Постковидный синдром: причины развития, факторы риска, основные патогенетические механизмы и проявления (обзор литературы)

лет

предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе

Присоединяйтесь!

Личный кабинет

лет

Присоединяйтесь!

лет

Присоединяйтесь!

Постковидный синдром: причины развития, факторы риска, основные патогенетические механизмы и проявления (обзор литературы)

Инфекционные болезни COVID-19

375

19 декабря 2025

ФБУН ЦНИИ Эпидемиологии Роспотребнадзора, Москва, Россия

Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова, Нальчик

У большого количества пациентов, перенесших коронавирусную инфекцию COVID-19, развивается постковидный синдром (ПКС). Одни клиницисты считают, что ПКС — это период реконвалесценции после острой стадии инфекционного заболевания, другие рассматривают возможность хронизации инфекционного процесса, а ПКС — как хроническую инфекцию, протекающую с развитием мультисистемного воспаления, по мнению третьих, ПКС — это осложнения, развивающиеся вследствие патологических процессов, происходивших в остром периоде. Несмотря на разнонаправленную интерпретацию понятия ПКС, в МКБ-10 это патологическое состояние обозначено одним шифром. Многие вопросы этиологии, патогенеза и проявлений ПКС остаются открытыми и дискутабельными, в связи с чем имеется необходимость анализа научных публикаций по данной теме. В обзор включены зарубежные и отечественные исследования, опубликованные за последние 5 лет, отобранные с использованием ключевых слов из библиографических баз данных, таких как PubMed, «КиберЛенинка» и Elibrary. В патогенезе ПКС важную, а возможно, и определяющую роль играет развитие мультисистемного воспалительного синдрома с повреждением органов и систем, инициированное инфекционным процессом. Остается много нерешенных вопросов, касающихся патогенеза, диагностики и клиники ПКС, что делает необходимым дальнейшие исследования в этом направлении.

Ключевые слова: классификация, клинические проявления, мультисистемное воспаление, постковидный синдром, обзор.

Post-COVID syndrome, causes of development, risk factors, main pathogenetic mechanisms and manifestations (literature review)

A.V. Gorelov^1, A.R. Marzhokhova¹, A.A. Ploskirova¹, Z.F. Kharayeva²

¹Central Research Institute of Epidemiology of the Russian Federal Service for Supervision of Consumer Rights Protection and Human Well-Being, Moscow

²H.M. Berbekov Kabardian-Balkar State University, Nalchik

In a substantial proportion of patients who have recovered from the acute phase of COVID‑19, a post‑COVID‑19 syndrome (PCS) develops. Many clinicians consider PCS to represent a period of convalescence following the acute stage of the infectious disease; others postulate the possibility of chronic persistence of the infectious process and regard PCS as a chronic infection accompanied by the development of multisystem inflammation; still others view PCS primarily as a constellation of complications that arise as a consequence of pathological processes occurring during the acute phase. Despite this heterogeneity in the interpretation of PCS, this pathological condition has been assigned a specific code in the ICD‑10. Numerous questions concerning the etiology, pathogenesis, and clinical manifestations of PCS remain unresolved and are the subject of ongoing debate, underscoring the need for a systematic analysis of the scientific literature on this topic. This review includes international and domestic studies published over the past five years, identified through keyword searches in bibliographic databases such as PubMed, CyberLeninka, and eLIBRARY. In the pathogenesis of PCS, the development of a multisystem inflammatory syndrome with subsequent damage to various organs and systems, triggered by the initial infectious process, appears to play an important, and possibly pivotal, role. Many issues related to the mechanisms, diagnosis, and clinical spectrum of PCS remain insufficiently understood, necessitating further research in this area.

Keywords: classification, clinical manifestations, multisystem inflammation, post‑COVID‑19 syndrome, review.

For citation: Gorelov A.V., Marzhokhova A.R., Ploskirova A.A., Kharayeva Z.F. Post-COVID syndrome, causes of development, risk factors, main pathogenetic mechanisms and manifestations (literature review). RMJ. 2025;10:34–40. DOI: 10.32364/2225-2282-2025-10-5

Для цитирования: Горелов А.В., Маржохова А.Р., Плоскирева А.А., Хараева З.Ф. Постковидный синдром: причины развития, факторы риска, основные патогенетические механизмы и проявления (обзор литературы). РМЖ. 2025;10:34-40. DOI: 10.32364/2225-2282-2025-10-5.

Введение

Пандемия коронавирусной болезни 2019 г. (COVID-19) привела к глобальным последствиям с высокой заболеваемостью и относительно высокой смертностью среди пациентов группы высокого риска [1]. После перенесенной острой фазы COVID-19, зачастую на неопределенно длительное время, сохраняется масса симптомов, которые не позволяют реконвалесцентам чувствовать себя здоровыми. У некоторых пациентов наблюдается сохранение симптомов, которые называют постковидным синдромом (ПКС) [1].

По данным литературы, разнообразные симптомы, сохраняющиеся или вновь появляющиеся после перенесенной острой фазы заболевания, наблюдаются у большого количества (от 30 до 70%) реконвалесцентов COVID-19. Период реконвалесценции COVID-19 может продолжаться до нескольких лет. Опубликованы данные о том, что среди госпитализированных пациентов частота ПКС может достигать почти 80%¹ [2].

В.Г. Акимкин и соавт. [3] отмечают, что период реконвалесценции COVID-19 имеет системные проявления, которые могут быть как легкими, так и тяжелыми. Однако O. Moreno-Pérez et al. [4] показали, что большинство сохраняющихся симптомов при ПКС со временем проходят без дальнейших осложнений.

Как отметили В.И. Покровский и соавт. [5], инфекционный процесс включает в себя следующие периоды: инкубационный период; продромальный, когда симптомы не имеют четких специфических проявлений (повышение температуры тела, головная боль, миалгии и артралгии, недомогание, разбитость, снижение аппетита и т. д.); острый период (разгар болезни — появление и, зачастую, нарастание наиболее характерных, специфических для конкретного инфекционного заболевания клинических и лабораторных признаков); период угасания симптомов и период выздоровления (реконвалесценция ранняя и поздняя). Обращает на себя внимание то, что при выздоровлении восстанавливаются все функции, нарушенные вследствие инфекционного заболевания. Но выздоровление может быть и неполным, когда сохраняются те или иные остаточные явления. У больных, перенесших COVID-19, наблюдается сохранение ряда симптомов в периоде реконвалесценции. В мировой литературе именно это состояние и характеризуется как ПКС, который возникает после перенесенного COVID-19, расценивается как самостоятельная нозология, имеющая в МКБ-10 отдельный код — «U09.9 — состояние после COVID-19. Постковидный синдром»².

Национальный институт здравоохранения и совершенствования медицинской помощи (National Institute for Health and Care Excellence (NICE)) совместно с Шотландской межуниверситетской сетью по разработке руководств по клинической практике (Scottish Intercollegiate Guidelines Network (SIGN)) и Королевский колледж врачей общей практики (Тhe Royal College of General Practitioners (RCGP)) в своих рекомендациях 30 октября 2020 г. впервые описали следующие формы COVID-19³:

острый COVID-19 (acute COVID-19) — жалобы и симптомы COVID-19 продолжительностью до 4 нед. от манифестации заболевания;

продолжающийся симптоматический COVID-19 (Ongoing symptomatic COVID-19): жалобы и симптомы COVID-19 продолжительностью от 4 до 12 нед.;

ПКС (Post-COVID-19 syndrome): признаки и симптомы, возникшие во время или после инфекции COVID-19, продолжаются более 12 нед., не объясняются альтернативным диагнозом, изменяются и рецидивируют со временем, характеризуются полисистемностью.

Европейское респираторное общество (European Respiratory Society (ERS)) в своем заявлении поддержало определение NICE, уточнив терминологию, исходя из временных интервалов после постановки диагноза: для ПКС — более 12 нед. после постановки диагноза [6].

Такая классификация поддержана и в Методических рекомендациях Российского научного медицинского общества терапевтов, Национального научного общества инфекционистов и Союза реабилитологов России⁴, которые, основываясь на анализе многих публикаций, предлагают понимать под термином «лонг-ковид» клинические проявления заболевания длительностью более 4 нед., но менее 12 нед. с начала инфекции. Термины «хронический ковид» или ПКС рекомендуется использовать при наличии симптомов в период после 12 нед. с момента развития заболевания. Также отмечено, что положительный тест на COVID-19 в анамнезе (для лабораторного подтверждения диагноза) не может быть обязательным условием для постановки диагноза лонг-ковида и ПКС, так как нередко выявлялись ложноотрицательные результаты.

Термин "long COVID" («длинный» COVID) обычно применяется для описания признаков и симптомов, которые продолжаются или развиваются после острого COVID‑19. Некоторые исследователи считают, что «длинный» COVID-19 — это длинный COVID (острый период — COVID-19), который является не одним (single) синдромом, а группой из 4 различных синдромов, имеющих разную симптоматику и разные риски прогрессирования. Например, полагают, что «длинный» COVID включает: синдром постинтенсивной терапии (post-intensive care syndrome), синдром поствирусной утомляемости (post-viral fatigue syndrome) и длительный ковидный синдром (long term COVID syndrome). При этом в течение «длинного» COVID у пациента могут возникать и исчезать такие симптомы, как одышка, утомляемость, миалгия, когнитивные нарушения, головная боль, учащенное сердцебиение, загрудинная боль [7].

Есть ли отличия между лонг-ковидом и ПКС? Нам представляется, что отличия весьма расплывчаты. В литературе даже с позиций времени по-разному оценивают эти состояния. Так, продолжительность симптомов после острого периода заболевания более 3 мес. T. Greenhalgh et al. [10] называют ПКС, длительным COVID-19 или хроническим COVID-19. Сохраняющиеся симптомы через 24 нед. от начала COVID-19. C. Fernández-de-Las-Peñas et al. [11] оценивают как «стойкие симптомы после COVID-19». Проявления, длящиеся более 4 нед. с момента появления симптомов или постановки диагноза, ряд авторов тоже рассматривают как ПКС [2].

T. Greenhalgh et al. [8] ПКС классифицировали в зависимости от начала и продолжительности симптомов по пяти типам:

Тип I: у пациентов с ПКС продолжительность восстановления разная, а симптомы связаны с тяжестью и осложнениями инфекции SARS-CoV-2.
Тип II: у пациентов с ПКС сохраняются симптомы в течение 6 нед. после заражения SARS-CoV-2.
Тип III: у пациентов с ПКС наблюдается период выздоровления, за которым следует повторное появление симптомов. IIIA: симптомы сохраняются в течение 3 мес., IIIB: — в течение 6 мес.
Тип IV: у пациентов ПКС изначально протекал бессимптомно на момент постановки диагноза, но позже появились симптомы. IVA: симптомы проявляются в течение 1–3 мес., IVB — через 3 мес.
Тип V: у пациентов с синдромом Пейтца — Егерса на момент постановки диагноза не было никаких симптомов, они умирали в течение 12 мес.

Представляет интерес тот факт, что синдром постуральной ортостатической тахикардии (POTS) после COVID-19 рассматривается этими авторами как отдельный тип ПКС, характеризующийся синусовой тахикардией, постуральной тахикардией и неадекватной синусовой тахикардией [8].

Факторы риска ПКС

По данным некоторых авторов, ПКС чаще формируется у женщин, а также пациентов с сохраняющейся выраженной астенией в течение 10 нед. после выздоровления и с нейропсихиатрическими расстройствами в анамнезе [9], с сопутствующими заболеваниями, в пожилом возрасте и с тяжелым течением острого периода болезни в начале заболевания [10]. С другой стороны, отмечается, что развитие ПКС не зависит от тяжести первичной инфекции COVID-19 [9].

Интересное мнение высказали авторы публикации [11] о том, что наличие 10 симптомов во время острой фазы заражения вирусом повышало риск развития ПКС. Также отмечено, что у пациентов, которым потребовался перевод в отделение интенсивной терапии с искусственной вентиляцией легких, через 3 мес. наблюдалась высокая предрасположенность к развитию ПКС [12].

Прогрессирование ПКС многие исследователи связывают с изменениями биомаркеров воспаления, к которым относят высокий уровень D-димера, азота мочевины, С-реактивного белка (СРБ) и интерлейкина (ИЛ) 6 в крови пациентов, перенесших COVID-19, через 3 мес. после выписки из больницы [13]. Данный факт подтверждается другими авторами, которые показывают, что высокие показатели системных биомаркеров воспаления и лимфопения связаны с поражениями различных органов в течение 3 мес. после выписки пациентов, перенесших COVID-19, и могут быть предикторами развития ПКС [14]. G.E.S. Batiha et al. [15] также отмечают, что для прогнозирования развития ПКС у пациентов, перенесших COVID-19, необходимо сопоставлять сохраняющиеся симптомы с биомаркерами воспаления и количеством лимфоцитов.

Высказано мнение, что при отсутствии противовирусной терапии или ее неполноценности вероятность развития ПКС повышается. Причем спектр клинических проявлений ПКС в течение 12 мес. может изменяться, что определяется закономерной динамикой цитокинового фона [16].

Основные патогенетические механизмы развития ПКС

Ученые рассматривают патогенез ПКС и лонг-ковида как феномены хронического воспаления с развивающимся поражением органов и систем вследствие нарушения баланса провоспалительных и противовоспалительных факторов организма [17].

Если с понятием «лонг-ковид» все более-менее ясно, так как его чаще ассоциируют с остаточными симптомами после перенесенного острого периода COVID-19, то не совсем понятно, что такое ПКС. Это поздняя затянувшаяся реконвалесценция или хронизация инфекционного процесса с возможным развитием мультисистемного воспалительного синдрома у взрослых (MIS-A), ассоциированного с COVID-19, при отсутствии вируса в мазке из носоглотки? Изучение патогенеза этих состояний необходимо для ответа на эти вопросы.

Одной из теорий, объясняющих развитие ПКС, является теория длительной персистенции вируса в организме. В нескольких исследованиях было обнаружено наличие SARS-CoV-2 в обоих легких в течение 4 мес. Персистенция инфекции, вызванной SARS-CoV-2, приводит к длительной иммунной стимуляции и развитию ПКС [18]. Инфекция SARS-CoV-2 может привести к нарушению тонкого баланса между активацией иммунитета и иммуносупрессией, поскольку вирус использует своеобразную стратегию уклонения от врожденного иммунитета [19]. При этом считается, что это не обязательно полноценный вирус, способный к репликации, — длительное сохранение мРНК или ее фрагментов в клетках организма человека может способствовать развитию хронического воспалительного процесса и дисрегуляции иммунной системы. В частности, даже через несколько месяцев после заражения в биоптатах кишечника людей, перенесших COVID-19, обнаружена мРНК вируса SARS-CoV-2, а также вирусный белок, на который может реагировать иммунная система (хотя самого полноценного вируса может и не быть) [20]. Другие исследователи считают, что вирус, отвечающий за репликацию, исчезает максимум через 1 мес. после возникновения симптомов, оставляя после себя долговременные последствия [2]. До настоящего момента неясно, в каких случаях длительное течение инфекции связано с неполноценной элиминацией и возможной персистенцией вируса в организме пациента, а в каких — с особенностями течения воспалительного процесса [21, 22].

Исследователи описывают при ПКС гиперактивный иммунитет и при отсутствии вирусной инфекции. Считается, что в периоде реконвалесценции COVID-19 вирус исчезает (ПЦР-тест отрицательный), а гиперактивный иммунный ответ, вызванный активной фазой инфекции, сохраняется (never switches off). Показано, что у пациентов с ПКС по крайней мере в течение 8 мес. после начала заболевания сохраняется постоянно высокий уровень воспаления и активированный иммунный ответ [23]. Это подтверждают и другие исследователи, которые отмечают, что у пациентов с ПКС, независимо от наличия симптомов, имела место сильная активация врожденного иммунитета: были повышены уровни 6 провоспалительных цитокинов и сигнальных белков, стимулирующих воспаление. Вирус SARS-CoV-2 при этом уже не обнаруживался, но врожденный иммунитет оставался включенным. Как утверждают авторы, «это уникальная особенность страдающих от длинного ковида». В целом наиболее точными предикторами «длинного ковида» являются интерферон β, пентраксин 3, интерферон γ и ИЛ-6 [15].

Постковидный синдром имеет системные проявления, которые со временем могут проходить без дальнейших осложнений. Однако окончательные последствия ПКС в основном неизвестны. ПКС может прогрессировать в сочетании с развитием синдрома активации тучных клеток, который представляет собой особый вид расстройства и характеризуется гиперактивацией тучных клеток с неадекватным и чрезмерным высвобождением химических медиаторов. Тучные клетки активируются SARS-CoV-2, вызывая хроническое мультисистемное заболевание с воспалительными и аллергическими проявлениями, распространенность которого оценивается некоторыми авторами в 17% [24, 25].

Персистирование воспалительных реакций, аутоиммунная мимикрия и реактивация патогенов вместе с изменениями микробиома хозяина могут способствовать развитию ПКС с нерегулируемым высвобождением медиаторов воспаления и развитием MIS-A. Развитие MIS-A в ходе инфекции SARS-CoV-2 коррелирует с тяжестью COVID-19 [15].

Интересно, что MIS-A может развиться у детей и взрослых в течение 2–6 нед. и коррелирует с уровнем провоспалительных цитокинов, но не связан с тяжестью первоначальной инфекции SARS-CoV-2. Отсроченное развитие MIS-A после заражения SARS-CoV-2 может быть связано с нарушением регуляции адаптивных иммунных реакций [26, 27]. При этом MIS-A стал рассматриваться как новое заболевание, временно связанное с тяжелой формой COVID-19 [28]. Из 36 описанных в этой статье случаев MIS-A у 18 человек синдром развился в сроки от 2 нед. до 2 мес. после перенесенного COVID-19, остальные пациенты не знали о перенесенной ими инфекции, однако у них были обнаружены антитела класса G (IgG) к вирусу SARS-CoV-2.

Авторы публикаций, посвященных развитию MIS-A во время или после заражения SARS-CoV-2 [29], отмечают, что частота MIS-A составила 9,9%, а смертность, связанная с MIS-A, — 35,3%.

Нет единого мнения о механизме, вызывающем MIS-A во время или после заражения SARS-CoV-2. MIS-A рассматривается как атипичный иммунный ответ, вызывающий системный васкулит и множественное острое повреждение органов [30]. MIS-A, ассоциированный с COVID-19, имеет много общего с мультисистемным воспалительным синдромом, подобным синдрому Кавасаки, который связывают с другими вирусными инфекциями [30]. MIS-A обычно ассоциируется с такими клиническими проявлениями, как лихорадка, системное воспаление и шок с поражением органов и систем [31].

Эксперты определяют случаи MIS-A при наличии 5 критериев [27]:

пациент старше 21 года, тяжелое течение, требующее госпитализации;
положительный результат теста на текущую или предыдущую инфекцию SARS-CoV-2 (нуклеиновая кислота, антиген или антитела) во время госпитализации или в предыдущие 12 нед.;
тяжелая дисфункция одной или нескольких систем внелегочных органов (например, сердечная дисфункция, артериальный или венозный тромбоз или тромбоэмболия и т. д.);
лабораторные признаки тяжелого воспаления (например, повышенный уровень СРБ, ферритина, D-димера или ИЛ-6);
нет тяжелых респираторных заболеваний (чтобы исключить пациентов, у которых воспаление и дисфункция органов могут быть связаны с гипоксией тканей).

Некоторые исследователи считают, что именно аутоантитела, вырабатываемые на различные цитокины, хемокины и на сами антитела к частям вируса, способны вызывать ряд стойких симптомов ПКС. Предполагается, что вирус SARS-CoV-2 в остром периоде заболевания активирует аутореактивные Т-клетки посредством презентации антигенов антигенпрезентирующими клетками в рамках эффекта «постороннего наблюдателя» при MIS-A, играющем важную роль в развитии ПКС. Сходство самого спайк-белка с разными белками организма способно спровоцировать аутоиммунный ответ. Аутоантитела были обнаружены у 50% пациентов с COVID-19 и ПКС, что указывает на связь с развитием аутоиммунных заболеваний [32]. Вирус SARS-CoV-2 может выступать в качестве пускового фактора для развития быстрой аутоиммунной и/или аутовоспалительной патологии [33].

Некоторые клинические симптомы COVID-19 и ПКС, включая артралгии, миалгии, утомляемость, сыпь, часто обнаруживаются при системных аутоиммунных заболеваниях. Часто выявляются антинуклеарные, антифосфолипидные и антицитокиновые антитела, антитела к цитоплазме нейтрофилов, Saccharomyces cerevisiae, цитоплазматическим антигенам [34].

Молекулярная мимикрия антигенов является одной из главных причин развития аутоиммунных патологий. Рентгенологические особенности поражения легких у пациентов с COVID-19 (затемнения по типу «матового стекла») имеют сходство с пневмонией при аутоиммунных заболеваниях (например, ревматоидном артрите, системном склерозе, эозинофильном гранулематозе с полиангиитом) и аутовоспалительных заболеваниях (например, системном ювенильном идиопатическом артрите). Патогенез «цитокинового шторма», развивающегося при COVID-19, аналогичен таковому при вторичном гемофагоцитарном лимфогистиоцитозе — гипервоспалительном состоянии, ассоциированном как с аутоиммунными и аутовоспалительными заболеваниями, так и с COVID-19 [33, 35].

Длительная иммуносупрессия также может привести к развитию ПКС [36]. Из-за чрезмерного иммунного ответа и высокой провоспалительной реакции при COVID-19 развивается уравновешивающая противовоспалительная реакция, которая приводит к состоянию иммуносупрессии для поддержания иммунологического гомеостаза. С этим может быть связано разное иммунологическое реагирование у разных пациентов с ПКС [36]. Сообщалось, что пациенты, перенесшие сепсис, подвержены латентным вирусным инфекциям, а также рецидиву инфекции SARS-CoV-2 с развитием вторичных инфекций [37].

Основные клинические проявления ПКС

Постковидный синдром в различных его проявлениях развивается более чем у 50% больных, перенесших COVID-19, в том числе в легкой форме. Его возникновение сопровождается формированием множественных структурных повреждений в тканях и органах с последующим развитием воспалительно-дегенеративных хронических процессов и прогрессированием нарушений в дыхательной, сердечно-сосудистой, эндокринной, нервной и других системах, которые сохраняются после острого периода заболевания или появляются впервые [38].

Наиболее распространенным симптомом ПКС является усталость, которая наблюдается у 17–72% [39]. По мнению авторов [39], развитие головных болей, болей в суставах и усталости — основных симптомов синдрома хронической усталости (СХУ) связано с сохраняющейся лимфопенией и длительным высоким уровнем провоспалительных цитокинов. В свою очередь, СХУ приводит к системным эффектам, затрагивающим сердечно-сосудистую, дыхательную, нервную и опорно-двигательную системы.

Нередко ПКС проявляется синдромом послевирусной астении, которая может быть следствием дисциркуляторной энцефалопатии — хронической недостаточности мозгового кровообращения, вызывающей гипоксию и дефицит питательных веществ нейронов, что приводит к их постепенной мелкоочаговой деструкции в разных участках центральной нервной системы (ЦНС). Клинические проявления такого состояния включают мигрень, нарушение координации движений, шум в ушах, повышенную утомляемость, снижение когнитивных способностей и атаксию [40]. Часто при ПКС отмечаются респираторные симптомы, а также боль в груди (22%), одышка (10–40%) и непереносимость физических нагрузок (10–40%) [41].

Симптомами со стороны сердечно-сосудистой системы могут быть аритмия, постуральная гипотензия или стойкое повышение артериального давления [42]. Г.А. Галиева и соавт. [43] отмечают, что у лиц с хронической сердечной недостаточностью после перенесенного COVID-19 наблюдается снижение сократительной способности миокарда, более выраженное у лиц с постинфарктным кардиосклерозом. Множественные нарушения функционирования стенки сосудов различного диаметра ведут к развитию локализованного аутоиммунного воспаления и, как следствие, к проявлениям атеросклероза и атеротромбоза. Ишемическая болезнь сердца может развиваться вследствие нарушений проходимости артерий сердца и микроциркуляторного русла из-за тромбоза отдельных сосудов малого диаметра и атеросклероза артерий, что в целом снижает приток крови к миокарду [44].

Желудочно-кишечные симптомы, такие как тошнота, рвота, диарея, могут сохраняться у 30% пациентов с COVID-19 более чем 2 мес. после выписки из больницы [1]. Повреждения ткани печени проявляются как в нарушениях пищеварения, так и в развитии стойкого повышения температуры тела, которое может сохраняться более 1,5 мес. [45]. Поражения органов пищеварения являются следствием иммуносупрессии, которая нередко приводит к развитию грибковых и бактериальных поражений слизистой оболочки в различных отделах кишечника, а также к торможению репаративных и регенераторных реакций в организме в целом [46].

Нейропсихиатрические проявления, такие как обонятельная/вкусовая дисфункция, встречаются у 9–11% пациентов с ПКС и могут сохраняться в течение 6–8 мес. после перенесенного в легкой форме COVID-19 [47]. Некоторые авторы отмечают такие симптомы ПКС, как агрессия, тревожность, когнитивный дефицит, снижение социальной активности и обсессивно-компульсивные расстройства [48]. Вегетативные и тревожно-депрессивные нарушения играют значительную роль в структуре ПКС, и их наличие может усугубить когнитивные нарушения и бессонницу [49].

Неврологическими расстройствами, наблюдаемыми у пациентов с ПКС, являются синдром Гийена — Барре, судороги, ишемический инсульт, церебральный васкулит и поперечный миелит [50].

Выделяют ряд факторов влияния вируса на ЦНС [51]:

SARS-CоV-2 является как нейротропным, так и нейровирулентным вирусом. Попадая в ЦНС периваскулярно и трансневрально, вирус напрямую поражает гипоталамус, лимбический комплекс, мозжечок, стволовые структуры;
под воздействием SARS-CоV-2 происходит формирование «цитокинового шторма»;
в результате чрезмерной активации и истощения макрофагов ЦНС с нарушением противовирусного ответа Т-клеток развивается аутоагрессия, приводящая к повреждению нейронов и демиелинизации;
опосредованное действие SARS-CоV-2 приводит к поражению органов и систем по типу энцефалопатии и невропатии;
выявлена склонность к развитию тромбообразования и васкулитов.

Обращает на себя внимание сходство некоторых проявлений ПКС с проявлениями миалгического энцефаломиелита / СХУ [52] и фибромиалгии (ФМ) [53]. Согласно данным исследований, у больных ревматоидным артритом без ФМ в анамнезе наиболее частыми проявлениями ПКС были слабость, снижение внимания, нарушения сна, усиление боли в суставах (63,6%), повышенная утомляемость, ухудшение памяти (54,5%), которые также характерны для ФМ [54]. Е.С. Аронова и соавт. [54] предлагают рассматривать ПКС, ФМ, а также другие формы хронических болевых синдромов перекрытия как сеть взаимосвязанных расстройств с общим патогенетическим механизмом. На этом основании высказывается предположение о том, что для лечения ПКС целесообразно использовать весь арсенал методов, предназначенных для коррекции ФМ, в том числе различные виды когнитивно-поведенческой терапии, такие как медитация, йога, тай-чи, иглоукалывание/акупрессура, трициклические антидепрессанты, габапентиноиды и ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина.

Поражение поджелудочной железы при ПКС со снижением ее функции может быть следствием как непосредственного повреждения тканей всей железы, так и нарушения кровоснабжения отдельных ее участков при воспалении, дыхательной недостаточности, локальной гипоксии и дефиците гормонов гипофиза. При повреждении тканей в области хвоста железы у части пациентов развивался приобретенный сахарный диабет. При склерозе тела и головки железы нарушения проявлялись в виде снижения качества переваривания пищи [55, 56].

Н.Б. Амировым и соавт. [57] установлено, что у большинства пациентов с ПКС развивается хронический тромбоваскулит. Его связывают с прямым поражением эндотелия сосудов COVID-19 и выработкой иммунных комплексов в сосудистой стенке, что приводит к аутоиммунному воспалению. Основные факторы риска тромботических осложнений включают системное воспаление, гипоксию и сопутствующие заболевания, такие как ишемическая болезнь сердца, артериальная гипертензия и сахарный диабет 2 типа [58, 59].

Заключение

Проблема ПКС признана мировым врачебным сообществом, что подтверждается большим количеством публикаций, посвященных этому патологическому состоянию, а также внесением его как отдельной нозологической единицы в МКБ-10. ПКС, развивающийся после перенесенного острого периода COVID-19, необходимо рассматривать как продолжение инфекционного процесса, возможно, его хронизацию. В патогенезе ПКС важную, а возможно, и определяющую роль играет развитие хронического MIS-A с повреждением органов и систем, инициированное инфекционным процессом. Проявления ПКС разнообразны, повреждения затрагивают многие органы, что проявляется большим количеством разнообразных симптомов. Однако остается много нерешенных вопросов, касающихся патогенеза, диагностики и клиники ПКС, что делает необходимыми дальнейшие исследования в этом направлении.

¹A Delphi consensus to advance on a Clinical Case Definition for Post COVID-19 condition: A WHO protocol. 2021. (Electronic resource.) URL: https://api.semanticscholar.org/CorpusID:237901604 (access data 15.09.2025).

²МКБ-10 — Международная классификация болезней 10-го пересмотра. (Электронный ресурс.) URL: https://mkb-10.com/index.php?pid=23014 (дата обращения: 10.08.2025).

³COVID-19 rapid guideline: managing the long-term effects of COVID-19 NICE guideline. 2020. (Electronic resourse.) URL: https://www.nice.org.uk/guidance/ng188 (access data 12.08.2025).

⁴Методические рекомендации. Особенности течения Long-COVID-инфекции. Терапевтические и реабилитационные мероприятия. 2022. (Электронный ресурс.) URL: https://www.rnmot.ru/public/uploads/2022/rnmot/МЕТОДИЧЕСКИЕ%20РЕКОМЕНДАЦИИ.pdf?ysclid=miri3s119o2141... (дата обращения: 20.08.2025).

1. Al-Kuraishy H.M., Al-Gareeb A.I., Butnariu M., Batiha G.E. The crucial role of prolactin-lactogenic hormone in Covid-19. Mol Cell Biochem. 2022;11:1–2. DOI: 10.1007/s11010-022-04381-9
2. Nalbandian A., Sehgal K., Gupta A. et al. Post-acute COVID-19 syndrome. Nature medicine. 2021;27(4):601–615. DOI: 10.1038/s41591-021-01283-z
3. Акимкин В.Г., Левин О.С., Плоскирева А.А. и др. Патоморфологические изменения некоторых органов и тканей в периоде реконвалесценции коронавирусной инфекции COVID-19. Инфекционные болезни. 2022;20(2):16–22. [Akimkin V.G., Levin O.S., Ploskireva A.A. et al. Pathomorphological changes in some organs and tissues of COVID-19 convalescent patients. Infekc bolezni (Infectious diseases). 2022;20(2):16–22 (in Russ.)]. DOI: 10.20953/1729-9225-2022-2-16-22
4. Moreno-Pérez O., Merino E., Leon-Ramirez J.M., COVID19-ALC research group et al. Post-acute COVID-19 syndrome. Incidence and risk factors: a Mediterranean cohort study. J Infect. 2021;82:378–383. DOI: 10.1016/j.jinf.2021.01.004
5. Инфекционные болезни и эпидемиология. Учебник. Под ред. В.И. Покровского, С.Г. Пака, Н.И. Брико, Б.К. Данилкина. М.: ГЭОТАР-Медиа. 2007. [Infectious Diseases and Epidemiology. Textbook. V.I. Pokrovsky, S.G. Pak, N.I. Briko, B.K. Danilkin ed., Moscow: GEOTAR-Media; 2007 (in Russ.)].
6. Antoniou K.M., Vasarmidi E., Russell A.M. et al. European Respiratory Society statement on long COVID follow-up. Eur Respir J. 2022;60(2):2102174. DOI: 10.1183/13993003.02174-2021
7. Mahase E. Long covid could be four different syndromes, review suggests. BMJ. 2020;371:m3981. DOI: 10.1136/bmj.m3981
8. Greenhalgh T., Knight M., A’Court C. et al. Management of post-acute covid-19 in primary care. BMJ. 2020;370:m3026. DOI: 10.1136/bmj.m3026
9. Fernández-de-Las-Peñas C., Palacios-Ceña D., Gómez-Mayordomo V. Defining Post-COVID symptoms (Post-Acute COVID, Long COVID, Persistent Post-COVID): AN integrative classification. Int J Environ Res Public Health. 2021;18(5):2621. DOI: 10.3390/ijerph18052621
10. Sudre C.H., Murray B., Varsavsky T. et al. Attributes and predictors of long COVID. Nat Med. 2021;27(4):626–631. DOI: 10.1038/s41591-021-01292-y
11. Stavem K., Ghanima W., Olsen M.K. et al. Persistent symptoms 1.5-6 months after COVID-19 in non-hospitalised subjects: a population-based cohort study. Thorax. 2021;76(4):405–407. DOI: 10.1136/thoraxjnl-2020-216377
12. Halpin S.J., McIvor C., Whyatt G. et al. Postdischarge symptoms and rehabilitation needs in survivors of COVID-19 infection: a cross-sectional evaluation. J Med Virol. 2021;93(2):1013–1022. DOI: 10.1002/jmv.26368
13. Liao B., Liu Z., Tang L. et al. Longitudinal clinical and radiographic evaluation reveals interleukin-6 as an indicator of persistent pulmonary injury in COVID-19. Int J Med Sci. 2021;18(1):29. DOI: 10.7150/ijms.49728
14. Raman B., Cassar M.P., Tunnicliffe E.M. et al. Medium-term effects of SARS-CoV-2 infection on multiple vital organs, exercise capacity, cognition, quality of life and mental health, post-hospital discharge. EClinicalMedicine. 2021;1(31):100683. DOI: 10.1016/j.eclinm.2020.100683
15. Batiha G.ES., Al-kuraishy H.M., Al-Gareeb A.I. et al. Pathophysiology of Post-COVID syndromes: a new perspective. Virol J. 2022;19(1):158. DOI: 10.1186/s12985-022-01891-2
16. Жданова Е.В., Рубцова Е.В., Костоломова Е.Г. Клинико-иммунологическая характеристика постковидного синдрома. Бюллетень сибирской медицины. 2024;23(2):46–54. [Zhdanova E.V., Rubtsova E.V., Kostolomova E.G. Clinical and immunological characteristics of post-COVID syndrome. Bulletin of Siberian Medicine. 2024;23(2):46–54 (in Russ.)]. DOI: 10.20538/1682-0363-2024-2-46-54
17. Баймукхамбетова Д.В., Горина А.О., Румянцев М.А. и др. Постковидное состояние у взрослых и детей. Пульмонология. 2021;31(5):562–570. [Baimukhambetova D.V., Gorina A.O., Rumyantsev M.A. et al. Post-COVID condition in adults and children. Pulmonologiya. 2021;31(5):562–570 (in Russ.)]. DOI: 10.18093/0869-0189-2021-31-5-562-570
18. Nakajima Y., Ogai A., Furukawa K. et al. Prolonged viral shedding of SARS-CoV-2 in an immunocompromised patient. J Infect Chemother. 2021;27(2):387–389. DOI: 10.1016/j.jiac.2020.12.001
19. Shin D., Mukherjee R., Grewe D. et al. Papain-like protease regulates SARS-CoV-2 viral spread and innate immunity. Nature. 2020;587(7835):657–662. DOI: 10.1038/s41586-020-2601-5
20. Marx V. Scientists set out to connect the dots on long COVID. Nature Methods. 2021;18(5):449–453. DOI: 10.1038/s41592-021-01145-z
21. Зайратьянц О.В., Малявин А.Г., Самсонова М.В. и др. Патоморфологические изменения в легких при COVID-19: клинические и терапевтические параллели. Терапия. 2020;5:35–46. [Zayratyants O.V., Malyavin A.G., Samsonova M.V. et al. Pathomorphological changes in the lungs in COVID-19: clinical and therapeutic parallels. Therapy. 2020;5:35–46 (in Russ.)]. DOI: 10.18565/therapу.2020.5.35-46
22. Kouo T., Chaisawangwong W. SARS-CoV-2 as a superantigen in multisystem inflammatory syndrome in children. J Clin Investig. 2021;131(10):e149327. DOI: 10.1172/JCI149327
23. Phetsouphanh C., Darley D.R., Wilson D.B. et al. Immunological dysfunction persists for 8 months following initial mild-to-moderate SARS-CoV-2 infection. Nat Immunol. 2022;23(2):210–216. DOI: 10.1038/s41590-021-01113-x
24. Afrin L.B., Weinstock L.B., Molderings G.J. et al. COVID-19 hyperinflammation and post-Covid-19 illness may be rooted in mast cell activation syndrome. Int J Infect Dis. 2020;100:327–332. DOI: 10.1016/j.ijid.2020.09.016
25. Batiha G.E., Al-Kuraishy H.M., Al-Gareeb A.I., Welson N.N. Pathophysiology of Post-COVID syndromes: a new perspective. Virol J. 2022;19(1):158. DOI: 10.1186/s12985-022-01891-2
26. Koné-Paut I., Cimaz R. Is it Kawasaki shock syndrome, Kawasaki-like disease or pediatric inflammatory multisystem disease? The importance of semantic in the era of COVID-19 pandemic. RMD Open. 2020;6(2):e001333. DOI: 10.1136/rmdopen-2020-001333
27. Morris S.B., Schwartz N.G., Patel P. et al. Case series of multisystem inflammatory syndrome in adults associated with SARS-CoV-2 infection — United Kingdom and United States, March-August 2020. MMWR Morb Mortal Wkly Rep. 2020;69(40):1450–1456. DOI: 10.15585/mmwr.mm6940e1
28. Behzadi F., Ulloa N.A., Danckers M. Multisystem inflammatory syndrome in adults: a case report and review of the literature. J Med Case Rep. 2022;16(1):102. DOI: 10.1186/s13256-022-03295-w
29. Serin I., Sari N.D., Gunaltili M. et al. Enigma of COVID-19: is "multisystem inflammatory syndrome in adults" (MIS-A) predictable? BMC Infect Dis. 2022;22(1):300. DOI: 10.1186/s12879-022-07303-8
30. Stankovic K., Miailhes P., Bessis D. et al. Kawasaki-like syndromes in HIV-infected adults. J Infect. 2007;55(6):488–494. DOI: 10.1016/j.jinf.2007.09.005
31. Viner R.M., Whittaker E. Kawasaki-like disease: emerging complication during the COVID-19 pandemic. Lancet. 2020;395(10239):1741–1743. DOI: 10.1016/S0140-6736(20)31129-6
32. Assar S., Pournazari M., Soufivand P. Mohamadzadeh D. Systemic lupus erythematosus after coronavirus disease-2019 (COVID-19) infection: case-based review. Egypt Rheumatol. 2022;44(2):145–149. DOI: 10.1016/j.ejr.2021.08.013
33. Орлова Е.А., Кондратов И.Г., Огарков О.Б., Колесникова Л.И. Механизмы аутоиммунной патологии постковидного синдрома. Acta biomedica scientifica. 2022;7(5–1):62–76. [Orlova E.A., Kondratov I.G., Ogarkov O.B., Kolesnikova L.I. Mechanisms of autoimmune pathology in post-covid syndrome. Acta biomedica scientifica. 2022;7(5-1):62–76 (in Russ.)]. DOI: 10.29413/ABS.2022-7.5-1.8
34. Montani D., Savale L., Noel N. et al. Post-acute COVID-19 syndrom. Eur Respir Rev. 2022;31(163):210185. DOI: 10.1183/16000617.0185-2021
35. Shim C.H., Cho S., Shin Y.M., Choi J.M. Emerging role of bystander T cell activation in autoimmune diseases. BM BRep. 2022;55(2):57–64. DOI: 10.5483/BMBRep.2022.55.2.183
36. Cañas C.A. The triggering of post-COVID-19 autoimmunity phenomena could be associated with both transient immunosuppression and an inappropriate form of immune reconstitution in susceptible individuals. Med Hypotheses. 2020;1(145):110345. DOI: 10.1016/j.mehy.2020.110345
37. Huang J., Zheng L., Li Z. et al. Kinetics of SARS-CoV-2 positivity of infected and recovered patients from a single center. Sci Rep. 2020;10(1):1. DOI: 10.1038/s41598-020-75629-x
38. Безруков С.Г., Таримов К.О., Харченко В.З. и др. Этиопатогенез постковидного синдрома (обзор литературы). Siberian Journal of Life Sciences and Agriculture. 2025;17(1):415–436. [Bezrukov S.G., Tarim K.O., Kharchenko V.Z. et al. Etiopathogenesis of postcovoid syndrome (literature review). Siberian Journal of Life Sciences and Agriculture. 2025;17(1):415–436 (in Russ.)]. DOI: 10.12731/2658-6649-2025-17-l-954
39. Rudroff T., Fietsam A.C., Deters J.R. et al. Post-COVID-19 fatigue: potential contributing factors. Brain Sci. 2020;10(12):1012. DOI: 10.3390/brainsci10121012
40. Эльканов Р.А. Психосоматическое влияние при постковидном синдроме. Инновационная наука. 2022;(4-1):67–69. [Elkanov R.A. Psychosomatic Effects in Post-COVID Syndrome. Innovative Science. 2022;(4-1):67–69 (in Russ.)].
41. Gemelli Against COVID-19 Post-Acute Care Study Group. Post-COVID-19 global health strategies: the need for an interdisciplinary approach. Aging Clin Exp Res. 2020;32(8):1613–1620. DOI: 10.1007/s40520-020-01616-x
42. Mitrani R.D., Dabas N., Goldberger J.J. COVID-19 cardiac injury: Implications for long-term surveillance and outcomes in survivors. Heart Rhythm. 2020;17:1984–1990. DOI: 10.1016/j.hrthm.2020.06.026
43. Галиева Г.А., Мирсаева Г.Х., Макеева Г.К. и др. Постковидный синдром и динамика хронической сердечной недостаточности у лиц, перенесших COVID-19. Современные проблемы науки и образования. 2024;5. [Galieva G.A., Mirsayeva G.Kh., Makeeva G.K. et al. Post-COVID Syndrome and the Dynamics of Chronic Heart Failure in Individuals with COVID-19. Modern Problems of Science and Education. 2024;5 (in Russ.)]. DOI: 10.17513/spno.33651
44. Акимочкин Г.С., Матохин С.Е., Скворцов В.В. и др. Патологические изменения сердечно-сосудистой системы у больных с постковидным синдромом. Вестник терапевта. 2023;5-6:60–61. [Akimochkin G.S., Matokhin S.E., Skvortsov V.V. et al. Pathological Changes in the Cardiovascular System in Patients with Post-COVID Syndrome. Vestnik Terapevta. 2023;5–6:60–61 (in Russ.)]. DOI: 10.31550/2712-8601-VT-2023-5-6-2
45. Гриневич В.Б., Кравчук Ю.А., Педь В.И. и др. Ведение пациентов с заболеваниями органов пищеварения в период пандемии COVID-19. Клинические рекомендации Научного общества гастроэнтерологов России. Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. 2020;7:4–51. [Grinevich V.B., Kravchuk Yu.A., Ped V.I. et al. Management of Patients with Digestive System Diseases during the COVID-19 Pandemic. Clinical Guidelines of the Scientific Society of Gastroenterologists of Russia. Experimental and Clinical Gastroenterology. 2020;7:4–51 (in Russ.)]. DOI: 10.31146/1682-8658-ecg-179-7-4-51
46. Купкенова Л.М., Шамсутдинова Н.Г., Одинцова А.Х. и др. Постковидный синдром у пациентов с воспалительными заболеваниями кишечника. РМЖ. Медицинское обозрение. 2022;6(5):227–231. [Kupkenova L.M., Shamsutdinova N.G., Odintsova A.Kh. et al. Post-COVID syndrome in patients with inflammatory bowel diseases. Russian Medical Review. 2022;6(5):227–231 (in Russ.)]. DOI: 10.32364/2587-6821-2022-6-5-227-231
47. Pavli A., Theodoridou M., Maltezou H.C. Post-COVID syndrome: Incidence, clinical spectrum, and challenges for primary healthcare professionals. Arch Med Res. 2021;52(6):575–581. DOI: 10.1016/j.arcmed.2021.03.010
48. Shanbehzadeh S., Tavahomi M., Zanjari N. et al. Physical and mental health complications post-COVID-19: scoping review. J Psychosom Res. 2021;1(147):110525. DOI: 10.1016/j.jpsychores.2021.110525
49. Беляков Н.А., Трофимова Т.Н., Рассохин В.В. и др. Постковидный синдром — полиморфизм нарушений при новой коронавирусной инфекции. ВИЧ-инфекция и иммуносупрессии. 2021;13(4):7–20. [Belyakov N.A., Trofimova T.N., Rassokhin V.V. et al. Post-COVID syndrome: polymorphism of disorders in the new coronavirus infection. HIV infection and immunosuppression. 2021;13(4):7–20 (in Russ.)]. DOI: 10.22328/2077-9828-2021-13-4-7-20
50. Scoppettuolo P., Borrelli S., Naeije G. Neurological involvement in SARS-CoV-2 infection: a clinical systematic review. Brain Behav Immun Health. 2020;5:100094. DOI: 10.1016/j.bbih.2020.100094
51. Балашова М.Е., Шеметова Г.Н., Гюрджян Э.С., Спицына А.И. Постковидный синдром у студентов медицинского вуза: особенности течения. Современные проблемы науки и образования. 2023;4. [Balashova M.E., Shemetova G.N., Gyurjyan E.S., Spitsyna A.I. Post-COVID Syndrome in Medical University Students: Features of the Course. Modern Problems of Science and Education. 2023;4 (in Russ.)]. DOI: 10.17513/spno.32846
52. Davis H.E., McCorkell L., Vogel J.M., Topol E.J. Long COVID: major findings, mechanisms and recommendations. Nat Rev Microbiol. 2023;21(3):133–146. DOI: 10.1038/s41579-022-00846-2
53. Clauw D.J., Calabrese L. Rheumatology and Long COVID: lessons from the study of fibromyalgia. Ann Rheum Dis. 2024;83(2):136–138. DOI: 10.1136/ard-2023-224250
54. Аронова Е.С., Белов Б.С., Гриднева Г.И. Постковидный синдром как дисфункциональное болевое расстройство: актуальные данные. Медицинский алфавит. 2024;(29):24–28. [Aronova E.S., Belov B.S., Gridneva G.I. Post-COVID syndrome as a dysfunctional pain disorder: current data. Medical Alphabet. 2024;(29):24–28 (in Russ.)]. DOI: 10.33667/2078-5631-2024-29-24-28
55. Глущенко В.В. Некоторые аспекты постковидного синдрома у пациентов, поступающих в неврологическое отделение. Вестник Новгородского государственного университета. 2022;(127):89–93. [Glushchenko V.V. Certain aspects of post-COVID syndrome in patients admitted to a neurology department. Bulletin of Novgorod State University. 2022;(127):89–93 (in Russ.)]. DOI: 10.34880/2076-8065-2022-2(127)-89-93
56. Климчук А.В., Белоглазов В.А., Яцков И.А., Дворяньчиков Я.В. Эндокринные нарушения на фоне COVID-19 и при постковидном синдроме. Ожирение и метаболизм. 2022;19(2):206–212. [Klimchuk A.V., Beloglazov V.A., Yatskov I.A., Dvoryanchikov Ya.V. Endocrine disorders in COVID-19 and post-COVID syndrome. Obesity and Metabolism. 2022;19(2):206–212 (in Russ.)]. DOI: https://doi.org/10.14341/omet12853
57. Амиров Н.Б., Давлетчина Е.И., Васильева А.Г., Фатыхов Р.Г. Постковидный синдром: мультисистемные нарушения. Вестник современной клинической медицины. 2021;14(6):94–104. [Amirov N.B., Davletchina E.I., Vasilyeva A.G., Fatykhov R.G. Post-COVID syndrome: multisystem deficits. Bulletin of Clinical Modern Medicine. 2021;14(6):94–104 (in Russ.)]. DOI: 10.20969/VSKM.2021.14(6).94-104
58. Васильева А.В. Постковидный синдром: в фокусе психоневрологические нарушения. Медицинский совет. 2022;16(21):88–94. [Vasilyeva A.V. Post-COVID Syndrome: Focus on Psychoneurological Disorders. Medical Council. 2022;16(21):88–94 (in Russ.)]. DOI: 10.21518/2079-701X-2022-16-21-88-94
59. Городин В.Н., Мойсова Д.Л., Чупров И.И. Система гемостаза в постковидном периоде. Инфекционные болезни. 2023;2:57–63. [Gorodin V.N., Moisova D.L., Chuprov I.I. Hemostasis System in the Post-COVID Period. Infectious Diseases. 2023;2:57–63 (in Russ.)]. DOI: 10.20953/1729-9225-2023-2-57-63