Введение

В настоящее время в литературе и клинической практике по отношению к билиарному сладжу (БС) наблюдаются противоречивые мнения. Отсутствует единый взгляд на это состояние, не отработаны подходы к его диа­гностике и лечению. Актуальными являются уточнение понятия о БС и его факторах риска, создание удобной классификации, совершенствование диа­гностических критериев и тактики консервативного лечения.

Это послужило основанием для проведения состоявшегося в 2025 г. совета экспертов, который обсудил ряд положений. Для достижения консенсуса использовался метод Дельфи [1], при значении согласия 80% и более оно считалось достигнутым. Оценка уровней достоверности доказательств (УДД) для методов диа­гностики и лечения осуществлялась по следующей шкале:

• УДД-1 — систематический обзор рандомизированных клинических исследований (КИ) с применением метаанализа;

• УДД-2 — отдельные рандомизированные КИ и систематические обзоры исследований любого дизайна, за исключением рандомизированных КИ, с применением метаанализа;

• УДД-3 — нерандомизированные сравнительные исследования, в том числе когортные исследования;

• УДД-4 — несравнительные исследования, описание клинического случая или серии случаев, исследование «случай — контроль»;

• УДД-5 — имеется лишь обоснование механизма действия или мнение экспертов.

Определение, классификация и диа­гностика БС

Положение 1. Билиарный сладж (БС) — выявление неоднородного содержимого желчного пузыря и/или желчных протоков в виде гиперэхогенного смещаемого аваскулярного осадка без акустической тени при трансабдоминальном или эндоскопическом ультразвуковом исследовании, сохраняющегося при перемене положения тела (УДД-5, согласие — 85,7%). Согласие достигнуто.

Положение 2. БС — клинический феномен, сопровождающийся симптоматикой и подтвержденный инструментально (УДД-5, согласие — 85,7%). Согласие достигнуто.

Положение 3. БС — только визуальный феномен, определяющийся с помощью инструментальных методов диа­гностики (ультразвуковое исследование (УЗИ), магнитно-резонансная томография (МРТ) и др.) (УДД-5, согласие — 0%). Согласие не достигнуто.

В настоящее время БС является нечетко определенным понятием. В утвержденных в 2024 г. российских клинических рекомендациях (КР), посвященных желчнокаменной болезни (ЖКБ), БС определяется как смещаемый осадок в желчном пузыре (ЖП), состоящий из фиксированных на муцине кристаллов холестерина, солей кальция, который носит потенциально обратимый характер, может иметь рецидивирующее течение¹. Неудачность этого определения состоит в том, что оно частично патофизиологическое, при этом рутинные клинические методы не позволяют оценивать биохимический состав содержимого ЖП. Необходимо определение БС, более удобное для применения в клинической практике.

Термин «БС» появился в конце XX в. и был обусловлен широким внедрением трансабдоминального ультразвукового исследования (УЗИ). Длительное время считалось, что различие между БС и микролитиазом заключается лишь в методе обнаружения: БС — УЗ-феномен, а микролитиаз устанавливался по результатам микроскопии желчи. В литературе зачастую термины «БС» и «микролитиаз» вообще используются как синонимы [2, 3]. Трансформация понятия БС произошла в последние десятилетия, что связано с широким распространением эндосонографии (эндо-УЗИ). Однако иногда к БС относят любые изменения содержимого ЖП.

С высокой степенью согласия экспертами было выражено отношение к БС как клиническому, а не УЗ-феномену. Он не может рассматриваться только как совокупность визуальных показателей, так как у части пациентов сопряжен с клиническими проявлениями и возможными осложнениями. Показано, что билиарные симптомы в виде абдоминальной боли, но не желчной колики, развиваются не менее чем у 10–15% пациентов с БС [4]. Также он способен привести к развитию хирургических осложнений: острому холангиту, панкреатиту, острому холециститу и др. [5, 6]. Сохраняется актуальность вопроса о более высоком (8–15%) риске формирования камней в ЖП на фоне БС.

Международный хирургический Консенсус, посвященный БС и микролитиазу как причине острого панкреатита, предложил устанавливать БС при выявлении по данным эндо-УЗИ дискретного гиперэхогенного материала без акустического затенения, который оседает в наиболее зависимой части ЖП [7].

При обсуждении проблемы специалист в области УЗ-диа­гностики профессор Н.Н. Ветшева подчеркнула необходимость дифференцировки УЗ-признаков БС и взвеси. Сладж — эхогенное содержимое в полости ЖП без четкой акустической тени, смещаемое при перемене положения тела без фрагментации на мелкодисперсные частицы. Взвесь — это мелкие эхогенные структуры на фоне ан­эхогенного содержимого ЖП, находящие во взвешенном состоянии или в виде осадка, рассыпающегося на отдельные взвешенные частицы при изменении положения тела пациента.

Эксперты достигли согласия более 85% в представленном определении БС с поправкой на то, что содержимое должно определяться только в ЖП, а не в желчных протоках.

Положение 4. Наличие акустической тени от гипер­эхогенной структуры в ЖП (общем желчном протоке) должно трактоваться как конкремент (УДД-5, cогласие — 71,4%). Согласие не достигнуто.

При анализе литературы обращает на себя внимание отсутствие унифицированного определения не только БС, но и микролитиаза [2, 3]. КИ с участием 41 опытного специалиста в области эндосонографии показало, что даже этой предварительно отобранной группе экспертов не удалось достичь диа­гностического консенсуса в трактовке БС и микролитиаза [8]. Разнообразие определений создает риск недопонимания между клиницистами, что напрямую влияет на принятие решений гастроэнтерологами и хирургами в отношении лечебной тактики.

Между тем в опубликованном в 2023 г. международном Консенсусе, основанном на мнении 30 экспертов, имеющих большой опыт в области диа­гностики панкреатобилиарных заболеваний с помощью эндосонографии и их лечения, было предложено четко различать БС (дискретное гиперэхогенное содержимое без акустической тени) и микролитиаз (эхогенные камни менее 5 мм с акустической тенью) как от более крупных желчных камней, расположенных в ЖП и/или в желчных протоках (диаметром более 5 мм с акустической тенью), так и между собой [7]. Клиническая значимость разграничения этих понятий требует подтверждения в дальнейших проспективных исследованиях.

Профессор Н.Н. Ветшева отметила, что наличие гипер­эхогенной структуры 3–5 мм с акустической тенью должно характеризоваться как конкремент, при этом следует принимать решение о выделении такого понятия, как «микролитиаз», только совместно с хирургами. В случае отсутствия консолидированного согласия пользы для пациента не будет, так как у данной категории пациентов риск возникновения острого холецистита и/или панкреатита очень высок. Термины «микролит» и «микролитиаз» не следует применять в описании изменений в просвете ЖП при транс­абдоминальном УЗИ.

Эксперты не достигли необходимого уровня согласия, но большинство из них посчитало, что наличие акустической тени у гиперэхогенной структуры в ЖП или холедохе является признаком конкремента. Несомненно, этот вопрос требует дальнейшего уточнения, достижения консенсуса между хирургами, эндоскопистами и гастроэнтерологами.

Положение 5. При наличии билиарной боли и/или признаков расширения холедоха и недостаточной информативности УЗИ органов брюшной полости для уточнения наличия БС или микролитов требуется использование магнитно-резонансной холангиопанкреатографии (МРХПГ) и/или эндо-УЗИ (УДД-1, согласие — 100%). Согласие достигнуто.

Визуализация общего желчного протока с помощью трансабдоминального УЗИ недостаточно чувствительна (55–59%) и спе­ци­фична для диа­гностики БС или мелких конкрементов [7, 9, 10]. Поэтому согласно существующим КР при наличии приступов билиарной боли, признаков расширения холедоха, недостаточной информативности УЗИ органов брюшной полости для уточнения наличия и/или размеров конкрементов рекомендуется проведение МРХПГ. Наряду с МРХПГ может быть рекомендовано эндо-УЗИ панкреатобилиарной зоны1 [11].

Оба метода высокоинформативны в диа­гностике холедохолитиаза (конкрементов размером до 5 мм) и стриктур желчных протоков (чувствительность составляет 97–98% и 93–95% соответственно) и позволяют достаточно точно оценить состояние поджелудочной железы. При этом отмечается более высокая чувствительность эндо-УЗИ в обнаружении конкрементов менее 5 мм и БС1 [12].

Недостатками этих методов по сравнению с трансабдоминальным УЗИ являются относительная дороговизна, недостаточная доступность, инвазивный характер эндо-УЗИ, ограничения в проведении МРХПГ у лиц с кардиостимуляторами и металлическими имплантами.

Эксперты единодушно поддержали положение, что при наличии клинической симптоматики, характерной для ЖКБ или расширения холедоха, целесообразно проведение дополнительных методов исследования — МРХПГ и/или эндо-УЗИ.

Положение 6. БС можно отнести к начальной стадии ЖКБ (УДД-5, согласие — 71,4%). Согласие не достигнуто.

В актуальных российских и европейских КР по лечению ЖКБ холестериновый БС упоминается как таковой, но не указано, является ли он фактором риска развития или 1-й стадией ЖКБ1 [13], что особенно важно при нарушении моторики ЖП. В то же время в ряде классификаций БС расценивается как одна из стадий ЖКБ [14]. Обсуждались также предложения рассматривать БС как предстадию ЖКБ, особую форму ЖКБ или вероятную ЖКБ.

При этом примерно у половины пациентов наблюдается регрессия и/или рецидивирование БС, а ЖКБ развивается лишь у 5–15% больных. У здоровых людей микрокристаллы холестерина, играющие ведущую роль в образовании БС, часто определяются, но во время нормального постпрандиального сокращения ЖП они поступают в двенадцатиперстную кишку, и, таким образом, не происходит формирования конкрементов [4, 15]. Вероятно, в части случаев холестериновый БС действительно является начальным этапом камнеобразования в ЖП, но у большей части пациентов с БС конкременты не формируются. Кроме того, в ряде ситуаций БС не имеет отношения к ЖКБ (например, развивающийся при терапии цефтриаксоном БС, состоящий из солей лекарственного средства). Существующие рутинные методики клинического обследования не позволяют дифференцировать БС, приводящий к камнеобразованию, и его обратимые варианты.

Экспертам не удалось достичь согласия по данному вопросу. Действительно, каждый из подходов имеет аргументы «за» и «против». Отнесение БС к стадии, предстадии или особой форме ЖКБ может привести к гипердиа­гностике ЖКБ, а выделение его исключительно как фактора риска — к отсутствию своевременного лечения, направленного на профилактику развития холецистолитиаза и жизнеугрожающих осложнений. Отдельные эксперты отмечали, что целесообразно относить БС к ЖКБ только при одновременном выявлении конкрементов в ЖП, что имеет самостоятельное, не относящиеся к данному консенсусу, значение и в перспективе может рассматриваться как дополнительная цель терапии.

Положение 7. Клиническая классификация БС должна включать: а) БС, ассоциированный с ЖКБ (наличие сладжа и конкрементов); б) БС, не ассоциированный с ЖКБ (лекарственный и другие); в) БС неуточненного генеза (УДД-5, согласие — 42,9%). Согласие не достигнуто.

Существующие попытки классифицировать БС [16] не позволяют определить лечебную тактику при его выявлении.

Настоящее положение предлагает вариант классификации БС по его предположительной этиологии и УЗ-характеристикам для дальнейшего подбора терапии. Однако согласия в ходе ее обсуждения не было достигнуто. Отдельными экспертами предложено дополнить классификацию по наличию симптомов (симптоматический или бессимптомный БС) и осложнений (осложненный или неосложненный БС). Принято решение продолжить работу над классификацией БС.

Вопросы консервативного лечения пациентов с БС

В актуальных российских КР по лечению ЖКБ рассматривается, главным образом, хирургическая тактика при классических вариантах ЖКБ и ее осложнениях и подчеркивается нецелесообразность лекарственной (литолитической) терапии препаратами урсодезоксихолевой кислоты (УДХК) при наличии сформированных желчных камней1. Особенности ведения пациентов с БС и/или мелкими конкрементами не выделены. В то же время в разделе «Профилактика» содержатся 2 рекомендации для лиц с факторами риска образования холестериновых желчных камней: а) достаточная физическая активность, сбалансированное питание с ограничением потребления легкоусвояемых углеводов; б) назначение УДХК всем пациентам, перенесшим бариатрическое хирургическое вмешательство и/или соблюдающим низкокалорийную диету (≤800 ккал/сут) с низким содержанием жиров.

При этом рекомендуется временное назначение УДХК до стабилизации массы тела с целью профилактики образования холестериновых желчных камней, но не для предотвращения развития и/или разрешения БС. Аналогичная позиция по профилактическому назначению УДХК пациентам с факторами риска развития холестериновой ЖКБ (снижение массы тела, прием некоторых лекарств и др.) содержится в ряде отечественных и зарубежных КР [13, 17].

Положение 8. Пациентам с БС, выявленным УЗ-методом, с отсутствием клинической симптоматики, рекомендуется выжидательная тактика, без назначения медикаментозной терапии (УДД-3, согласие — 85,7%). Согласие достигнуто.

По данному положению достигнуто согласие, поскольку инструментально выявленный БС не всегда имеет клиническую симптоматику и неблагоприятный прогноз и может самостоятельно регрессировать [4]. Отдельными экспертами подчеркивалось, что данной категории пациентов требуется оценка факторов риска ЖКБ для выделения особых групп, нуждающихся в наблюдении и лечении, а не повсеместное назначение медикаментозной терапии при визуализации сладжа. Актуальным является определение сроков последующего проведения контрольных УЗИ для оценки динамики БС.

Положение 9. Необходимо выделять категории пациентов с высоким риском прогрессирования БС, которые должны получать профилактические курсы УДХК (УДД-1, согласие — 85,7%). Согласие достигнуто.

Эксперты достигли согласия в вопросе о том, что пациентам, у которых имеется риск прогрессирования БС (наличие факторов риска развития ЖКБ) или появления осложнений, следует проводить профилактическое лечение УДХК. Однако возникла дискуссия, каких именно пациентов следует отнести к такой группе.

Согласно данным литературы, факторами риска и прогрессирования БС являются1 генетические и демографические факторы, особенности питания, в том числе связанные со снижением массы тела, ряд заболеваний и состояний, медикаментозные воздействия, влияющие на состав желчи или функцию ЖП. К ним можно отнести следующие.

1. Демографические и генетические факторы: женский пол; отдельные этнические группы; семейная предрасположенность; генетические факторы, определяющие наличие нарушений липидного обмена.

2. Факторы питания: диета с высоким содержанием жира и простых углеводов; полное парентеральное питание; продолжительное голодание, низкожировая диета; похудание на фоне низкокалорийной/низкожировой диеты и после бариатрических вмешательств.

3. Сопутствующие заболевания и состояния: беременность; ожирение, сахарный диабет, метаболический синдром; хронические заболевания печени; поражение терминального отдела подвздошной кишки (воспаление/резекция); повреждения спинного мозга, трансплантация костного мозга, автономная нейропатия;

4. Лекарственные средства: эстрогены; фибраты; октреотид.

5. Наличие гипомоторной дискинезии ЖП.

Также в качестве факторов риска прогрессирования БС рассматривались: синдром избыточного бактериального роста, курение табака, терапия агонистами рецепторов глюкагоноподобного пептида-1. Но из-за скудности доказательств участия ряда факторов риска в прогрессировании БС до ЖКБ достигнуть согласия не удалось (42,9%).

Положение 10. УДХК целесообразно применять для терапии БС при отсутствии признаков воспаления в ЖП, симптомов желчной колики, механической обструкции протоков (УДД-1, согласие — 100%). Согласие достигнуто.

Как уже упоминалось, в действующих КР по ЖКБ1 особенности ведения пациентов с БС и/или мелкими конкрементами не выделены. В то же время накоплен опыт, свидетельствующий, что УДХК может оказать позитивное воздействие при БС, а также небольших конкрементах, предотвращая прогрессирование ЖКБ, развитие осложненных хирургических ситуаций [4].

Известно, что УДХК снижает синтез холестерина в печени за счет ингибирования 3-гидрокси-3-метилглутарил-кофермента А-редуктазы, уменьшает секрецию холестерина в желчь, тормозит его кишечную абсорбцию и увеличивает его конверсию в желчные кислоты, оказывает цитопротективный эффект, защищая холангиоциты от гидрофобных и токсичных желчных кислот [18, 19]. Влияя на миоциты стенки ЖП, УДХК повышает их чувствительность к холецистокинину и улучшает его сократительную способность. Также УДХК обладает антиоксидантной и иммуномодулирующей активностью [20–22].

Эффективность применения УДХК при БС имеет высокий уровень доказательности: по данным метаанализа, объединившего результаты 6 КИ, частота растворения БС после курса лечения препаратами УДХК разных производителей варьировала от 65,978 до 88,381% [23]. Крупное проспективное многоцентровое исследование АУРА, включавшее 948 пациентов с БС, показало его регресс по данным УЗИ в 86,2% случаев после 180 дней лечения УДХК в дозе 10 мг/кг массы тела [24].

Работы последних лет, анализировавшие БС и микролитиаз, прежде всего, как причину панкреатита, свидетельствуют, что тактика при классической ЖКБ, сладже и микролитиазе должна различаться [25]. Вероятно, конкременты менее 5 мм следует рассматривать как особый вариант ЖКБ, требующий несколько иного подхода к лечению. У части пациентов с конкрементами менее 5 мм, не нуждающихся в хирургическом лечении, медикаментозная литолитическая терапия, возможно, позволит отсрочить развитие симптомной ЖКБ и избежать осложненного течения [4]. В уже упоминавшемся Консенсусе 64% экспертов ответили, что они используют УДХК у пациентов, не подходящих для хирургического или эндоскопического вмешательства. Несомненно, необходима выработка совместной позиции хирургов, эндоскопистов и гастроэнтерологов для определения четких показаний к терапии УДХК при конкрементах менее 5 мм [7].

Признаки воспаления ЖП, желчные колики, наличие механической обструкции протоков являются противопоказаниями к применению препаратов УДХК^2,3,4 [23–25].

Положение 11. Польза применения УДХК у пациентов с БС и конкрементами превышает риск (УДД-1, согласие — 100%). Согласие достигнуто.

Эксперты единодушно поддержали это положение, что свидетельствует как об эффективности, так и о без­опасности применения УДХК. К настоящему времени в мире накоплен немалый опыт применения УДХК при различных заболеваниях, подтверждающий это положение [26–29].

Вопросы эффективности УДХК в лечении БС уже рассмотрены выше. Следует также отметить, что на фоне ее приема у пациентов с БС наблюдается уменьшение или купирование билиарной боли и явлений диспепсии [4, 29, 30], улучшаются физические и психологические показатели качества жизни [21, 31]. Показана важная роль УДХК в предотвращении панкреатита, вызванного микролитиазом [32].

В то же время практикующих врачей нередко беспокоят проблемы безопасности УДХК, в том числе вероятность провоцирования желчной колики, тошноты, хологенной диареи. Имеющиеся КИ применения УДХК при БС демонстрируют отсутствие серьезных нежелательных реакций на протяжении от 3 мес. до 5 лет ее приема [16, 30, 33–35]. Проспективное многоцентровое исследование (АУРА) показало, что из 1056 пациентов с БС или ранними стадиями ЖКБ, принимающих УДХК в течение 180 дней, только у 4 (0,003%) человек отмечались нежелательные явления, наиболее частым побочным эффектом была диарея, которая не приводила к отмене препарата и назначению дополнительных методов лечения. Серьезных нежелательных явлений, в том числе возникновения желчной колики при приеме УДХК, зафиксировано не было [21].

Положение 12. Для контроля эффективности терапии БС можно ограничиться использованием УЗИ органов брюшной полости (УДД-3, согласие — 100%). Согласие достигнуто.

Эксперты посчитали, что трансабдоминального УЗИ — относительно недорогого и доступного в рутинной клинической практике метода достаточно для контроля эффективности терапии БС. Считается, что при лечении БС препаратами УДХК УЗ-контроль должен осуществляться каждые 3–6 мес. [21, 26, 36].

Дополнительно экспертами обсуждались шаги, необходимые для внедрения консервативной тактики ведения пациентов с БС и конкрементами менее 5 мм (мелкими конкрементами) в ЖП: совершенствование КР, выработка единой совместной тактики гастроэнтерологами, хирургами, эндоскопистами и создание консолидированной позиции экспертов (согласие — 85,7%). Была подчеркнута потребность в обновлении текущих КР с подробным рассмотрением проблемы БС и тактики его ведения. Требует дальнейшей проработки вопрос, должен ли БС рассматриваться в обновляемых КР по ЖКБ или необходимо создание отдельных КР. Эксперты единогласно пришли к выводу о важности формирования единой позиции с хирургами и эндоскопистами, имеющими клинический опыт лечения БС и/или конкрементов менее 5 мм, в отношении клинического понятия БС, его классификации, возможностей консервативной и оперативной тактики ведения пациентов с БС и мелкими конкрементами, а также распространения результатов достигнутого консенсуса среди врачебного сообщества через научно-медицинские, образовательные мероприятия и публикации.

Выводы

После всестороннего обсуждения экспертами была принята резолюция, состоящая из следующих ключевых пунктов:

• Билиарный сладж — это клинически значимый феномен, требующий инструментального подтверждения.

• Трансабдоминальное УЗИ является основным методом диа­гностики БС. МРХПГ и эндо-УЗИ могут быть применены как дополнительные методы.

• Диагностическим УЗ-критерием БС является смещаемый осадок в ЖП без акустической тени, сохраняющийся при перемене положения тела. Гиперэхогенная структура с акустической тенью должна трактоваться как конкремент.

• Современные методы диа­гностики в рутинной клинической практике не позволяют дифференцировать варианты БС, которые будут протекать благоприятно или прогрессировать, приводя к развитию ЖКБ и/или хирургических осложнений.

• Необходима разработка критериев оценки групп риска для пациентов с БС (развитие ЖКБ, хирургических осложнений и др.).

• Пациентам с выявленным БС без клинической симптоматики следует проводить динамический УЗ-контроль с целью своевременного выявления прогрессирования БС и назначения литолитической терапии.

• Пациентам с высоким риском прогрессирования БС необходимо профилактическое назначение УДХК.

• Контроль терапии УДХК при БС следует проводить при помощи трансабдоминального УЗИ через 3–6 мес. лечения.

• Клинические рекомендации по ЖКБ следует дополнить разделами, посвященными диа­гностике и лечению БС и конкрементов.   

Сведения об авторах:

Мехтиев Сабир Насрединович — д.м.н., профессор кафед­ры внутренних болезней ФГБОУ ВО ПСПбГМУ им. И.П. Павлова Мин­здрава России; 197022, Россия, г. Санкт-

Петербург, ул. Льва Толстого, д. 6–8; главный врач ООО «Гастроэнтерологический центр Эксперт»; 197110,

Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Пионерская, д. 16, литер А, помещ. 25-Н; ORCID iD 0000-0001-7367-9219

Абдулхаков Сайяр Рустамович — к.м.н., доцент, заведующий кафедрой внутренних болезней Института фундаментальной медицины и биологии ФГАОУ ВО «Казанский (Приволжский) федеральный университет»; 420008, Россия, г. Казань, ул. Кремлевская, д. 18; доцент кафед­ры поликлинической терапии и общей врачебной практики ФГБОУ ВО Казанский ГМУ Мин­здрава России; 420012, Россия, г. Казань, ул. Бутлерова, д. 49; ORCID iD 0000-0002-1509-6776

Бордин Дмитрий Станиславович — д.м.н., заведующий отделом патологии поджелудочной железы, желчных путей и верхних отделов пищеварительного тракта ГБУЗ МКНЦ имени А.С. Логинова ДЗМ; 111123, Россия, г. Москва, Энтузиастов ш., д. 86, стр. 6; профессор кафед­ры пропедевтики внутренних болезней и гастроэнтерологии лечебного факультета Научно-образовательного института клинической медицины им. Н.А. Семашко ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Мин­здрава России; 127006, Россия, г. Москва, ул. Долгоруковская, д. 4; профессор кафед­ры общей врачебной практики и семейной медицины ФГБОУ ВО Тверской ГМУ Мин­здрава России; 170100, Россия, г. Тверь, ул. Советская, д. 4; ORCID iD 0000-0003-2815-3992

Райхельсон Карина Леонидовна — д.м.н., доцент, профессор кафед­ры общей врачебной практики (семейной медицины) ФГБОУ ВО ПСПбГМУ им. И.П. Павлова Мин­здрава России; 197022, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, д. 6–8; профессор Научно-клинического и образовательного центра гастроэнтерологии и диетологии СПбГУ; 199034, г. Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7–9; ORCID iD 0000-0002-8821-6142

Ветшева Наталья Николаевна — д.м.н., профессор кафед­ры ультразвуковой диа­гностики ФГБОУ ДПО РМАНПО Мин­здрава России; 125993, Россия, г. Москва, ул. Баррикадная, д. 2/1, стр. 1; ORCID iD 0000-0002-9017-9432

Кучерявый Юрий Александрович — к.м.н., доцент, научный руководитель отделения гастроэнтерологии АО «Ильинская больница»; 143421, Россия, г. о. Красногорск, тер. автодорога «Балтия», км 26-й, д. 5, стр. 6, под. 2, этаж 5, помещ. 14, каб. 2, часть комн. № 3; ORCID iD 0000-0003-2014-5736

Никитин Игорь Геннадьевич — д.м.н., профессор, заведующий кафедрой госпитальной терапии им. академика Г.И. Сторожакова Института клинической медицины ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Мин­здрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1; ORCID iD 0000-0003-1699-0881

Симаненков Владимир Ильич — д.м.н., профессор кафед­ры внутренних болезней, клинической фармакологии и нефрологии ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Мин­здрава России; 191015, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41; ORCID iD 0000-0002-1956-0070

Кондрашина Элина Александровна — к.м.н., доцент Научно-клинического и образовательного центра гастроэнтерологии и диетологии СПбГУ; 199034, г. Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7–9; ORCID iD 0000-0002-0142-0264

Пазенко Екатерина Владимировна — к.м.н., врач-гастроэнтеролог поликлиники с клинико-диа­гностическим цен-

тром ФГБОУ ВО ПСПбГМУ им. И.П. Павлова Мин­здрава России; 197022, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, д. 6–8; младший научный сотрудник Научно-клинического и образовательного центра гастроэнтерологии и диетологии СПбГУ; 199034, г. Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7–9; ORCID iD 0000-0002-7590-8932

Контактная информация: Кондрашина Элина Александровна, e-mail: elalkon@rambler.ru

Источник финансирования: компания «Биннофарм Групп» предоставила финансирование, но не участвовала в интерпретации данных или подготовке публикации.

Конфликт интересов: совет экспертов проведен при поддержке «Биннофарм Групп».

Статья поступила 22.06.2025.

Поступила после рецензирования 15.07.2025.

Принята в печать 07.08.2025.

About the authors:

Sabir N. Mehtiyev — Dr. Sc. (Med.), Professor of the Department of Internal Diseases, I.P. Pavlov Moscow State Medical University; 6–8, Lev Tolstoy str., St. Petersburg, 197022, Russian Federation; Chief Medical Officer of the Gastroenterological Center "Expert" LLC; 16, letter A, room 25-H, Pionerskaya str., St. Petersburg, 197110, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-7367-9219

Sayyar R. Abdulkhakov — C. Sc. (Med.), Associate Professor, Head of the Department of Internal Diseases at the Institute of Fundamental Medicine and Biology of the Kazan (Volga Region) Federal University; 18, Kremlevskaya str., Kazan, 420008, Russian Federation; Associate Professor of the Department of Outpatient Therapy and General Medical Practice, Kazan State Medical University; 49, Butlerova str., Kazan, 420012, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-1509-6776

Dmitry S. Bordin — Dr. Sc. (Med.), Head of the Department of Pathology of the Pancreas, Biliary Tract and Upper Digestive Tract, A.S. Loginov Moscow Clinical Research Center; 86 build. 6, Entuziastov Road, Moscow, 111123, Russian Federation; Professor of the Department of Propaedeutics of Internal Medicine and Gastroenterology, N.A. Semashko Research and Educational Institute of Clinical Medicine; 4, Dolgorukovskaya str., Moscow, 127006, Russian Federation; Professor of the Department of General Medical Practice and Family Medicine, Tver State Medical University; 4, Sovetskaya str., Tver, 170100, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-2815-3992

Karina L. Raikhelson — Dr. Sc. (Med.), Associate Professor, Professor of the Department of General Medical Practice (Family Medicine), I.P. Pavlov Moscow State Medical University; 6–8, Lev Tolstoy str., St. Petersburg, 197022,

Russian Federation; Professor of the Scientific, Clinical

and Educational Center of Gastroenterology and Dietetics, St. Petersburg State University; 7–9, Universitetskaya emb., St. Petersburg, 199034, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-8821-6142

Natalia N. Vetsheva — Dr. Sc. (Med.), Professor of the Department of Ultrasound Diagnostics, Russian Medical Academy of Continuous Professional Education; 2/1 build. 1, Barrikadnaya str., Moscow, 125993, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-9017-9432

Yuri A. Kucheryavy — C. Sc. (Med.), Associate Professor, Research Advisor of the Department of Gastroenterology, Ilyinskaya Hospital JSC; 5 build. 6, entrance 2/floor 5, room 14-2-3, Krasnogorsk, 143421, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-2014-5736

Igor G. Nikitin — Dr. Sc. (Med.), Professor, Head of the Department of Hospital Therapy named after Academician G.I. Storozhakov, Institute of Clinical Medicine, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, Ostrovityanov str., Moscow, 117997, Russian Federation, ORCID iD 0000-0003-1699-0881

Vladimir I. Simanenkov — Dr. Sc. (Med.), Professor of the Department of Internal Diseases, Clinical Pharmacology and Nephrology, North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov; 41, Kirochnaya str., St. Petersburg, 191015, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-1956-0070

Elina A. Kondrashina — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Scientific, Clinical and Educational Center of Gastroenterology and Dietetics, St. Petersburg State University; 7–9, Universitetskaya emb., St. Petersburg, 199034, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-0142-0264

Ekaterina V. Pazenko — C. Sc. (Med.), gastroenterologist of the Outpatient Clinic with the Clinical and Diagnostic Center, I.P. Pavlov First Saint Petersburg State Medical University; 6–8, Lev Tolstoy str., St. Petersburg, 197022, Russian Federation; Junior Researcher at the Scientific, Clinical and Educational Center of Gastroenterology and Dietetics, St. Petersburg State University; 7–9, Universitetskaya emb., St. Petersburg, 199034, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-7590-8932

Contact information: Elina A. Kondrashina, e-mail: elalkon@rambler.ru

Financial Disclosure: Binnopharm Group provided the financing, but was not involved in the interpretation of the data or the publication preparation.

Conflict of interest: the expert council was held with the support of Binnopharm Group.

Received 22.06.2025.

Revised 15.07.2025.

Accepted 07.08.2025.

¹Клинические рекомендации Министерства здравоохранения Российской Федерации. Желчнокаменная болезнь. 2024. (Электронный ресурс.) URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/view-cr/877_1 (дата обращения: 03.07.2025).

²Инструкция по медицинскому применению препарата Урдокса ЛП- N(001340)-(РГ-RU) 29.09.2023. (Электронный ресурс.) URL: https://grls.rosminzdrav.ru/GRLS.aspx?RegNumber=&MnnR=&lf=&TradeNmR=%d0%a3%d... (дата обращения: 03.07.2025).

³Инструкция по медицинскому применению препарата Урсофальк ЛП- N(006906)-(РГ-RU) от 14.02.2025. (Электронный ресурс.) URL: https://grls.rosminzdrav.ru/GRLS.aspx?RegNumber=&MnnR=&lf=&TradeNmR=%d0%a3%d... (дата обращения: 03.07.2025).

⁴Инструкция по медицинскому применению препарата Урсосан ЛП- N(003033)-(РГ-RU) от 17.04.2024. (Электронный ресурс.) URL: https://grls.rosminzdrav.ru/GRLS.aspx?RegNumber=&MnnR=&lf=&TradeNmR=%d1%83%d... (дата обращения: 03.07.2025).