическим воздействием соматотропиномы как таковой на лимбическую область и глубокие отделы префронтальной коры с последующим изменением настроения, поведения и личностного реагирования [33]. В таком случае у больных с макроаденомами указанные нарушения должны были быть выражены в большей степени, чем у больных с микроаденомами, но проведенное нами предварительное сравнение ПР у больных с микро- и макросоматотропиномами не выявило разницы в их видах и частоте встречаемости.
    Второе место по частоте среди ведущих диагнозов занимали органические ПР (ОПР) (46,1% суммарно и 16,6% как ведущие). В структуре их клинической картины важное место занимали признаки психоорганического синдрома, клиническая картина которого складывается из когнитивных, эмоциональных и астенических нарушений. Объективно подтвержденные нарушения памяти отмечались у подавляющего большинства пациентов с ОПР (92,3% случаев). При этом лишь у 2-х больных акромегалией они достигали степени легкой деменции (сосудистого и смешанного типа). У остальных больных когнитивная дисфункция выражалась в легких или умеренных нарушениях внимания, абстрактного мышления, счета, зрительно-пространственной координации. Кроме того, в клинической картине ОПР присутствовали симптомы психической утомляемости, эмоциональной лабильности и «недержания эмоций» (у 66% – плаксивость, раздражительность, быстрая смена настроения, у 62,6% – выраженная эксплозивность), а также психовегетативная симптоматика. 
    Выявленная высокая частота ОПР (46,1%) значимо превышает среднюю частоту непсихотических ОПР у больных соматических стационаров (34,4%; p=0,014) [34] и частоту ОПР у стационарных больных сахарным диабетом 2-го типа (29%; р=0,003) [35]. Может ли более высокая частота органического поражения головного мозга у больных акромегалией быть связана непосредственно с повышенным уровнем СТГ или ИРФ-1? Для ответа на этот вопрос мы сравнили частоту ОПР у больных с контролируемой и неконтролируемой фазой акромегалии (табл. 3) и не получили статистически значимой разницы ни для суммарной частоты ОПР, ни для частоты ОПР как ведущих диагнозов. Не было выявлено и разницы в уровне СТГ и ИРФ-1 у больных с ОПР и без ОПР.

Таблица 3. Частота органических психических расстройств в зависимости от фазы акромегалии и уровня ИРФ-1

    Таким образом, сама по себе гиперсекреция СТГ и высокие уровни ИРФ-1 не были ассоциированы с наличием ОПР у больных акромегалией, хотя поперечный характер исследования и сопоставление диагнозов со значениями гормонов только в одной временной точке не позволяют полностью исключить эту связь. С другой стороны, оказалось, что больные с ОПР были старше, чем пациенты без ОПР (62,4±10,5 и 50,1±13,0 года соответственно; р<0,05) и имели большее количество сопутствующих соматических заболеваний, включая те, которые могут вносить вклад в патогенез ОПР (соответственно 7,5±2,4 и 6,0±3,0 нозологий; р=0,001). Следовательно, можно предположить, что основная причина развития ОПР у больных акромегалией – сопутствующие соматические заболевания, в частности цереброваскулярная болезнь, дислипидемия и артериальная гипертония, частота которых при акромегалии очень высока (см. табл. 3). Это предположение, несомненно, нуждается в дальнейших доказательствах.
    Наконец, чрезвычайно интересной представляется выявленная в нашем исследовании высокая частота расстройств шизофренического спектра у больных акромегалией – 5,2% (см. табл. 2), что в 4–10 раз превышает популяционную частоту, равную 0,5–2% [36, 37]. До настоящего времени в литературе описывались изолированные случаи сочетания акромегалии с шизофренией; скрининг сплошных выборок больных акромегалией по этому вопросу не проводился. В работе Sievers et al. [14] частота шизофрении также не описана, возможно, потому, что обследованная группа была недостаточно велика для выявления редко встречающихся шизофренических расстройств; кроме того, выборка в работах этих авторов не была сплошной, это означает, в частности, что больные психозами могли из нее выпасть, не отозвавшись на приглашение участвовать в исследовании. 
    Мы полагаем, что высокая частота расстройств шизофренического круга у больных акромегалией не случайна. Для шизофрении характерны определенные структурные изменения в ЦНС и нарушения дофаминовой нейротрансмиссии, такие как усиление синтеза и высвобождения дофамина, повышение базальной концентрации дофамина в синапсах [38]. Препаратами первой линии для лечения шизофрении являются нейролептики, блокирующие D2-рецепторы дофамина [39]. На фоне применения нейролептиков описано образование опухолей гипофиза [40]. В подавляющем большинстве случаев это пролактиномы, но есть сообщение и о развитии даже соматотропиномы с клиникой акромегалии на фоне лечения рисперидоном [21]. Напротив, препараты – агонисты допамина, например бромокриптин, при назначении их больным акромегалией и шизофренией могут провоцировать обострение шизофрении [41]. Селективный агонист дофамина каберголин подавляет секрецию СТГ, приводя к нормализации уровней ИРФ-1 примерно у трети больных акромегалией [42]. Все эти факты, вместе взятые, позволяют предполагать, что ассоциация между расстройствами шизофренического спектра и акромегалией обусловлена несколькими патофизиологическими дофаминергическими механизмами, которые лежат в основе шизофрении (а может быть, связаны и с ее фармакотерапией) и одновременно могут участвовать в развитии соматотропином. Следует подчеркнуть, что среди обследованных нами больных акромегалией с расстройствами шизофренического типа во всех случаях первым дебютировало ПР, а нейролептики ранее получала лишь одна пациентка. В связи с этим нам представляется более вероятным, что механизм данной ассоциации больше обусловлен заболеванием, чем применением нейролептиков. 
    Что касается последней группы ПР – невротических, тревожных и связанных со стрессом, то, как и Sievers et al. [14], мы показали, что их распространенность у больных акромегалией невелика. Частота встречаемости генерализованного тревожного расстройства, фобий, панического и соматоформных расстройств существенно меньше, чем у пациентов с другими хроническими соматическими заболеваниями [35, 43]. Одно из возможных объяснений этому феномену заключается в том, что невротические расстройства у больных акромегалией отходят на второй план ввиду наличия у них ПР более глубокого регистра – биполярных, органических, шизофренических.
    Таким образом, на сегодня проведенное нами исследование является первым в мире сплошным скринингом на ПР у больных акромегалией, проведенным к тому же в самой большой и репрезентативной группе больных. Использованные в нем клинико-психопатологические и шкальные методы позволили надежно верифицировать диагнозы и оценить пожизненную распространенность ПР у больных акромегалией. Удалось показать не только высокую частоту ПР (79,1%), но и их весьма специфический спектр у этих больных, с многократным превышением популяционных показателей распространенности расстройств биполярного спектра и шизофрении, а также высокой частотой органических ПР. И если частоту последних еще можно объяснить, например, выраженной соматической полиморбидностью, то объяснение ассоциации акромегалии с РБС и шизофренией и шизофреноподобными состояниями следует искать в общности некоторых патофизиологических механизмов, относящихся к дофаминовой нейротрансмиссии и влиянию ИРФ-1 на соответствующие структуры ЦНС. Можно с уверенностью полагать, что высокая коморбидность акромегалии с указанными типами ПР связана именно с конкретными биохимическими изменениями в ЦНС, а не с механическим действием опухоли как таковой. Так, при другом типе опухолей гипофиза – пролактиномах – частота сопутствующих психических нарушений столь же высока (77%), однако спектр их совершенно иной, чем при соматотропиномах. При пролактиномах превалируют невротические (в частности, соматоформные) расстройства (55%), за ними следуют аффективные (19,4%), причем в основном монополярные депрессии, и, наконец, только 2,7% БАР (не выше популяционной частоты); расстройств шизофренического спектра не выявлено совсем [2]. Литературные данные по кортикотропиномам (болезнь Иценко – Кушинга) ограничены, но в большинстве своем указывают на наиболее высокую частоту монополярных затяжных депрессий у этих больных [44].
    Большая распространенность и уникальный спектр ПР при акромегалии позволяют считать психические нарушения еще одним видом ассоциированных с акромегалией заболеваний, наряду с сердечно-сосудистой патологией, сахарным диабетом и повышенным риском опухолей. Несмотря на высокую распространенность ПР у обследованных нами больных акромегалией, только 8 (7,0%) из них ранее обращались к психиатру или психотерапевту и лишь 6 (5,2%) когда-либо получали терапию психофармакологическими препаратами. Такой разрыв между потребностью в психиатрической помощи и реальным ее оказанием диктует насущную необходимость введения консультирования психиатром в алгоритм стандартного обследования всех больных акромегалией.

   Выводы

1. При сплошном клинико-психопатологическом скрининге репрезентативной группы больных акромегалией психические расстройства диагностированы у 79,1% больных (пожизненная распространенность), причем более чем у трети пациентов имелось более одного коморбидного психического расстройства. 
2. Наиболее распространенными были расстройства биполярного спектра (35,7% больных акромегалией), что существенно превышает аналогичный показатель в популяции. 
3. Распространенность расстройств шизофренического круга (5,2%) у больных акромегалией также многократно превышает популяционную, что может быть обусловлено заинтересованностью дофаминергических структур в патогенезе акромегалии и психозов. 
4. Органические психические расстройства (46,1%) не являются специфическими для больных акромегалией, но обнаруживаются у них чаще, чем у пациентов с другими хроническими соматическими заболеваниями, что обусловлено наличием у больных акромегалией многочисленных сопутствующими заболеваний.
5. Высокая распространенность и своеобразный спектр психических расстройств при акромегалии вместе с наличием ряда потенциальных общих патогенетических механизмов позволяют считать психические болезни еще одной группой заболеваний, ассоциированных с акромегалией.
Литература
1. Дедов И.И., Молитвословова Н.Н., Рожинская Л.Я., Мельниченко Г.А. Федеральные клинические рекомендации по клинике, диагностике, дифференциальной диагностике и методам лечения акромегалии // Проблемы эндокринологии. 2013. № 6. С. 4–18 [Dedov I.I., Molitvoslovova N.N., Rozhinskaja L.Ja., Mel'nichenko G.A. Federal'nye klinicheskie rekomendacii po klinike, diagnostike, differencial'noj diagnostike i metodam lechenija akromegalii // Problemy jendokrinologii. 2013. № 6. S. 4–18 (in Russian)].
2. Бобров А.Е., Мельниченко Г.А., Пятницкий Н.Ю., Бондаренко М.Г. Особенности психических состояний у больных с первичной гиперпролактинемией // Проблемы эндокринологии. 1995. 41(2). С. 22–25 [Bobrov A.E., Mel'nichenko G.A., Pjatnickij N.Ju., Bondarenko M.G. Osobennosti psihicheskih sostojanij u bol'nyh s pervichnoj giperprolaktinemiej // Problemy jendokrinologii. 1995. Т. 41(2). S. 22–25 (in Russian)].
3. Старостина Е.Г. Сахарный диабет и психические расстройства // Сахарный диабет: диагностика, лечение, профилактика / под ред. И.И. Дедова, М.В. Шестаковой. М.: Медицинское информационное агентство. 2011. С. 574–605 [Starostina E.G. Saharnyj diabet i psihicheskie rasstrojstva // Saharnyj diabet: diagnostika, lechenie, profilaktika / рod red. I.I. Dedova, M.V. Shestakovoj. M.: Medicinskoe informacionnoe agentstvo. 2011. S. 574–605 (in Russian)].
4. Старостина Е.Г. Психологические особенности и психические расстройства у лиц с морбидным ожирением // Морбидное ожирение / под ред. акад. РАН И.И. Дедова. М.: Медицинское информационное агентство. 2014. С. 230–259 [Starostina E.G. Psihologicheskie osobennosti i psihicheskie rasstrojstva u lic s morbidnym ozhireniem // Morbidnoe ozhirenie / рod red. akad. RAN I.I. Dedova. M.: Medicinskoe informacionnoe agentstvo. 2014. S. 230–259 (in Russian)].
5. Fornaro M., Iovieno N., Clementi N., Boscaro M., Paggi F., Balercia G., Fava M., Papakostas G.I. Diagnosis of co-morbid axis-I psychiatric disorders among women with newly diagnosed, untreated endocrine disorders // World J Biol Psychiatry. 2010. Vol. 11(8). P. 991–996.
6. Bleuler M. Endokrinologische Psychiatrie // Thieme 1954. 498 s.
7. Blickenstorfer E. Genealogy and psychopathology of 51 acromegaly patients // ActaEndocrinol (Copenh).1953. Vol. 13(2). Р. 123–137.
8. Орловская Д.Д. Общая характеристика психических расстройств при эндокринопатиях // Руководство по психиатрии. Т. 2. / под ред. А.В. Снежневского. М.: Медицина. 1983. Т. 2. С. 177–181 [Orlovskaja D.D. Obshhaja harakteristika psihicheskih rasstrojstv pri jendokrinopatijah // Rukovodstvo po psihiatrii. Т. 2 / pod red. A.V. Snezhnevskogo M.: Medicina. 1983. Т. 2. S. 177–181 (in Russian)].
9. Abed R.T., Clark J., Elbadawy M.H., Cliffe M.J. Psychiatric morbidity in acromegaly // Acta Psychiatrica Scandinavica. 1987. Vol. 75(6). P. 635–639.
10. Richert S., Strauss A., Fahlbusch R., Oeckler R., von Werder K. Psychopathologic symptoms and personality traits in patients with floridacromegaly // Schweiz Arch Neurol Psychiatr. 1987. Vol. 138(3). P. 61–86.
11. Pantanetti P., Sonino N., Arnaldi G., Boscaro M. Self image and quality of life in acromegaly // Pituitary. 2002. Vol. 5(1). P. 17–19.
12. Tiemensma J., Biermasz N.R., van der Mast R.C., Wassenaar M.J., Middelkoop H.A., Pereira A.M., Romijn J.A. Increased psychopathology and maladaptive personality traits, but normal cognitive functioning, in patients after long-term cure of acromegaly // J Clin Endocrinol Metab. 2010 Dec. Vol. 95(12). E392–402.
13. Brummelman P., Koerts J., Dullaart R.P., van den Berg G., Tucha O., Wolffenbuttel B.H., van Beek A.P. Effects of previous growth hormone excess and current medical treatment for acromegaly on cognition // European Jo of Clinical Investigation. 2012. Vol. 42(12). P. 1317–2134.
14. Sievers C., Dimopoulou C., Pfister H., Lieb R., Steffin B., Roemmler J. Prevalence of mental disorders in acromegaly: a cross-sectional study in 81 acromegalic patients // Clinical Endocrinology. 2009. Vol. 71. P. 691–701.
15. Iglesias P., Bernal C., Díez J. Curious cases: Acromegaly and schizophrenia: an incidental association? // Schizophr Bull. 2014. Vol. 40(4). P. 740–743.
16. Hofmann G. Demonstration of a case of schizophrenia in acromegaly // Wien Z Nervenheilkd Grenzgeb. 1953. Vol. 7. P. 244–251.
17. Schiffter R. Problems of schizophrenic-like psychoses in pituitary disorders // Psychiatr Clin (Basel). 1971. Vol. 4. P. 82–99.
18. Schulte D.B. Paranoid-hallucinatory psychoses in acromegaly // Schweiz Arch Neurol Neurochir Psychiatr. 1976. Vol. 118. P. 357–377.
19. Pinto D., Safeekh A.T., Trivedi M. Psychotic symptoms in acromegaly // Ind J Psychiatry. 2005. Vol. 47. P. 58–59.
20. Kannabiran M., Singh V., Grewal S. Acromegaly presenting as psychotic disorder in a patient with familial autosomal dominant polycystic kidney disease // Ger J Psychiatry. 2006. Vol. 9. P. 136–138.
21. Koroglu A., Hocaoglu C. Risperidone-induced acromegaly: a case report // Ther Adv Psychopharmacol. 2012. Vol. 2. P. 85–89.
22. Russo V.C., Gluckman P.D., Feldman E.L. et al. The insulin-like growth factor system and its pleiotropic functions in brain // Endocrine Reviews. Vol. 26. P. 916–943.
23. Sievers C., Schneider H.J. and Stalla G.K. Insulin-like growth factor-1 in plasma and brain: regulation in health and disease // Frontiers in Bioscience. 2008. Vol. 13. 85–99.
24. Lai Z., Roos P., Zhai O., Olsson Y., Fhölenhag K., Larsson C., Nyberg F. Age-related reduction of human growth hormone-binding sites in the human brain // Brain Res 1993. Vol. 621. P. 260–266.
25. Классификация болезней в психиатрии и наркологии. Пособие для врачей / под ред. М.М. Милевского. М.: Триада-Х. 2003. 184 с. [Klassifikacija boleznej v psihiatrii i narkologii. Posobie dlja vrachej // рod red. M.M. Milevskij. M.: Triada-H. 2003. 184 s. (in Russian)].
26. Robins L., Wing J., Wittchen H., Helzer J., Babor T., Burke J., Farmer A., Jablenski A., Pickens R., Regier D.A., Sartorius N., Towle L. The Composite International Diagnostic Interview: An Epidemiologic Instrument Suitable for Use in Conjunction With Different Diagnostic Systems and in Different Cultures // Arch Gen Psychiatry. 1988. Vol. 45(12). P. 1069–1077.
27. Мосолов С.Н., Ушкалова А.В., Костюкова Е.Г., Шафаренко А.А., Алфимов П.В., Костюкова А.Б., Курсаков А.А., Образцова Л.В. Валидизация российской версии опросника HCL-32 для выявления пациентов с биполярным аффективным расстройством II типа среди больных, наблюдающихся с диагнозом рекуррентного депрессивного эпизода // Социальная и клиническая психиатрия. 2015. Т. 25(1). C. 21–30 [Mosolov S.N., Ushkalova A.V., Kostjukova E.G., Shafarenko A.A., Alfimov P.V., Kostjukova A.B., Kursakov A.A., Obrazcova L.V. Validizacija rossijskoj versii oprosnika HCL-32 dlja vyjavlenija pacientov s bipoljarnym affektivnym rasstrojstvom II tipa sredi bol'nyh, nabljudajushhihsja s diagnozom rekurrentnogo depressivnogo jepizoda // Social'naja i klinicheskaja psihiatrija. 2015. Т. 25(1). S. 21–30 (in Russian)].
28. Древаль А.В., Камынина Т.С., Нечаева О.А., Покрамович Ю.Г. Московский областной регистр больных акромегалией // Проблемы эндокринологии. 2008. Т. 54(4). C. 27–31 [Dreval' A.V., Kamynina T.S., Nechaeva O.A., Pokramovich Ju.G. Moskovskij oblastnoj registr bol'nyh akromegaliej // Problemy jendokrinologii. 2008. Т. 54(4). S. 27–31 (in Russian)].
29. Akiskal H.S., Pinto O. The evolving bipolar spectrum. Prototypes I, II, III, and IV // Psychiatr Clin North Am., 1999. Vol. 22(3). P. 517–534.
30. Пантелеева Г.П. Аффективные заболевания: распространенность // Психиатрия. Руководство для врачей: в 2 т. / под ред. А.С. Тиганова. М.: Медицина. Т. 1. С. 643–646 [Panteleeva G.P. Affektivnye zabolevanija: rasprostranennost' // Psihiatrija. Rukovodstvo dlja vrachej: v 2 t. / pod red. A.S. Tiganova. M.: Medicina. T. 1. S. 643–646 (in Russian)].
31. Da Silva E.G., Pfaffenseller B., Walz J., Stertz L., Fries G., Rosa A.R., Magalhães P.V. Peripheral insulin-like growth factor 1 in bipolar disorder // Psychiatry Res. 2013. Vol. 250. P. 30–34.
32. Tu K.Y., Wu M.K., Chen Y.W., Lin P.Y., Wang H.Y., Wu C.K., Tseng P.T. Significantly Higher Peripheral Insulin-Like Growth Factor-1 Levels in Patients With Major Depressive Disorder or Bipolar Disorder Than in Healthy Controls: A Meta-Analysis and Review Under Guideline of PRISMA // Medicine (Baltimore). 2016. Vol. 95(4). e2411.
33. Weitzner M.A. Neuropsychiatry and pituitary disease: an overview // Psychotherapy and Psychosomatics. 1998. Vol. 67. P. 125–132.
34. Прокудин В.Н. Пятилетний опыт организации психотерапевтической, психиатрической и наркологической помощи в соматической больнице // Социальная и клиническая психиатрия. 2005. Т. 2. C. 73–78 [Prokudin V.N. Pjatiletnij opyt organizacii psihoterapevticheskoj, psihiatricheskoj i narkologicheskoj pomoshhi v somaticheskoj bol'nice // Social'naja i klinicheskaja psihiatrija. 2005. Т. 2. S. 73–78 (in Russian)].
35. Старостина Е.Г., Мошняга Е.Н., Володина М.Н., Малахова Т.С. Эпидемиология наиболее частых психических расстройств у больных сахарным диабетом // Альманах клинической медицины. 2014. № 32. C. 17–23 [Starostina E.G., Moshnjaga E.N., Volodina M.N., Malahova T.S. Jepidemiologija naibolee chastyh psihicheskih rasstrojstv u bol'nyh saharnym diabetom // Al'manah klinicheskoj mediciny. 2014. № 32. S. 17–23 (in Russian)].
36. Ротштейн В.Г. Эпидемиология психических болезней // Психиатрия. Руководство для врачей: в 2 т. / под ред. А.С. Тиганова. М.: Медицина. Т. 1. С. 110–119 [Rotshtejn V.G. Jepidemiologija psihicheskih boleznej // Psihiatrija. Rukovodstvo dlja vrachej: v dvuh tomah / pod red. A.S. Tiganova. M.: Medicina. T. 1. S. 110–119 (in Russian)].
37. Tandon R., Keshavan M.S., Nasrallah H.A. Schizophrenia, «justthefacts» whatweknowin 2008. 2. Epidemiology and etiology // Schizophr Res. 2008. Vol. 102. P. 1–18.
38. Van Os J., Kapur S. Schizophrenia // Lancet. 2009. Vol. 374. P. 635–645.
39. Kapur S., Agid O., Mizrahi R., Li M. How antipsychotics work-from receptors to reality // NeuroRx. 2006. Vol. 3. P. 10–21.
40. Szarfman A., Tonning J.M., Levine J.G., Doraiswamy P.M. Atypical antipsychotics and pituitary tumors: a pharmacovigilance study // Pharmacotherapy. 2006. Vol. 26. P. 748–758.
41. Procter A.W., Littlewood R., Fry A.H. Bromocriptine induced psychosis in acromegaly // Br Med J. 1983. Vol. 286. P. 50–51.
42. Sandret L., Maison P., Chanson P. Place of cabergoline in acromegaly: a meta-analysis // J Clin Endocrinol Metab. 2011. Vol. 96. P. 1327–1335.
43. Старостина Е.Г. Генерализованное тревожное расстройство и симптомы тревоги в общемедицинской практике // РМЖ. 2004. Т. 12. № 22. С. 1277–1283 [Starostina E.G. Generalizovannoe trevozhnoe rasstrojstvo i simptomy trevogi v obshhemedicinskoj praktike // Russkij medicinskij zhurnal. 2004. Т. 12. № 22. S. 1277–1283 (in Russian)].
44. Bratek A., Koźmin-Burzyńska A., Górniak E., Krysta K. Psychiatric disorders associated with Cushing's syndrome // Psychiatr Danub. 2015. Vol. 27. Suppl 1. S339–343.

Лицензия Creative Commons
Контент доступен под лицензией Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная.

Только для зарегистрированных пользователей

зарегистрироваться

Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Egis
Dr. Reddis
Зарегистрируйтесь сейчас и получите доступ к полезным сервисам:
  • Загрузка полнотекстовых версий журналов (PDF)
  • Подписка на актуальные медицинские новости
  • Список избранных статей по Вашей специальности
  • Анонсы конференций и многое другое

С нами уже 50 000 врачей из различных областей.
Присоединяйтесь!
Если Вы врач, ответьте на вопрос:
Дисфагия это:
Нажимая зарегистрироваться я даю согласие на обработку моих персональных данных
Если Вы уже зарегистрированы на сайте, введите свои данные:
Войти
Забыли пароль?
Забыли пароль?

Информация на данном сайте предназначена только для специалистов в сфере медицины, фармацевтики и здравоохранения.
Своим согласием Вы подтверждаете что являетесь специалистом в данной области.

Согласен