Препараты магния в комплексном лечении невынашивания беременности

Ключевые слова
Похожие статьи в журнале РМЖ

Читайте в новом номере

Импакт фактор - 0,593*

*пятилетний ИФ по данным РИНЦ

Регулярные выпуски «РМЖ» №2 от 20.03.2017 стр. 116-120
Рубрика: Гинекология Акушерство
Многочисленные научные исследования в последние годы направлены на совершенствование методов диагностики, профилактики и лечения преждевременных родов (ПР). Проведен анализ данных по проблеме невынашивания беременности (НБ) и ПР, а также применения препаратов магния в комплексном лечении НБ.
В обзор включены данные зарубежных и отечественных статей по НБ и пролонгированию срока гестации. В статье описаны факторы риска, диагностика, терапия НБ и ПР. Уделено внимание токолитической терапии, описаны особенности применения селективных β2-адреномиметиков, блокаторов рецепторов окситоцина, блокаторов кальциевых каналов, гестагенов и др. Важное значение имеет угроза прерывания беременности в I триместре, когда значительную роль в формировании тканей организма, поддержании постоянства нормального обмена веществ, обеспечивающего физиологические процессы жизнедеятельности человека, отводят макро- и микроэлементам. Профилактика дефицита и восполнение недостатка магния у беременных в гестационном периоде улучшают состояние пациенток и повышают эффективность стандартной терапии, в т. ч. в составе комплексного лечения угрозы прерывания беременности.
Проблема НБ и ПР является одной из наиболее актуальных в современном акушерстве, требующей многостороннего изучения и комплексного подхода к ее решению. 

Ключевые слова: невынашивание беременности, преждевременные роды, токолиз, магний, коррекция дефицита магния, магнерот.

Для цитирования: Доброхотова Ю.Э., Кузнецова О.В., Мезенцева Л.Е., Попова Л.В. Препараты магния в комплексном лечении невынашивания беременности // РМЖ. 2017. №2. С. 116-120
Magnesium preparations in the complex treatment of miscarriage
Dobrokhotova Yu.E., Kuznetsova O.V., Mezentseva L.E., Popova L.V.

N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Moscow

The aim of multiple recent studies is to improve diagnostic, preventive, and treatment modalities for premature birth. The data on miscarriage and premature birth as well as magnesium preparation use in the complex treatment of miscarriage are analyzed. The paper summarizes international and Russian data on miscarriage and prolongation of gestation. The paper describes risk factors, diagnostic aspects, and treatment of these conditions. Tocolytic therapy, i.e., β2 adrenomimetics, oxytocin receptor blockers, calcium channel blockers, gestogens etc., is addressed. First-trimester miscarriage is an important medical issue since macroelements and microelements play the key role in tissue development and normal metabolism which provides physiological vital functions. Prevention and management of magnesium deficiency during pregnancy improves overall condition and the efficacy of standard complex therapy. Miscarriage and premature birth remain a concern in modern obstetrics and require detailed study and complex approach to resolve.

Key words: miscarriage, premature birth, tocolysis, magnesium, magnesium deficiency correction, Magnerot.
For citation: Dobrokhotova Yu.E., Kuznetsova O.V., Mezentseva L.E., Popova L.V. Magnesium preparations in the complex treatment of miscarriage // RMJ. 2017. № 2. P. 116–120.

В статье рассмотрены вопросы применения препаратов магния при комплексном лечении невынашивания беременности

    Введение

    Проблема невынашивания беременности (НБ) и преждевременных родов (ПР) является одной из наиболее актуальных медицинских и  социальных проблем. ПР – это роды у больной матери с рождением больного ребенка [1].  В акушерской практике НБ и ПР приводят к возникновению серьезных перинатальных рисков и осложнений. В развитых странах частота ПР составляет от 5 до 9%, в различных регионах Российской Федерации – от 6 до 15%, по данным ВОЗ, частота указанной патологии колеблется от 5 до 30% [1, 2]. Ежегодно в мире рождаются более 15 млн недоношенных детей. В структуре ранней неонатальной смертности 60–70% составляют недоношенные дети, 50% из них имеют неврологические расстройства различной степени выраженности [3].
    Рождение недоношенного ребенка, особенно с экстремально низкой и очень низкой массой тела, является комплексной медико-социальной проблемой, т. к. напрямую сопряжено с материально-экономическими затратами. Качество жизни недоношенного ребенка коррелирует со сроком гестации, объемом и своевременностью оказания акушерской помощи и реанимационных мероприятий новорожденному [4–6]. Однако несмотря на совершенствование неонатальной медицины, проблема ПР остается крайне актуальной и требует глубокого изучения.
    В настоящее время перед  акушерами стоят две основные задачи: детекция угрожающих ПР и подготовка плода к преждевременному рождению с помощью адекватных, но безопасных медикаментозных средств. Многочисленные научные исследования в последние годы направлены на совершенствование методов диагностики, профилактики и лечения ПР.
    Проблема НБ и ПР, вне сомнения, является мультифакторной. Однако стоит отметить смену доминирующих факторов, и в этой связи предпочтение следует отдать реализации инфекционного механизма и неадекватному иммунному ответу организма матери на имплантацию плодного яйца. Не стоит забывать и про социально-экономические факторы. К числу таковых  относят возраст беременной, уровень образования, расовую принадлежность, вредные привычки (табакокурение, злоупотребление алкоголем, наркомания). 

    Профилактика и диагностика преждевременных родов

    Чрезвычайно важной и приоритетной задачей является профилактика ПР. Факторы риска следует учитывать еще на этапе прегравидарной подготовки [2, 7, 8]. Комплексное обследование состояния репродуктивного здоровья в прегравидарный период, реабилитация супружеской пары после потери беременности значительно улучшают течение беременности и увеличивают срок гестации к моменту родоразрешения, а значит, способствуют снижению частоты ПР. 
     Диагностика ПР в связи с отсутствием специфической симптоматики сопряжена со значительными трудностями. Традиционно диагностика основана на появлении сократительной активности матки, приводящей к укорочению, размягчению и открытию шейки матки. Однако мультицентровые исследования показали, что около 40% беременных с такой симптоматикой, не получавшие по разным причинам токолитическую терапию, родоразрешились в срок [1, 9].

    Большое диагностическое значение имеют также следующие маркеры ПР [1, 9]:
    –  цервикометрия трансвагинальным датчиком при УЗИ;
    –  обнаружение в 24 нед. в слизи шейки матки плодового фибронектина (гликопротеина);
    –  определение наличия связывающего протеина инсулинподобного фактора роста в цервикальном канале;
    –  повышение в 20 нед. в 3–4 раза уровня кортикотропин-рилизинг-гормона в плазме крови матери;
    – содержание эстриола в слюне (уровень ≥2,1 нг/мл);
    –  определение цитокинов TNF-a, ИЛ-1b, ИЛ-6 в крови матери указывает не только на риск ПР, но и на наличие внутриутробной инфекции;
–  тест на определение фосфорилированной формы протеина-1, диагностическая значимость которого равна 89%, специфичность – 100% [7].

     Пролонгирование беременности

    При ведении беременной с угрозой ПР приоритетной задачей акушера-гинеколога является максимальное пролонгирование срока гестации по принципу «каждый день в зачет». 
    С целью пролонгирования беременности в акушерстве активно используется токолитическая терапия, которая  необходима на время проведения профилактики респираторного дистресс-синдрома плода. Усилия, направленные на повышение жизнеспособности плода при ПР, заключаются в назначении кортикостероидных препаратов (курсовая доза глюкокортикостероидов – 24 мг). При этом необходимо определить предполагаемую причину угрозы прерывания беременности и провести коррекцию лечения в соответствии с выявленным патологическим состоянием. Также своевременный токолиз позволяет акушеру выиграть время, необходимое для транспортировки беременной в высокоспециализированное учреждение – стационар III уровня [10].
    В настоящее время распространение в практике акушера получили следующие токолитические препараты: селективные β2-адреномиметики, блокаторы рецепторов окситоцина и блокаторы кальциевых каналов. Наиболее распространены в России селективные β2-адреномиметики, такие как гексопреналина сульфат, сальбутамол и фенотерол. Действие β2-адреномиметиков осуществляется через β-рецепторы, которые имеются во многих тканях, в т. ч. сердце, чем и определяется  выраженность побочных эффектов препаратов данной группы. β-рецепторы в миометрии появляются в достаточном количестве с 26 нед., именно поэтому назначение данной группы препаратов раньше этого срока нецелесообразно.
    Гексопреналина сульфат не рекомендуется для длительного применения из-за побочных эффектов: тахикардии, тремора, диспноэ, инфаркта миокарда и отека легких. Кроме того, через 2–3 сут использования этого препарата происходит десенситизация рецепторов, и его применение становится менее эффективным. Применение β2–адреномиметиков с целью токолиза не привело к значимому снижению частоты ПР [11, 12]. Также необходимо помнить, что β2-адреномиметики противопоказаны при наличии клиники хориоамнионита из-за риска генерализации инфекции.
    Ввиду существенной роли простагландинов в развитии родовой деятельности в качестве ингибитора их синтеза используются нестероидные противовоспалительные препараты (индометацин) в терапии угрозы ПР. В сравнении с β2-адреномиметиками побочные эффекты на фоне приема индометацина у матери незначительные, у плода имеется кумулятивный эффект. Метаболизм препарата в организме плода происходит 14 дней, и  этот факт следует учитывать при назначении повторных курсов. В сроке ≥32 нед. препарат не назначается, т. к. у плода наблюдается сужение d. arterious, что приводит впоследствии к задержке созревания легочной ткани и легочной гипертензии. При развитии родовой деятельности и укорочении шейки матки индометацин менее эффективен, чем β2-адреномиметики.
    В качестве токолитиков используются блокаторы кальциевых каналов, например, нифедипин. Этот препарат снижает активность сокращения матки в малых дозах и с меньшими побочными эффектами, однако  нифедипин не зарегистрирован в России в качестве токолитического средства, поэтому перед его применением необходимо получить письменное информированное согласие пациентки на его использование [10].
    На современном этапе в акушерстве активно внедряются блокаторы рецепторов окситоцина (атозибан), способствующие снижению тонуса миометрия и прекращению сокращений матки. Данные препараты так же, как и предшественники, проникают через плацентарный барьер, однако в ряде многочисленных исследований в нашей стране и за рубежом зарекомендовали себя как эффективные токолитики при отсутствии побочных эффектов у плода и беременной [12].
    Особое значение в схеме лечения угрозы ПР имеют гестагены. Их токолитический эффект обусловлен [13]:
    – блокированием поступления кальция в клетку;
    – уменьшением синтеза простагландинов;
    – снижением чувствительности миометрия к окситоцину;
    – увеличением количества β-адренергических рецепторов;
    – гестагенным эффектом;
    – иммуномодулирующими эффектами.
    Имеются данные о назначении прогестерона при угрозе прерывания в основном в I триместре беременности [14–16], другие же рекомендуют использовать его и в более поздние сроки [11, 17–19].
    На кафедре акушерства и гинекологии лечебного факультета РНИМУ им. Н.И. Пирогова проведен анализ осложнений и течения беременности при угрозе ПР, представлен алгоритм ведения беременности после коррекции истмико-цервикальной недостаточности (ИЦН). На основании проанализированных случаев сделано заключение, что добавление микронизированного прогестерона к базовой терапии у беременных с ИЦН позволяет пролонгировать срок гестации и улучшить перинатальные исходы [20].
    В качестве альтернативного токолитика может использоваться сернокислая магнезия. Ее побочные эффекты менее выражены по сравнению с таковыми β2-адреномиметиков. Результаты сравнительных исследований показали, что терапия сернокислой магнезией при угрозе ПР не уступает терапии β-адреномиметиками, блокаторами кальциевых каналов, ингибиторами циклооксигеназы и плацебо [21]. Кроме того, у  новорожденных, чьи матери получали сернокислую магнезию во время беременности, в меньшей степени диагностировались внутрижелудочковые и церебральные кровоизлияния [1, 22]. 
    Однако отношение к сернокислой магнезии как токолитику неоднозначное. Тем не менее ионы магния играют существенную роль в ранние сроки беременности. Дефицит ионов магния может стать причиной осложнений беременности на этих сроках, включая угрозу прерывания беременности. Своевременная диагностика дефицита макроэлементов и его коррекция современными лекарственными средствами предупреждают развитие патологических симптомов. 
    В последние годы специалисты, сферой научных интересов которых является перинатальная охрана плода,  особое внимание уделяют I триместру, т. к. именно в этот период происходят формирование фетоплацентарной системы, закладка органов и тканей плода, экстраэмбриональных структур, что в большинстве наблюдений определяет дальнейшее течение беременности. 
    Особо важное значение имеет угроза прерывания беременности в I триместре – в это время происходят первая волна инвазии цитотрофобласта и гестационная перестройка спиральных артерий, аррозия их концевых отделов с последующим проникновением цитотрофобласта в просвет бывших спиральных артерий и его активная пролиферация в зоне погибшего эндотелия. Тем самым, особенно при наличии повышенного тонуса миометрия, создаются дополнительные препятствия для полноценного развития плодного яйца со снижением глубины инвазии и формированием в последующем нарушений фетоплацентарного кровотока [23].

    Применение препаратов магния

    В настоящее время значительную роль в формировании тканей организма, поддержании постоянства осмотического давления, ионного и кислотно-основного состава, нормального обмена веществ, обеспечивающего физиологические процессы, необходимые для жизнедеятельности человека, отводят макро- и микроэлементам. В частности, ионы магния относят к универсальным регуляторам биохимических и физиологических процессов в организме, они участвуют в пластическом, энергетическом и электролитном обмене.
    Магний является кофактором более 350 ферментов и необходим для многих метаболических реакций организма, в т. ч. для синтеза белков, энергетического внутриклеточного обмена, воспроизводства РНК и ДНК, поддержания электролитного баланса, стабилизации клеточных мембран и митохондрий. Ионы магния участвуют в передаче нервного импульса, регуляции сердечной и нервно-мышечной возбудимости, нервно-мышечной проводимости, мышечного сокращения, тонуса.
    Магний относится к естественным антагонистам кальция, его концентрация влияет на электрофизиологические процессы в клетках вследствие изменения трансмембранного потенциала. Установлена важная роль ионов магния в регуляции метаболизма глюкозы (участие в регуляции гликолиза, уменьшение накопления лактата) и инсулина, секреции других гормонов и цитокинов, процессов остеогенеза [9]. 
    Дефицит магния, возникающий в результате генетических нарушений, изменения всасывания или увеличения экскреции, способствует гиперагрегации тромбоцитов, отрицательно влияет на функцию рецепторов серотонина, синтез и высвобождение нейротрансмиттеров, обусловливая развитие вазоспазма [10].
    Магний участвует в модулировании уровня оксида азота в клетке, снижение которого отмечают при многих сердечно-сосудистых заболеваниях, сахарном диабете. Применение препаратов магния влияет на состояние микроциркуляции, сосудистого эндотелия и улучшает нарушенную эндотелийзависимую релаксацию [10, 11]. 
    Магний относится к щелочноземельным металлам и не синтезируется в организме, а поступает с пищей, солью и водой. Суточная потребность в магнии составляет 280 мг для женщин и возрастает при беременности и лактации не менее чем в 1,5 раза (360–400 мг/сут). 
    Во время беременности ежедневная потребность в магнии повышается вследствие увеличения массы матки от 100 до 1000 г и общей массы крови (из-за роста количества эритроцитов) на 18–30%. В связи с этим у врачей нередко возникает вопрос о нормальном уровне электролита при беременности. Часто концентрация ионов магния находится в пределах нормы (0,8–1,1 ммоль/л), и при этом организм уже страдает от его дефицита.
    При грудном вскармливании для нормального развития растущего организма новорожденного концентрация магния в грудном молоке должна составлять 30–40 мг/л [24]. Наиболее богаты магнием зерновые культуры, бобовые, зелень, орехи, шоколад. Усвояемость магния из пищевых продуктов составляет 30–35%.
    Дефицит магния корригируют на этапе эмбрионального развития, в течение жизни человека во всех возрастных периодах, поскольку известны многие патологические симптомы, обусловленные нарушениями магниевого гомеостаза. 
    К причинам дефицита магния во время беременности относят многие факторы, в т. ч. повышенную потребность в макроэлементе в связи с ростом плода, увеличением размера матки и молочных желез, высоким уровнем эстрогенов и повышением уровня альдостерона, увеличением объема крови, анемией, физиологической реакцией на стресс. 
   Дефицит магния во время беременности сопряжен со многими осложнениями беременности и родов. При недостатке магния у беременных повышаются АД, тонус миометрия, приводящий к преждевременной родовой деятельности, происходят задержка внутриутробного развития плода и ухудшение его жизнеспособности [25, 26].
    Существующие до беременности заболевания нередко также сопровождаются дефицитом магния [27, 28]. Мигрень относится к распространенным формам первичной головной боли. Во время беременности частота мигренозных приступов, как правило, уменьшается. Вместе с тем в случаях появления или сохранения приступов мигрени во время беременности возникают трудности при подборе лекарственных препаратов [29]. Поскольку магний оказывает влияние на серотонинергическую регуляцию сосудистого тонуса, нарушение которой приводит к появлению мигрени, назначение патогенетических средств – магнийсодержащих препаратов является оправданным, эффективным, доступным, безопасным и недорогим методом лечения [25, 30]. 
    В большинстве случаев дефицит этого микроэлемента не имеет патогномоничных клинических признаков. Метод определения содержания магния в волосах позволяет охарактеризовать состояние магниевого гомеостаза в целом и отражает устойчивые показатели, сформировавшиеся за большие промежутки времени (недели, месяцы, годы). Данный метод, согласно проведенным фундаментальным исследованиям, позволяет достоверно выявить и оценить степень магниевого дефицита [28]. 
    Учитывая вышеизложенное, применение препаратов магния в комплексном лечении угрожающего прерывания беременности следует считать патогенетически обоснованным. Лекарственные препараты магния могут быть неорганическими и органическими. К первому поколению препаратов магния относятся неорганические композиции: магния оксид, сульфат, хлорид и т.  д.; ко второму – органические соединения: магния оротат, лактат, пидолат и др. [4, 11, 28]. Биодоступность органических солей магния почти на порядок выше, чем неорганических. Так, биодоступность оротата магния в 5–6 раз превышает таковую у сульфата магния. Неорганические соли магния хуже переносятся и чаще дают диспептические осложнения (диарея, рвота, рези в животе). Органические соли магния не только значительно лучше усваиваются, но и легче переносятся больными, реже дают побочные эффекты со стороны пищеварительного тракта.
    Лечение будет эффективнее, если вводить одновременно и магний, и магнезиофиксатор, например, оротовую кислоту. Оротовая кислота является хорошим магнезиофиксатором, т. к. она улучшает биодоступность магния, способствует проникновению магния в клетки и его сохранению внутри [3, 4, 30].
    Препаратом выбора для  клинической оценки терапевтического эффекта стал Магнерот (Woerwag Pharma, Германия), 1 таблетка которого содержит 500 мг магния оротата  (32,8 мг в пересчете на чистый магний). 
    Проводилось исследование  препарата Магнерот (1–2 таблетки 3 р./сут в течение 10 дней) у  первобеременных женщин (средний возраст – 24,6±4,5 года) с пролапсом митрального клапана,  явлениями раннего токсикоза, угрозой прерывания, анемией беременных  I, II или III триместра, преэклампсией, артериальной гипертензией [8, 17]. 
    В результате терапии у большинства женщин  наступило значительное улучшение: купировались явления угрожающего ПБ (прекратился болевой синдром, нормализовался тонус матки по данным УЗИ). У всех пациенток отмечена нормализация показателей концентрации магния в крови. 
    Применение Магнерота приводило к нормализации нервно-мышечной проводимости, спазмолитическим эффектам, повышению устойчивости к стрессу. 
Отмечено влияние Магнерота на усиление маточно-плацентарного кровотока, фетоплацентарную систему [8, 17].
    Длительный опыт применения Магнерота в других странах свидетельствует об эффективности его использования для профилактики и лечения магниевого дефицита при физиологических и патологических состояниях. Оротовая кислота в составе препарата повышает абсорбцию магния в кишечнике, обеспечивает доставку иона в клетку, поддерживает высокий уровень АТФ в клетке и обладает самостоятельным метаболическим действием, являясь предшественником пиримидиновых оснований, составляющих структуру ДНК и РНК, участвует в обновлении миофибриллярных структур и влияет на симпатический отдел вегетативной нервной системы [31].
    Профилактика дефицита и восполнение недостатка магния у беременных в гестационном периоде препаратом Магнерот улучшают состояние пациенток и повышают эффективность стандартной терапии. Данные литературы свидетельствуют о том, что препарат Магнерот может быть рекомендован в качестве эффективного терапевтического средства в комплексном лечении угрозы ПБ.
    Таким образом, анализ данных литературы и научных исследований показал, что применение препаратов магния в комплексном лечении невынашивания беременности и, соответственно, профилактики ПР является оправданным. Любое исследование, связанное с комплексной терапией невынашивания беременности, приближает нас к разработке единого алгоритма, а любое обоснованное заключение следует рассматривать как попытку  снижения частоты ПБ и ПР (и улучшения перинатальных показателей), что является основополагающим критерием эффективности пролонгирования беременности. 

Литература
1. Сидельникова В.М. Профилактика и лечение угрожающих преждевременных родов // Акушерство и гинекологии. 2008. № 3. С. 43–48 [Sidel'nikova V.M. Profilaktika i lechenie ugrozhajushhih prezhdevremennyh rodov // Akusherstvo i ginekologii. 2008. № 3. S. 43–48 (in Russian)].
2. Бойко Е.Л., Посисеева Л.В., Малышкина А.И. Реабилитация супружеских пар с невынашиванием беременности ранних сроков в анамнезе // Медицинский совет. Акушерство и гинекология. 2014. № 9. С. 17–22 [Bojko E.L., Posiseeva L.V., Malyshkina A.I. Reabilitacija supruzheskih par s nevynashivaniem beremennosti rannih srokov v anamneze // Medicinskij sovet. Akusherstvo i ginekologija. 2014. № 9. S. 17–22 (in Russian)].
3. Радзинский В.Е., Костин И.Н. Преждевременные роды // Акушерство и гинекология. 2009. № 4. С. 16–19 [Radzinskij V.E., Kostin I.N. Prezhdevremennye rody // Akusherstvo i ginekologija. 2009. № 4. S. 16–19 (in Russian)].
4. Джобава Э.М., Судакова Г.Ю., Данелян С.Ж., Галкина А.С., Любанская С.В., Доброхотова Ю.Э. Угрожающие преждевременные роды и истмико-цервикальная недостаточность: тактика и стратегия комплексной терапии // Вопросы гинекологии, акушерства и перинатологии. 2012. № 11(4). С. 41–46 [Dzhobava Je.M., Sudakova G.Ju., Daneljan S.Zh., Galkina A.S., Ljubanskaja S.V., Dobrohotova Ju.Je. Ugrozhajushhie prezhdevremennye rody i istmiko-cervikal'naja nedostatochnost': taktika i strategija kompleksnoj terapii // Voprosy ginekologii, akusherstva i perinatologii. 2012. № 11(4). S. 41–46 (in Russian)].
5. Керчелаева С.Б., Кузнецова О.В., Тягунова А.В., Попова Л.В., Бурденко М.В., Аристов Г.Ю. Анализ перинатальных исходов при преждевременных родах // Лечащий врач. 2015. № 7. С. 56–60 [Kerchelaeva S.B., Kuznecova O.V., Tjagunova A.V., Popova L.V., Burdenko M.V., Aristov G.Ju. Analiz perinatal'nyh ishodov pri prezhdevremennyh rodah // Lechashhij vrach. 2015. № 7. S. 56–60 (in Russian)].
6. Радзинский В.Е., Галина Т.В., Кирбасова Н.П., Гондаренко А.С. Преждевременные роды: есть ли перспективы? // Акушерство и гинекология. 2015. № 2. С. 99–103 [Radzinskij V.E., Galina T.V., Kirbasova N.P., Gondarenko A.S. Prezhdevremennye rody: est' li perspektivy? // Akusherstvo i ginekologija. 2015. №2. S. 99–103 (in Russian)].
7. Серов В.Н., Сухорукова О.И. Преждевременные роды – диагностика и терапия // Медицинский совет. Акушерство и гинекология. 2014. № 9. С. 50–54 [Serov V.N., Suhorukova O.I. Prezhdevremennye rody – diagnostika i terapija // Medicinskij sovet. Akusherstvo i ginekologija. 2014. № 9. S. 50–54 (in Russian)].
8. Посисеева Л.В., Кривенцева Т.А., Сотникова Н.Ю., Бойко Е.Л., Корулина М.В. Иммуноцитотерапия в предгравидарной подготовке женщин с невынашиванием беременности ранних сроков и антифосфолипидным синдромом // Акушерство и гинекологии. 2010. № 3. С. 21–24 [Posiseeva L.V., Krivenceva T.A., Sotnikova N.Ju., Bojko E.L., Korulina M.V. Immunocitoterapija v predgravidarnoj podgotovke zhenshhin s nevynashivaniem beremennosti rannih srokov i antifosfolipidnym sindromom // Akusherstvo i ginekologii. 2010. № 3. S. 21–24 (in Russian)].
9. Макаров О.В., Бахарева И.В., Кузнецов П.А., Романовская В.В. Современные подходы к прогнозированию преждевременных родов // Рос. вестник акушерства и гинекологии. 2009. № 7. С. 10–15 [Makarov O.V., Bahareva I.V., Kuznecov P.A., Romanovskaja V.V. Sovremennye podhody k prognozirovaniju prezhdevremennyh rodov // Ros. vestnik akusherstva i ginekologii. 2009. № 7. S. 10–15 (in Russian)].
10. Приказ Минздрава России от 01.11.2012 № 572н (ред. от 17.01.2014) «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» (зарегистрировано в Минюсте России 02.04.2013 № 27960) [Prikaz Minzdrava Rossii ot 01.11.2012 N 572n (red. ot 17.01.2014) "Ob utverzhdenii Porjadka okazanija medicinskoj pomoshhi po profilju "akusherstvo i ginekologija (za iskljucheniem ispol'zovanija vspomogatel'nyh reproduktivnyh tehnologij)" (Zaregistrirovano v Minjuste Rossii 02.04.2013 № 27960 (in Russian)].
11. Доброхотова Ю.Э., Джохадзе Л.С., Копылова Ю.В. Возможности терапии угрозы преждевременных родов // Гинекология. 2016. № 1. С. 68–70 [Dobrohotova Ju.Je., Dzhohadze L.S., Kopylova Ju.V. Vozmozhnosti terapii ugrozy prezhdevremennyh rodov // Ginekologija. 2016. № 1. S. 68–70 (in Russian)].
12. Радзинский В.Е., Галина Т.В., Кирбасова Н.П., Гондаренко А.С. Результаты общероссийского исследования атозибана при преждевременных родах: атозибан: теперь и в России // Status Praesens. 2014. № 6. С. 23–28 [Radzinskij V.E., Galina T.V., Kirbasova N.P., Gondarenko A.S. Rezul'taty obshherossijskogo issledovanija atozibana pri prezhdevremennyh rodah: atoziban: teper' i v Rossii // Status Praesens. 2014. № 6. S. 23–28 (in Russian)].
13. Назаренко Т.А. Гестагены в практике акушера-гинеколога. Открытые медицинские коммуникации. www.openmedcom.ru, 2016. [Nazarenko T.A. Gestageny v praktike akusher-ginekologa. Otkrytye medicinskie kommunikacii. www.openmedcom.ru, 2016. (in Russian)].
14. Доброхотова Ю.Э. Утрожестан в лечении невынашивания беременности. М., 2005. 16 с. [Dobrohotova Ju.Je. Utrozhestan v lechenii nevynashivanija beremennosti. M., 2005. 16 s. (in Russian)].
15. Cавельева Г.М., Шалина Р.И., Курцер М.А., Клименко П.А., Сичинава Л.Г., Панина О.Б., Плеханова Е.Р., Выхристюк Ю.В., Лебедев Е.В. Преждевременные роды как важнейшая проблема современного акушерства // Акушерство и гинекология. 2012. № 8(2). С. 4–10 [Cavel'eva G.M., Shalina R.I., Kurcer M.A., Klimenko P.A., Sichinava L.G., Panina O.B., Plehanova E.R., Vyhristjuk Ju.V., Lebedev E.V. Prezhdevremennye rody kak vazhnejshaja problema sovremennogo akusherstva. // Akusherstvo i ginekologija. 2012. № 8(2). S. 4–10 (in Russian)].
16. Сидельникова В.М., Антонов А.Г. Преждевременные роды. Недоношенный ребенок. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2006. 454 с. [Sidel'nikova V.M., Antonov A.G. Prezhdevremennye rody. Nedonoshennyj rebenok. M.: GJeOTAR-Media, 2006. 454 s. (in Russian)].
17. Пустотина О.А. Обоснование к применению утрожестана во второй половине беременности // Трудный пациент. 2005. № 3(9). С. 14–17 [Pustotina O.A. Obosnovanie k primeneniju utrozhestana vo vtoroj polovine beremennosti // Trudnyj pacient. 2005. № 3(9). S. 14–17 (in Russian)].
18. Талалаев В.Ю., Ломунова М.А., Заиченко И.Е. Действие клеток цитотрофобласта на созревание и функцию Т-лимфоцитов, продуцирующих цитокины // Иммунология. 2006. № 27 (2). С. 68–73 [Talalaev V.Ju., Lomunova M.A., Zaichenko I.E. Dejstvie kletok citotrofoblasta na sozrevanie i funkciju T-limfocitov, producirujushhih citokiny // Immunologija. 2006. № 27 (2). S. 68–73 (in Russian)].
19. Профилактика невынашивания и преждевременных родов в современном мире. Резолюция Экспертного совета в рамках 16-го Всемирного конгресса по вопросам репродукции человека (Берлин, 18–21 марта 2015 г.). Информационное письмо // Status Praesens. 2015. 4 с. [Profilaktika nevynashivanija i prezhdevremennyh rodov v sovremennom mire. Rezoljucija Jekspertnogo soveta v ramkah 16-go Vsemirnogo kongressa po voprosam reprodukcii cheloveka (Berlin, 18-21 marta 2015 goda). Informacionnoe pis'mo // Status Praesens. 2015. 4 s. (in Russian)].
20. Доброхотова Ю.С., Степанян А.В., Шустова В.Б., Дикке Г.Б. Истмико-цервикальная недостаточность: современная базовая терапия // Фарматека. 2015. № 3. С. 38–43 [Dobrohotova Ju.S., Stepanjan A.V., Shustova V.B., Dikke G.B. Istmiko-cervikal'naja nedostatochnost': sovremennaja bazovaja terapija // Farmateka. 2015. № 3. S. 38–43 (in Russian)].
21. Джобава Э.М., Судакова Г.Ю., Данелян С.Ж., Галкина А.С., Любанская С.В., Доброхотова Ю.Э. Угрожающие преждевременные роды и истмико-цервикальная недостаточность: тактика и стратегия комплексной терапии // Вопросы гинекологии, акушерства и перинатологии. 2012. № 11(4). С. 41–46 [Dzhobava Je.M., Sudakova G.Ju., Daneljan S.Zh., Galkina A.S., Ljubanskaja S.V., Dobrohotova Ju.Je. Ugrozhajushhie prezhdevremennye rody i istmiko-cervikal'naja nedostatochnost': taktika i strategija kompleksnoj terapii // Voprosy ginekologii, akusherstva i perinatologii. 2012. № 11(4). S. 41–46 (in Russian)].
22. Mackeen A.D., Seibel-Seamon J., Grimes-Dennis J. et al. Tocolytics for preterm premature rupture of membranes // Cochrane Database Syst Rev. 2011. Vol. 5. № 10. CD007062.
23. Стрижаков А.Н., Игнатко И.В., Мартиросян Н.Т. Принципы комплексной терапии угрожающего прерывания беременности у женщин с привычным невынашиванием // Вопросы гинекологии, акушерства и перинатологии. 2008. № 7. С. 2 [Strizhakov A.N., Ignatko I.V., Martirosjan N.T. Principy kompleksnoj terapii ugrozhajushhego preryvanija beremennosti u zhenshhin s privychnym nevynashivaniem // Voprosy ginekologii, akusherstva i perinatologii. 2008. № 7. S. 2 (in Russian)].
24. Чекман И.С., Горчакова Н.А., Николай С.Л. Магний в медицине. Кишинев, 1992. 101 с. [Chekman I.S., Gorchakova N.A., Nikolaj S.L. Magnij v medicine. Kishinev, 1992. 101 s. (in Russian)].
25. Wojcicka-Jagodzinska J., Romejko E., Piekarski P. et al. Second trimester calcium-phosphorus-magnesium homeostasis in women with threatened preterm delivery // Int. J. Gynaecol. Obstet. 1998. Vol. 2(61). P. 121–125.
26. Dawson E.B., Evans D.R., Kelly R., Van Hook J.W. Blood cell lead, calcium, and magnesium levels associated with pregnancy-induced hypertension and preeclampsia // Biol. Trace Elem. Res. 2000. Vol. 2(74). P. 107–116.
27. Рунихина Н.К., Орехов А.Б. Мигрень и беременность: частный пример течения заболевания // Эффективная фармакотерапия. 2014. № 12. С. 44–48 [Runihina N.K., Orehov A.B. Migren' i beremennost': chastnyj primer techenija zabolevanija // Jeffektivnaja farmakoterapija. 2014. № 12. S. 44–48 (in Russian)].
28. Кошелева Н.Г., Аржанова О.Н, Плужникова Т.А. Невынашивание беременности: этиопатогенез, диагностика, клиника и лечение. СПб., 2003. 70 с. [Kosheleva N.G., Arzhanova O.N, Pluzhnikova T.A. Nevynashivanie beremennosti: Jetiopatogenez, diagnostika, klinika i lechenie. SPb., 2003. 70 s. (in Russian)].
29. Samaie A., Asghaii N., Ghorbani R., Arda J. Blood Magnesium levels in migraineurs within and between the headache attacks: a case control study // Pan. Afr. Med. J. 2012. Vol. 11. P. 46.
30. Mauskop A., Varughese J. Why all migraine patients should be treated with magnesium // J. Neural Transm. 2012. Vol. 5(119). P. 575–579.
31. Шилов A.M., Мельник М.В. Коррекция дефицита магния в амбулаторно-поликлинической практике врача-терапевта: Учеб. пособие. М., 2009. 50 с. [Shilov A.M., Mel'nik M.V. Korrekcija deficita magnija v ambulatorno-poliklinicheskoj praktike vracha-terapevta: Ucheb. posobie. M., 2009. 50 s. (in Russian)].

Только для зарегистрированных пользователей

зарегистрироваться

Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Farmak
Egis
Зарегистрируйтесь сейчас и получите доступ к полезным сервисам:
  • Загрузка полнотекстовых версий журналов (PDF)
  • Медицинские калькуляторы
  • Список избранных статей по Вашей специальности
  • Видеоконференции и многое другое

С нами уже 50 000 врачей из различных областей.
Присоединяйтесь!
Если Вы врач, ответьте на вопрос:
Ликвор это:
Нажимая зарегистрироваться я даю согласие на обработку моих персональных данных
Зарегистрироваться
Если Вы уже зарегистрированы на сайте, введите свои данные:
Войти
Забыли пароль?
Забыли пароль?