Внекостные эффекты витамина D (обзор литературы)

Ключевые слова
Похожие статьи в журнале РМЖ

Читайте в новом номере

Импакт фактор - 0,593*

*пятилетний ИФ по данным РИНЦ

Регулярные выпуски «РМЖ» №1 от 27.02.2017 стр. 53-56
Рубрика: Эндокринология

Для цитирования: Древаль А.В., Крюкова И.В., Барсуков И.А., Тевосян Л.Х. Внекостные эффекты витамина D (обзор литературы) // РМЖ. 2017. №1. С. 53-56
В последние десятилетия в мире проведены многочисленные клинические исследования по всестороннему изучению эффектов витамина D. Многие из них доказывают роль витамина D в снижении риска развития ряда заболеваний. Популяционные эпидемиологические исследования показали высокую распространенность дефицита витамина D у лиц разных возрастных групп в отдельных странах. Установлена необходимость своевременного выявления дефицита витамина D и его коррекции в целях снижения риска развития многих заболеваний. В настоящее время изучены физиология и метаболизм, получены доказательства его влияния на органы и системы. Исследована роль витамина D в процессах старения, развитии опухолей и атеросклероза, состоянии иммунитета, экспрессии генов. 
В обзоре обобщены данные об уровне витамина D в популяции, о влиянии на него ожирения, показана патогенетическая роль дефицита витамина D в развитии кардиоваскулярных расстройств и нарушении углеводного обмена. Результаты обобщенных клинических исследований дают более полное представление о протективной роли витамина D при различных патологиях. 

Ключевые слова: витамин D, дефицит витамина D, 1,25(OH)2D3, 25(OH)D, кальций, рецепторы витамина D, холекальциферол, кальцитриол, паратиреоидный гормон.
Extra-osseous effects of vitamin D (a review)
Dreval' A.V., Kryukova I.V., Barsukov I.A., Tevosyan L.Kh.

M.F. Vladimirskiy Moscow Regional Research and Clinical Institute, Moscow

In the last decades, a myriad of comprehensive clinical studies on vitamin D effects were performed worldwide. Many of these studies illustrate the role of vitamin D in reducing the risk of various disorders. Population epidemiological studies demonstrated high rate of vitamin D deficiency in various age groups of certain countries. Early diagnosis and treatment of vitamin D deficiency may reduce the risk of many disorders. At present, we are familiar with the physiology, metabolism, and bone effects of vitamin D as well as its impact on human organs and systems. According to several authors, vitamin D affects ageing, tumorigenesis, atherosclerosis, immune responses, and gene expression.
The paper summarizes the results of clinical studies on vitamin D levels in the population and the influence of obesity on vitamin D levels. Pathogenic role of vitamin D deficiency in cardiovascular and carbohydrate metabolism disorders is illustrated. The results of summarized clinical studies give an idea of protective role of vitamin D in various conditions.

Key words: vitamin D, vitamin D deficiency, 1,25(OH)2D3, 25(OH)D, calcium, vitamin D receptors, cholecalciferol, calcitriol, parathyroid hormone.

For citation: Dreval' A.V., Kryukova I.V., Barsukov I.A., Tevosyan L.Kh. Extra-osseous effects of vitamin D (a review) // RMJ. 2017. № 1. P. 53–56.

Обзор посвящен внекостным эффектам витамина D

    Витамин D играет важную роль в минерализации костей и других метаболических процессах в организме человека. В последние годы возрос интерес к плейотропным эффектам витамина D, т. к. в ряде исследований выявлена ассоциация его низких значений с повышенным риском некоторых внескелетных патологий, включая определенные виды рака, инфекций, аутоиммунных заболеваний, сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ), психических расстройств, а также осложнений во время беременности [1–4]. 

     Физиология витамина D

    Известно, что витамин D усиливает абсорбцию кальция в тонком кишечнике путем индукции синтеза энтероцитом кальцийсвязывающего протеина и повышает реабсорбцию кальция в почечных канальцах. При взаимодействии с рецепторами на остеобластах стимулирует экспрессию лиганда рецептора активатора фактора транскрипции каппа-бета (κB), который, в свою очередь, приводит к взаимодействию с рецептором активатора ядерного фактора κB и превращению незрелых моноцитов в зрелые остеокласты. При гипокальциемии витамин D влияет на кость подобно паратгормону (ПТГ), т. е. усиливает резорбцию костной ткани и одновременно всасывание кальция из кишечника. При дефиците витамина D в кишечнике абсорбируется лишь 10–15% кальция и 60% фосфора, поступившего с пищей [1–3]. 
    Термин «витамин D» объединяет витамин D3 – холекальциферол и витамин D2 – эргокальциферол. Витамин D3 синтезируется в коже (мальпигиевом слое эпидермиса) под воздействием ультрафиолетового излучения солнечного света из 7-дегидрохолестерола. Далее он проходит два процесса гидроксилирования: в печени под действием 25-гидроксилазы образуется 25-гидроксивитамин D (25(ОН)D), или кальцидиол, и в почках под действием 1α–гидроксилазы синтезируется биологически активный 1,25-дигидроксивитамин D (1,25(OH)2D3), или кальцитриол. Известно, что 1,25(OH)2D3 может синтезироваться не только в почках, но и в клетках поджелудочной железы, желудка, толстого кишечника, эпидермиса, эндотелия сосудов, а также в макрофагах и плаценте, что говорит о пара- и аутокринной функции холекальциферола. Другая форма витамина D – D2 поступает в организм с пищей [5]. Метаболиты витамина представлены в таблице 1.
    Таблица 1. Метаболиты витамина D (по C. Geisesler, H. Powers, 2006, О.А. Громовой, 2007)
     Рецепторы к активным метаболитам витамина D присутствуют в большинстве клеток и тканей организма, что также свидетельствует об участии витамина D в регуляции различных биологических функций. Внескелетные эффекты включают в себя регуляцию клеточной пролиферации и дифференцировки клеток, ингибирование ангиогенеза, стимуляцию выработки инсулина, ингибирование синтеза ренина, стимуляцию образования макрофагов. Витамин D участвует в транскрипции около 200 генов [6, 7]. Исследование A. Hossein-nezhad et al. показало, что восполнение дефицита витамина D существенно влияет на экспрессию генов, которые имеют широкий спектр биологических функций, связанных с некоторыми видами рака, аутоиммунными нарушениями и ССЗ [8]. 1,25(OH)2D3 также контролирует собственную концентрацию в сыворотке крови. При повышении уровня 1,25(OH)2D3 происходит угнетение активности 1α-гидроксилазы и повышение активности 24-гидроксилазы, которая приводит к образованию из 25(ОН)D метаболита 24,25(OH)2D3, не обладающего биологической активностью. Синтез 1,25(OH)2D3 зависит от уровня ПТГ, кальция и фосфора крови, фактора роста фибробластов 23 (FGF-23). Повышение уровня ПТГ и гипофосфатемия стимулируют синтез фермента 1α-гидроксилазы и соответственно 1,25(OH)2D3, FGF-23 (вырабатывается остеоцитами и остеобластами), ингибирует синтез 1,25(OH)2D3, уменьшает экспрессию почечных натрий-фосфорных транспортеров и стимулирует переход в неактивную форму 24,25(OH)2D3. Выводится из организма витамин D через желчь и частично через почки.
    Для количественной оценки витамина D в крови рекомендуется определить содержание его метаболита 25(ОН)D, поскольку его полураспад составляет 2–3 нед., в то время как полураспад 1,25(OH)2D3 составляет примерно 4 ч. Кроме того, концентрация 1,25(OH)2D3 в крови в 1000 раз меньше по сравнению с 25(ОН)D, она не отражает запасы витамина D в организме и не подходит для мониторинга уровня витамина D. Количественная оценка 25(ОН)D в крови отражает наличие двух основных форм: кальцидиола – D3 и эргокальциферола – D2, обе формы измеряются эквимолярно. Определение 1,25(OH)2D3 имеет значение в диагностике наследственной или приобретенной патологии метаболизма 25(ОН)D и фосфатов, онкогенной остеомаляции, витамин-D-резистентного рахита, гранулематозных заболеваний (саркоидоз), некоторых форм лимфом [2].

    Уровень витамина D в популяции

    В систематическом обзоре литературы по оценке витамина D в популяции J. Hilger et al. проанализировали 195 исследований, проведенных в 44 странах мира с участием более чем 168 тыс. человек в период с 1990 по 2011 г. [9]. Исходные данные для исследования – пол, возраст, характер питания, защитная роль одежды, время пребывания на открытом воздухе, частота использования солнцезащитных кремов, время года, расстояние от экватора, тип анализа – были неоднородны, что, возможно, повлияло на гетерогенность результатов. Значительная неоднородность исследований в рамках каждого географического региона не позволяет делать выводы об общей картине содержания витамина D на популяционном уровне. 
    Тем не менее результаты данного исследования показали, что 37,3% обследованной популяции имело уровень 25(ОН)D ниже 50 нмоль/л (20 нг/мл). Дети и подростки в Тихоокеанском регионе имеют значительно более низкие показатели 25(ОН)D, чем взрослые и пожилые. У новорожденных во всех странах выявлены более низкие показатели по сравнению с другими возрастными группами. Средние уровни витамина D у пожилых людей в Швеции выше, чем в других европейских странах. У жителей Северной Америки средние значения витамина D выше, чем в Европе и на Ближнем Востоке. Авторы делают вывод о необходимости изменения системы здравоохранения различных стран в целях минимизации дефицита витамина D у населения различных возрастных групп.     

     Влияние витамина D на сердечно-сосудистую систему 

      Известно, что ведущей причиной смертности являются ССЗ. Эпидемиологическими исследованиями установлено, что низкие показатели 25(ОН)D связаны с ССЗ [10]. Роль устранения дефицита витамина D в снижении заболеваемости ССЗ и смертности является спорной. Ряд исследований [11, 12] демонстрируют отсутствие статистически значимого снижения смертности от инфаркта и инсульта, другие показывают, что добавки витамина D значительно снижают смертность [13]. Так, ученые из Копенгагенского университета провели наблюдательное исследование в 2004–2011 гг. с участием 247 574 датчан [14] с целью определить взаимосвязь между уровнем 25(ОН)D и смертностью от ССЗ (инсульта, острого инфаркта миокарда) на протяжении семилетнего периода. Было выявлено наличие обратной J-образной корреляции между уровнем смертности и низкими уровнями витамина D, т. е. имел место высокий риск смерти при низких показателях витамина D. Авторы исследования утверждают, что смертность от ССЗ повышается при уровнях 25(ОН)D ниже 50 нмоль/л и выше 100 нмоль/л. Уровень 25(ОН)D, который ассоциировался с низкой сердечно-сосудистой смертностью, составил 70 нмоль/л.
    Основу патофизиологических механизмов повышения сердечно-сосудистых рисков при дефиците витамина D составляют: активность ренин-ангиотензин-альдостероновой системы, дисфункция эндотелия, прямое действие кальция на сократительную функцию миоцитов. Низкие уровни витамина D приводят к повышению уровня паратгормона, что ассоциировано с диастолической дисфункцией, кальцификацией, хроническим воспалением, инсулинорезистентностью, повышенным риском метаболического синдрома и сахарного диабета 2-го типа (СД2) [12, 15]. Большое значение имеют работы американского ученого Yan Chun Li [16], который показал, что 1,25(OH)2D3 способен подавлять секрецию ренина юкстагломерулярными клетками в стенках артериол почечных клубочков посредством снижения транскрипции гена ренина [17]. В экспериментальных работах была показана роль кальцитриола в развитии ССЗ. Данные исследования показали, что кальцитриол подавляет высвобождение воспалительных цитокинов (ФНО-α, ИЛ-6 и ИЛ-10), регулирует артериальное давление, электролитный баланс, гомеостаз [18, 19]. Механизм развития ССЗ при дефиците витамина D представлен на рисунке 1[17].

Рис. 1. Механизм развития сердечно-сосудистой патологии при дефиците витамина D [17]

    Влияние витамина D на углеводный обмен

    В работах J.A. Johnson et al. [20] показана роль витамина D в секреции инсулина β-клетками. Дефицит витамина D приводит к снижению секреции инсулина, не влияя на секрецию глюкагона [21]. Активная форма витамина D – 1,25(OH)2D3 – регулирует уровень глюкозы путем связывания с рецепторами витамина D β-клеток и модулируя секрецию инсулина [22, 23], обеспечивает высокую чувствительность к инсулину путем стимуляции экспрессии рецепторов инсулина и повышает инсулиновый ответ [24]. Кальцитриол регулирует также баланс внеклеточного и внутриклеточного уровней кальция β-клеток, что играет важную роль в инсулиноопосредованных внутриклеточных процессах, протекающих в инсулинозависимых тканях [25].
    Е. Hyppönen et al. [26] показали, что добавки витамина D (2000 МЕ/сут) у новорожденных приводят к снижению частоты развития сахарного диабета 1-го типа в позднем возрасте. 
    Mетаанализ, проведенный Meng-Xi Zhang et al. [23], включивший 20 исследований с участием 9209 женщин, показал, что при дефиците витамина D значительно выше риск развития гестационного диабета. Авторы сделали вывод, что дефицит витамина D, вероятно, является независимым фактором риска гестационного диабета. При этом известно, что прием витамина D во время беременности оказывает благотворное воздействие на гликемию, влияет на чувствительность и резистентность к инсулину [27, 28] и другие метаболические процессы [22]. 
    Метаанализ Y. Song [29] с участием более 76 тыс. пациентов (21 проспективное исследование) показал значимую обратную связь между уровнем 25(ОН)D и риском развития СД2. Высокие уровни 25(ОН)D ассоциированы с более низким риском развития СД2 независимо от пола, методики определения 25(ОН)D, продолжительности наблюдений. Риск развития СД2 снижался на 4% при повышении уровня 25(ОН)D на каждые 10 нмоль/л (95% ДИ: 3–6; р<0,0001). Относительный риск развития СД2 (рис. 2) составил 0,62 (95% ДИ: 0,54–0,70).

Рис. 2. Риск развития сахарного диабета 2-го типа в зависимости от уровня витамина D

    Витамин D и ожирение 

    Существует ряд причин, приводящих к дефициту витамина D: проживание в регионах с низкой инсоляцией, систематическое использование в ряде стран закрытой одежды, чрезмерное применение кремов с УФ-фильтром как профилактика злокачественных новообразований кожи, несбалансированный пищевой рацион, низкая физическая активность, прием препаратов, ухудшающих метаболизм витамина D, снижение способности кожи к синтезу витамина D у людей старше 65 лет, вегетарианство [6, 30]. Еще один фактор дефицита витамина D – ожирение. Известно, что витамин D депонируется в жировой ткани и его концентрация при этом уменьшается в центральном кровотоке. Люди, страдающие ожирением, ведут малоподвижный образ жизни и недостаточно пребывают на солнце. Биодоступность витамина D при ожирении снижается на 50% [31–34]. Искусственный свет или прием 250 000 МЕ витамина D повышает его содержание в крови у лиц с ожирением не более чем на 50% в сравнении с лицами без ожирения. Поэтому пациентам с ожирением следует принимать витамин D в количестве 6000–10 000 МЕ/сут, а поддерживающая доза должна составлять 3000–6000 МЕ/сут [6]. Так, в США у пациентов с морбидным ожирением дефицит витамина D диагностирован в 60% случаев, а повышенный уровень ПТГ – в 48% [35]. Установлено, что среди больных, перенесших билиопанкреатическое шунтирование, более высокая распространенность вторичного гиперпаратиреоза в сравнении с больными морбидным ожирением в контрольной группе, что связано с синдромом мальабсорбции [36].
    Низкий уровень витамина D ассоциируется с большими финансовыми затратами ввиду длительного пребывания в стационаре и повышенного риска смерти у реанимационных больных. L. Mathews et al. [37] исследовали взаимосвязь между уровнем витамина D, с одной стороны, и длительностью и общей стоимостью пребывания в стационаре – с другой среди больных отделения реанимации. Было показано, что больные с уровнем 25(ОН)D ниже 18 нг/мл находились в отделении интенсивной терапии дольше по сравнению с больными, у которых уровень 25(ОН)D был выше 18 нг/мл (11,4±0,95 против 8,11±1,1 дня, р=0,03). При этом наблюдалось увеличение финансовых затрат в отделении интенсивной терапии. 
    В 2016 г. была опубликована работа по изучению влияния эстрогенсодержащих контрацептивов на уровень витамина D [38]. В этом двухлетнем исследовании участвовали 1662 афроамериканки Детройта (США). Установлено, что использование эстрогенсодержащих контрацептивов сопровождалось повышенным на 20% уровнем витамина D (95% ДИ: 14–27). 
    Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов США в 2016 г. одобрило добавление витамина D в молоко (в т. ч. соевое, миндальное, кокосовое) и йогурты на растительной основе – до 84 МЕ витамина D3 на 100 г продукта [39]. В Швеции и Финляндии витамин D добавляют в молоко, а во многих европейских странах – в крупы, хлеб и маргарин [6]. 
    Известно, что витамин D в сочетании с кальцием снижает риск переломов и падений [40–42]. В работе H.A. Bischoff-Ferrari et al. [43] показано, что снижение риска переломов зависит от дозы витамина D, оптимальный уровень витамина D, при котором снижается риск переломов и падений, составляет 20–30 нг/мл [44]. Безопасной дозой витамина D, которая повышает содержание 25(ОН)D на 6–10 нг/мл и не требует биохимического мониторинга, является 1000 МЕ/сут [44–46]. Рекомендуемые диагностические пороги представлены в таблице 2. 

Таблица 2. Рекомендуемые диагностические пороги концентрации 25(ОН)D в сыворотке крови и соответствующие вмешательства [46]

    Заключение

    Таким образом, в настоящее время получены многочисленные данные о патогенетической роли недостатка витамина D в развитии различных заболеваний. Тем не менее необходимо проведение крупномасштабных рандомизированных плацебо-контролируемых исследований, чтобы определить, насколько целесообразно включение витамина D в схемы лечения, каковы оптимальные дозы, формы и кратность приема препарата. Важное значение имеет информированность врачей разных специальностей по данной проблеме. Своевременное выявление дефицита витамина D и его коррекция у детей, подростков, взрослых и пожилых, особенно в группах риска, минимизирует риск развития многих хронических заболеваний и соответственно затраты на их лечение. Оптимизация потребления витамина D населением может быть также достигнута регулирующими мерами в системе здравоохранения.
Литература
1. Pilz S., Kienreich K., Tomaschitz A. et al. Vitamin D and cardiovascular disease: update and outlook // Scand J Clin Lab Invest Suppl. 2012. Vol. 72. Р. 83–91.
2. Holick M.F. Vitamin D: extraskeletal health // Rheum Dis Clin North Am. 2012. Vol. 38(1). Р. 141–160.
3. Hossein-nezhad A., Holick M.F. Optimize dietary intake of vitamin D: an epigenetic perspective // Curr Opin Clin Nutr Metab Care. 2012. Vol. 15(6). Р. 567–579.
4. Smit E., Crespo C.J., Michael Y. The effect of vitamin D and frailty on mortality among non-institutionalized US older adults // Eur J Clin Nutr. 2012. Vol. 66(9). Р. 1024–1028.
5. Plum L.A., DeLuca H.F. The functional metabolism and molecular biology of vitamin D action // Clinic Rev Bone Miner Metab. 2009. Vol. 7(1). P. 20–41.
6. Holick M.F., Binkley N.C., Bischoff-Ferrari H.A. et al. Evaluation, Treatment, and Prevention of Vitamin D Deficiency: an Endocrine Society Clinical Practice Guideline // The Journal of Clinical Endocrinology & Metabolism. 2011. Vol. 96(7). Р. 1911–1930.
7. Adams J.S., Hewison M. Update in vitamin D // J Clin Endocrinol Metab. 2010. Vol. 95(2). Р. 471–478.
8. Hossein-nezhad A., Spira A., Holick M.F. Influence of vitamin D status and vitamin D3 supplementation on genome wide expression of white blood cells: a randomized double-blind clinical trial // PLоS One. 2013. 8(3). е58725. http://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0058725.
9. Hilger J., Friedel А., Herr R. et al. Systematic Review. A systematic review of vitamin D status in populations worldwide // British Journal of Nutrition. 2014. Vol. 111(01). Р. 23–45.
10. Beveridge L.A., Witham M.D. Vitamin D and the cardiovascular system // Osteoporosis International. 2013. Vol. 24(8). Р. 2167–2180.
11. Elamin M.B., Abu Elnour N.O., Elamin K.B. et al. Vitamin D and cardiovascular outcomes: a systematic review and meta-analysis // J Clin Endocrinol Metab. 2011. Vol. 96(7). Р. 1931–1942.
12. Ford J.A., MacLennan G.S., Avenell А. et al. Cardiovascular disease and vitamin D supplementation: trial analysis, systematic review, and meta-analysis // American Jo of Clinical Nutrition. 2014. Vol. 100(3). Р. 746–755.
13. Amer M., Qayyum R. Relationship between 25-hydroxyvitamin D and all-cause and cardiovascular disease mortality // Am J Med. 2013. Vol. 126(6). Р. 509–514.
14. Durup D., Jørgensen L.Н., Christensen J. et al. A Reverse J-Shaped Association Between Serum 25-Hydroxyvitamin D and Cardiovascular Disease Mortality: The CopD Study // J of Endocrinology and Metabolism. 2015. Vol. 100(6). Р. 2339–2346.
15. Ku Y-C., Liu M-E., Ku C-S. et al. Relationship between vitamin D deficiency and cardiovascular disease // World J Cardiol. 2013. Vol. 5(9). Р. 337–346.
16. Li Y.C. Discovery of vitamin D hormone as a negative regulator of the renin-angiotensin system // Clin. Chem. 2014. Vol. 60(3). Р. 561–562.
17. Li Y.C., Qiao G., Uskokovic M. et al. Vitamin D: a negative endocrine regulator of the renin-angiotensin system and blood pressure // J Steroid Biochem. Mol Biol. 2004. Vol. 89–90(1–5). Р. 387–392.
18. Müller K., Haahr P.M., Diamant M. et al. 1,25-Dihydroxyvitamin D3 inhibits cytokine production by human blood monocytes at the post-transcriptional level // Cytokine. 1992. Vol. 4(6). Р. 506–512.
19. Zittermann A., Schleithoff S.S., Tenderich G. et al. Low vitamin D status: a contributing factor in the pathogenesis of congestive heart failure? // J Am Coll Cardiol. 2003. Vol. 41(1). Р. 105–112.
20. Johnson J.A., Grande J.P., Roche P.C., Kumar R. Immunohistochemical localization of the 1, 25(OH)2D3 receptor and calbindin D28K in human and rat pancreas // Am J Physiol. 1994. Vol. 261(3). Р. 356–360.
21. Gedik A., Akalin S. Effects of vitamin D deficiency and repletion on insulin and glucagon secretion in man // Diabetologia. 1986. Vol. 29(3). Р. 142–145.
22. Asemi Z., Samimi M., Tabassi Z., Shakeri H. et al. Vitamin D supplementation affects serum high-sensitivity C-reactive protein, insulin resistance, and biomarkers of oxidative stress in pregnant women // J. Nutr. 2013. Vol. 143(9). Р. 1432–1438.
23. Zhang М-Х., Pan G.T., Guo J.F. et al. Vitamin D Deficiency Increases the Risk of Gestational Diabetes Mellitus: A Meta-Analysis of Observational Studies // Nutrients. 2015. Vol. 7(10). Р. 8366–8375.
24. Vaidya, A., Williams J.S. Vitamin D and insulin sensitivity: Can gene association and pharmacogenetic studies of the vitamin d receptor provide clarity? // Metabolism. 2012. Vol. 61(6). Р. 759–761.
25. Draznin B., Sussman K.E., Eckel R.H. et al. Possible role of cytosolic free calcium concentrations in mediating insulin resistance of obesity and hyperinsulinemia // J. Clin. Investig. 1988. Vol. 82(6). P. 1848–1852.
26. Hyppönen E., Läärä E., Reunanen A. et al. Intake of vitamin D and risk of type 1 diabetes: a birth-cohort study // Lancet. 2001. Vol. 358(9292). Р. 1500–1503.
27. Asemi Z., Hashemi T., Karamali M. et al. Effects of vitamin D supplementation on glucose metabolism, lipid concentrations, inflammation, and oxidative stress in gestational diabetes: A double-blind randomized controlled clinical trial // Am. J. Clin. Nutr. 2013. Vol. 98(6). Р. 1425–1432.
28. Soheilykhah S., Mojibian M., Moghadam M.J., Shojaoddiny-Ardekani A. The effect of different doses of vitamin D supplementation on insulin resistance during pregnancy // Gynecol. Endocrinol. 2013. Vol. 29(4). Р. 396–399.
29. Song Y., Wang L., Pittas A.G. et al. Blood 25-hydroxy vitamin D levels and incident type 2 diabetes: a meta-analysis of prospective studies // Diabetes Care. 2013. Vol. 36(5). Р. 1422–1428.
30. Шварц Г.Я. Дефицит витамина D и его коррекция // РМЖ. 2009. № 7. С. 477 [Shvarts G.Ya. Defitsit vitamina D i ego korrektsiya // RMZh. 2009. № 7. Р. 477 (in Russian)].
31. Ross A.C., Taylor C.L., Yaktine A.L., Del Valle H.B. Dietary Reference Intakes for Calcium and Vitamin D // Institute of Medicine, Food and Nutrition Board. National Academy Press. Washington, DC. 2010. URL: http://www.nap.edu. doi:10.17226/13050.
32. Дедов И.И., Мазурина Н.В., Огнева Н.А. и др. Нарушения метаболизма витамина D при ожирении // Ожирение и метаболизм. 2011. № 2. С. 3–10 [Dedov I.I., Mazurina N.V., Ogneva N.A. i dr. Narusheniya metabolizma vitamina D pri ozhirenii // Ozhirenie i metabolizm. 2011. №2. P. 3–10 (in Russian)].
33. Wortsman J., Matsuoka L.Y., Chen T.C. et al. Decreased bioavailability of vitamin D in obesity // American Journal of Clinical Nutrition. 2000. Vol. 72(3). Р. 690–693.
34. Пигарова Е.А., Рожинская Л.Я., Белая Ж.Е. и др. Дефицит витамина D у взрослых: диагностика, лечение и профилактика. Клинические рекомендации. РАЭ. М., 2015. [Pigarova E.A., Rozhinskaya L.Ya., Belaya Zh.E. i dr. Defitsit vitamina D u vzroslyih: diagnostika, lechenie i profilaktika. Klinicheskie rekomendatsii. RAE. M., 2015 (in Russian)].
35. Carlin A., Rao D., Meslemani A. et al. Prevalence of vitamin D depletion among morbidly obese patients sеeking gastric bypass surgery // Surg Obes Relat Dis. 2006. Vol. 2(2). Р. 98–103.
36. Дедов И.И., Трошина Е.А., Мазурина Н.В. и др. Обмен кальция и витамина D при морбидном ожирении, в том числе у больных, перенесших билиопанкреатическое шунтирование // Проблемы эндокринологии. 2011. № 5. С. 3–8 [Dedov I.I., Troshina E.A., Mazurina N.V. i dr. Obmen kaltsiya i vitamina D pri morbidnom ozhirenii, v tom chisle u bolnyih, perenesshih biliopankreaticheskoe shuntirovanie // Probl. endokr. 2011. № 5. Р. 3–8 (in Russian)].
37. Mathews L., Wilson K., Ahmed Y. et al. Economic impact of vitamin D levels less than 18 ng/ml on hospitals and third party payers // Critical Care Medicine Issue. 2015. Vol. 43(12). Р. 327.
38. Harmon Q.E,, Umbach D.M., Baird D.D. Use of Estrogen-Containing Contraception Is Associated With Increased Concentrations of 25-Hydroxy Vitamin D // J Clin Endocrinol Metab. 2016. Vol. 101(9). Р. 3370–3377.
39. Food Additives Permitted for Direct Addition to Food for Human Consumption; Vitamin D2 Р. 46578. 07/18/2016. URL: https://federalregister.gov/a/2016–16738.
40. Древаль А.В., Марченкова Л.А., Лесняк О.М. Кальций и витамин D в профилактике и лечении остеопороза // Врач. 2008. № 11. С. 20–24 [Dreval A.V., Marchenkova L.A., Lesnyak O.M. Kaltsiy i vitamin D v profilaktike i lechenii osteoporoza // Vrach. 2008. № 11. Р. 20–24 (in Russian)].
41. Древаль А.В., Марченкова Л.А., Крюкова И.В. и др. Эффективность применения комбинированной терапии кальцием с высокими и средними дозами витамина D3 для профилактики постменопаузального остеопороза // Остеопороз и остеопатии. 2007. № 1. С. 20–24 [Dreval A.V., Marchenkova L.A., Kryukova I.V. i dr. Effektivnost primeneniya kombinirovannoy terapii kaltsiem s vyisokimi i srednimi dozami vitamina D3 dlya profilaktiki postmenopauzalnogo osteoporoza // Osteoporoz i osteopatii. 2007. № 1. Р.20–24 (in Russian)].
42. Марченкова Л.А., Тевосян Л.Х. Роль кальция и витамина D в профилактике остеопороза и переломов (обзор литературы) // РМЖ. 2015. № 8. С. 454–457 [Marchenkova L.A., Tevosyan L.H. Rol kaltsiya i vitamina D v profilaktike osteoporoza i perelomov (obzor literaturyi) // RMZh. 2015. № 8. Р. 454–457 (in Russian)].
43. Bischoff-Ferrari H.A. Willett W.C., Wong J.B. et al. Prevention of nonvertebral fractures with oral vitamin D and dose dependency: a meta-analysis of randomized controlled trials // Arch Intern Med. 2009. Vol. 169(6). Р. 551–561.
44. Rizzoli R., Boonen S., Brandi M.L. et al. Vitamin D supplementation in elderly or postmenopausal women: a 2013 update of the 2008 recommendations from the European Society for Clinical and Economic Aspects of Osteoporosis and Osteoarthritis (ESCEO) // Curr Med Res Opin. 2013. Vol. 29(4). Р. 305–313.
45. Лесняк О.М., Никитинская О.А., Торопцова Н.В. и др. Профилактика, диагностика и лечение дефицита витамина D и кальция у взрослого населения России и пациентов с остеопорозом (по матер. подготовленных клинических рекомендаций) // Науч.-практ. ревматология. 2015. № 53(4). С. 403–408 [Lesnyak O.M., Nikitinskaya O.A., Toroptsova N.V. i dr. Profilaktika, diagnostika i lechenie defitsita vitamina D i kaltsiya u vzroslogo naseleniya Rossii i patsientov s osteoporozom (po materialam podgotovlennyih klinicheskih rekomendatsiy) // Nauchno-prakticheskaya revmatologiya. 2015. № 53(4). P. 403–408 (in Russian)].
46. LeFevre M.L. Clinical guideline. Screening for Vitamin D Deficiency in Adults: U.S. Preventive Services Task Force Recommendation Statement // Ann. Intern. Med. 2015. Vol. 162(2). Р. 133–140.

Только для зарегистрированных пользователей

зарегистрироваться

Оцените статью


Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Farmak
Egis
Зарегистрируйтесь сейчас и получите доступ к полезным сервисам:
  • Загрузка полнотекстовых версий журналов (PDF)
  • Медицинские калькуляторы
  • Список избранных статей по Вашей специальности
  • Видеоконференции и многое другое

С нами уже 50 000 врачей из различных областей.
Присоединяйтесь!
Если Вы врач, ответьте на вопрос:
Ликвор это:
Нажимая зарегистрироваться я даю согласие на обработку моих персональных данных
Зарегистрироваться
Если Вы уже зарегистрированы на сайте, введите свои данные:
Войти
Забыли пароль?