29
лет
предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе
Уведомления
29
лет
предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе
29
лет
предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе
Уведомления
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получать уведомления
Пройдя регистрацию, вы сможете получать уведомления
о новых статьях сразу после их публикации на сайте
Психоэмоциональный стресс и β-адренорецепторная дисфункция: патогенетические аспекты коморбидности сердечно-сосудистых и бронхообструктивных заболеваний
1
ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Минздрава России, Москва, Россия
2
ФГБУ «НИИ пульмонологии» ФМБА России, Москва, Россия
3
ФГБУ «НМИЦК им. ак. Е.И. Чазова» Минздрава России, Москва, Россия

Неуклонное прогрессирование темпов урбанизации, необходимость выполнения нескольких задач одновременно, нарушения сна, постоянный поток новой информации — лишь малая часть из перечня причин, ведущих к усугублению состояния психо­эмоционального стресса среди населения. С другой стороны, образ жизни и ухудшение экологии увеличивают риск развития и прогрессирования хронических неинфекционных заболеваний, в частности сердечно-сосудистых и бронхообструктивных, зачастую склонных к коморбидному течению. Патогенетическую основу этого влияния составляет гиперактивация симпатоадреналовой системы: хронический стресс вызывает дисбаланс катехоламинов, изменение плотности и чувствительности β-адренорецепторов на клетках (включая лимфоциты и гладкую мускулатуру бронхов), а также нарушение иммунного ответа (системное воспаление, подавление клеточного и гуморального звеньев иммунитета). Эти процессы создают порочный круг: у пациентов с сердечно-сосудистой патологией может снижаться эффективность терапии β-адреноблокаторами и прогрессировать атеросклероз, а при бронхообструктивных заболеваниях в ряде случаев формируется тахифилаксия к β2-агонистам и повышается риск возникновения инфекционных обострений хронической обструктивной болезни легких и бронхиальной астмы. В этой связи важно проведение оценки функцио­нального состояния β-адренорецепторов, что возможно с использованием модифицированного радиолигандного анализа, дополненного молекулярно-генетическим исследованием, с целью подбора лечения и потенциальной разработки в дальнейшем персонализированной терапии коморбидных пациентов.

Цель обзора: систематизировать современные данные о влиянии психо­эмоционального стресса на характеристики β-адренорецепторов, оценить вклад психо­эмоционального стресса в патогенез сердечно-сосудистой и бронхообструктивной патологии, представить современные методы оценки адренорецепторного звена, которые могут помочь расширить возможности для персонализированного подхода и выбора терапевтической тактики при ведении коморбидных пациентов.

Ключевые слова: психо­эмоциональный стресс, адренорецепторный аппарат, β-адренорецепторы, сердечно-сосудистые заболевания, бронхообструктивные заболевания, коморбидность, острый стресс, хронический стресс, радиолигандный анализ, полимеразная цепная реакция.

Psychoemotional stress and β-adrenoreceptor dysfunction: pathogenetic aspects of comorbidity of cardiovascular and bronchoobstructive diseases

I.A. Kelekhsaev1,2, E.V. Smolyakova1,2, I.V. Goloborodova1, O.Yu. Agapova1, I.I. Kopchenov1, G.N. Shchukina1, K.A. Zykov1,2

1 Russian University of Medicine, Moscow, Russian Federation

2 Research Institute of Pulmonology of the Federal Medical Biological Agency of Russia, Moscow, Russian Federation

The steady progression of the pace of urbanization, obligatory multitasking, sleep disorders, and constant information flow are just a pocket of causes aggravating psychoemotional stress among the population. On the other hand, lifestyle and environmental degradation increase a risk of developing and progressing chronic non-communicable diseases, in particular, cardiovascular and bronchial obstructive diseases which are at risk of comorbidity. The pathogenetic basis of this effect is hyperactivation of the sympathoadrenal system: chronic stress causes an imbalance of catecholamines, alters density and sensitivity of cellular  β-adrenoreceptors (including lymphocytes and bronchial smooth muscles), as well as impairs immune response (systemic inflammation, suppression of cellular and humoral immunity). These processes result in a vicious circle: in cardiovascular patients, efficacy of the  β-blocker therapy may decrease and atherosclerosis may progress; in persons with bronchial obstructive diseases, tachyphylaxis to β2-agonists may be reported sometimes and a risk of infectious exacerbations of chronic obstructive pulmonary disease and bronchial asthma increases. In this regard, it is important to assess the functional state of  β-adrenergic receptors by a modified radioligand analysis combined with molecular genetic testing in order to select a therapeutic approach and potentially develop personalized therapy for comorbid patients in the future.

Aim: to systematize modern data on an effect of psychoemotional stress on the characteristics of  β-adrenergic receptors, to assess a contribution of psychoemotional stress to pathogenesis of cardiovascular and bronchoobstructive conditions, and to present advanced methods for evaluation of an adrenergic receptor link that can help to extend the potential for a personalized approach and a choice of a therapeutic tactics in management of comorbid patients.

Keywords: psychoemotional stress, adrenoreceptor system,  β-adrenoreceptors, cardiovascular diseases, bronchoobstructive diseases, comorbidity, acute stress, chronic stress, radioligand analysis, polymerase chain reaction.

For citation: Kelekhsaev I.A., Smolyakova E.V., Goloborodova I.V., Agapova O.Yu., Kopchenov I.I., Shchukina G.N., Zykov K.A. Psychoemotional stress and β-adrenoreceptor dysfunction: pathogenetic aspects of comorbidity of cardiovascular and bronchoobstructive diseases. Russian Medical Inquiry. 2026;10(9):697–706 (in Russ.). DOI: 10.32364/2587-6821-2026-10-9-14

Для цитирования
Келехсаев И.А., Смолякова Е.В., Голобородова И.В., Агапова О.Ю., Копченов И.И., Щукина Г.Н., Зыков К.А. Психоэмоциональный стресс и β-адренорецепторная дисфункция: патогенетические аспекты коморбидности сердечно-сосудистых и бронхообструктивных заболеваний. РМЖ. Медицинское обозрение. 2026;10(9):697-706. DOI: 10.32364/2587-6821-2026-10-9-14.

Введение

Психоэмоциональному стрессу (ПЭС) подвержено огромное количество людей. Так, согласно исследованиям ЭССЕ-РФ и ЭССЕ-РФ2, проведенным в различных регионах России в 2012–2014, 2017 гг., каждый 7-й человек в возрасте от 25 до 64 лет подвергается значительному воздействию ПЭС. Стоит отметить, что среди отдельных категорий людей уровень ПЭС отличается более высокой частотой проявления, это касается лиц со средним и незаконченным высшим образованием, с низкой заработной платой, а также женщин [1]. При этом, учитывая доказанную роль стресса в дестабилизации арт­ериального давления, прогрессировании атеросклероза и ухудшении бронхиальной проходимости, высокая распространенность ПЭС рассматривается как значимый фактор риска развития и неблагоприятного течения сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) и бронхообструктивных заболеваний (БОЗ) [2–4].

С точки зрения заботы о качестве жизни пациентов важно выявлять стресс на начальном этапе. Существует несколько моделей, с помощью которых возможно оценить влияние стресса на состояние здоровья человека [5–7]. Наиболее практичными из них являются: модель Karasek (или JDC — job demands-control, или DCS — demand-control-support) и модель Siergist (или ERI — effort-reward-imbalance) [6, 7]. Своевременное выявление высокого уровня стресса с использованием валидированных опросников позволяет выделить группы риска среди пациентов с ССЗ (артериальная гипертензия, ишемическая болезнь сердца) и БОЗ (бронхиальная астма — БА, хроническая обструктивная болезнь легких — ХОБЛ) для после­дующей коррекции терапии и проведения психо­терапевтических практик.

Периодом, когда наблюдалась тенденция к существенному росту ПЭС, было время пандемии COVID-19. В конце 2020 г. компания Ipsos провела опрос около 13 000 респондентов в возрасте от 16–18 до 74 лет из 28 стран. Результаты показали, что примерно половина населения трудоспособного возраста подвергается стрессу и отмечает усиление чувства тревоги в связи с неуверенностью в сохранении своих рабочих мест (56%), из-за новой спе-цифики работы (55%), увеличения количества семейных обязанностей (45%) [8]. А регулярное воздействие ПЭС сопровождается выбросом катехоламинов и глюкокортикостероидов (ГКС), что может нарушать иммунный гомео-стаз. При COVID-19 это может способствовать развитию «цитокинового шторма» и более тяжелому течению заболевания, демонстрируя тесную связь компонентов психо­нейроиммуноэндокринной системы [9]. В зависимости от продолжительности воздействия и последствий, оказываемых на организм человека, стресс делится на острый (ОС), длящийся от нескольких минут до нескольких часов, и хронический (ХС), который может существовать месяцами [10]. Интенсивность стресса, или его амплитуда, является еще одним критическим параметром, который часто упускается из виду в исследованиях. Она может определяться концентрацией стресс-гормона (например, кортикостерона) или силой самого стрессора. Исследования показывают, что высокая интенсивность ОС может приводить к значительному подавлению иммунного ответа. Например, в эксперименте на ящерицах высокая доза кортикостерона приводила к снижению выработки антител, в то время как низкая доза не оказывала такого эффекта [10].

При влиянии стресса на организм ведущая роль принадлежит симпатическому отделу вегетативной нервной системы, который стимулирует продукцию и выброс катехоламинов (норадреналин, адреналин) в ткани. Именно через адренорецепторное звено реализуется негативное влияние стресса на органы-мишени, что объясняет тесную патогенетическую связь между психо­эмоциональным перенапряжением, ССЗ и БОЗ [11, 12]. Как известно, катехоламины реализуют свою функцию, взаимо­действуя с адренорецепторами (АР). АР причислены к суперсемейству рецепторов, связанных с G-белками, которые имеют семиспиральную структуру в мембране [13]. Различают два главных типа АР: α-АР и β-АР. Среди после­дних выделяют несколько основных подтипов, которые имеют характерные черты распределения. Так, большая часть β1-АР локализуется в тканях мио­карда и имеет высокое сродство к катехоламинам. По данным исследования M. Steinfath et al. [14], на здоровом сердце людей общая плотность β-АР примерно одинакова как в мио­карде правого и левого предсердий, так и во всех областях желудочков и равна 70–80 фмоль/мг белка. Соотношение β1-АР/β2-АР в предсердиях составляет 70%/30% и значительно меньше, чем в различных отделах обоих желудочков (80%/20%). Плотность β1-АР одинакова как в предсердиях, так и в желудочках и равна 55 фмоль/мг белка. Плотность же β2-АР значительно выше в предсердиях, чем в желудочках, и равна 25 фмоль/мг белка против 15 фмоль/мг белка в желудочках. В другой работе также было подтверждено, что в сердце соотношение β1-АР/ β2-АР находится в пределах 70–80%/20–30% [15] (рис. 1).

Рис. 1. Распределение β-АР в сердце и бронхолегочной системе (исследования тканей человека и животных моделей). Схема отражает плотность β1-АР и β2-АР и их соотношение в разных камерах сердца и отделах респираторной системы Fig. 1. Distribution of β-AR in

Интересно и распределение β-АР в проводящей системе сердца. В синоатриальном узле (САУ) лоцируются β1-АР и β2-АР с преобладанием β1-АР (около 70–80%). Плотность β1-АР в САУ в 4,2 раза выше, чем в окружающем мио­карде предсердий. Это обеспечивает высокую чувствительность к регуляции частоты сердечных сокращений [16]. Атрио­вентрикулярный узел (АВУ) характеризуется наличием как β1-АР, так и β2-АР. Он имеет высокую плотность β1-АР, но по сравнению с пучком Гиса здесь выше плотность β1-АР [17]. Переходная зона узла особенно богата β1-АР [18]. Проводящие волокна (пучок Гиса и волокна Пуркинье) характеризуются наличием как β1-АР, так и β2-АР. В этих зонах, включая пучок Гиса и периферическую сеть Пуркинье, наблюдается несколько более высокая плотность β2-АР по сравнению с окружающими сократительными кардио­миоцитами. Исследования на морских свинках показали, что в АВУ, пучке Гиса и волокнах Пуркинье плотность β2-АР немного выше, чем в рабочем мио­карде. Сходные данные были получены и на собаках [17, 19] (рис. 2). 

Рис. 2. Распределение β-АР в проводящей системе сердца (исследования тканей человека и животных моделей). Схема отражает плотность β1-АР и β2-АР и их соотношение в разных структурах проводящей системы сердца Fig. 2. Distribution of β-AR in the cardiac con

β2-АР обнаруживаются преимущественно в дыхательной системе и гладкой мускулатуре периферических сосудов, а менее исследованные β3-АР находятся в основном в жировой ткани [20, 21]. Соотношение β1-АР/β2-АР в легких человека, по данным различных исследований, колеблется от 27–30% до 70–73% [21, 22], однако их распределение имеет свои характерные особенности. Так, высокий уровень экспрессии мРНК как β1-АР, так и β2-АР наблюдается в кровеносных сосудах легких. Высокий уровень экспрессии мРНК β2-АР отмечается в стенках альвеол, а мРНК β1-АР — довольно низкий. В эпителии и гладких мышцах дыхательных путей регистрируется умеренный уровень экспрессии мРНК β2-АР и отсутствует мРНК β1-АР [23]. Эти результаты подтверждают и другие исследования: так, в стенках альвеол мышей было показано соотношение β1-АР/β2-АР, равное 18%/82% [24]. А в исследовании на легких человека было выявлено, что в гладких мышцах дыхательных путей, как крупных, так и мелких, присутствуют только β2-АР [25] (см. рис. 1).

Соотношение подтипов β-АР особенно важно при наличии у пациентов коморбидной патологии. Так, сочетание хронической сердечной недостаточности (ХСН) и ХОБЛ сопровождается характерными изменениями адренорецепторного аппарата. Дело в том, что при ХСН происходит постоянная гиперактивация симпатоадреналовой системы (САС), приводящая к десенситизации и снижению плотности кардиальных β1-АР [26]. В то же время пул сердечных β2-АР остается относительно сохранным, соотношение β1-АР/β2-АР в сердце может изменяться с 80%/20% на 60%/40% или 50%/50%, что увеличивает вклад β2-АР в обеспечение инотропной функции сердца [27, 28]. У пациентов с ХОБЛ, особенно при наличии дыхательной недостаточности, в ответ на тканевую гипоксию, вероятно, может происходить компенсаторное увеличение уровня экспрессии кардиальных β2-АР. Данные изменения были продемонстрированы на лабораторных животных, подвергшихся искусственной гипоксии [29]. Поэтому при сосуществовании у пациента ХСН и ХОБЛ назначение β2-агонистов, широко применяемых при лечении ХОБЛ, должно проводиться под строгим контролем, так как они могут избыточно стимулировать сердечные β2-АР, что резко повышает вероятность развития побочных эффектов, таких как жизнеугрожающие тахиаритмии, ишемия мио­карда [30]. β-АР также представлены на поверхности клеток иммунной системы, в частности лимфоцитов, эозинофилов, нейтрофилов, эритроцитов и тучных клеток [31]. Многие из них участвуют в формировании иммунного ответа при воздействии ПЭС и играют важную роль в патогенезе ССЗ и БОЗ. Определение характеристик адренорецепторного звена на данных клетках может иметь важное значение, как и выбор правильного метода исследования АР.

Иммунологические механизмы влияния ОС и ХС на гомеостаз

Благодаря взаимо­связи симпатоадреналовой и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой систем сохраняется гомеостатическое равновесие [32]. Стресс стимулирует выделение кортикотропин-рилизинг-гормона, или кортиколиберина, который является нейропептидом, в гипоталамусе (рис. 3). Его влияние на гипофиз способствует высвобождению адренокортикотропного гормона, который контролирует синтез и секрецию катехоламинов и ГКС в надпочечниках. При воздействии ОС в первые полчаса на фоне повышения уровня катехоламинов и ГКС происходит мобилизация в кровоток нейтрофилов, моноцитов, T-лимфоцитов хелперов (Th), Т-цитотоксических лимфоцитов и B-лимфоцитов из костного мозга, селезенки и лимфатических узлов, и только после этого происходит перераспределение лейкоцитов в организме [34]. Эти клетки одними из первых реагируют на повышение концентрации катехоламинов, поскольку экспрессируют на своей поверхности α-АР и β-АР [35, 36]. Далее в системный крово­ток выделяются провоспалительные цитокины (интерлейкин (ИЛ) 1, фактор некроза опухоли α (ФНО-α) и интерферон γ (ИФН-γ)) из лейкоцитов [37–39].

Необходимо учитывать, что способы адаптации к стрессовым ситуациям могут иметь разные после­дствия для иммунного ответа. Реакция организма на ОС носит временный характер, процессы иммунного ответа происходят быстрее. Адреналин и, в меньшей степени, норадреналин стимулируют β2-АР, тем самым запуская путь цАМФ-зависимой протеинкиназы А, что приводит к усилению гуморального иммунитета, одновременно подавляя клеточный иммунитет. Постепенно прекращается выделение провоспалительных цитокинов, а стимуляция выработки противовоспалительных цитокинов, наоборот, повышается [40, 41]. В основном изменения касаются угнетения цитотоксической активности NK-клеток (натуральные киллеры (natural killer cells)) [42] и снижения процента циркулирующих Т-лимфоцитов. Это может быть связано со снижением чувствительности и плотности β2-АР на поверхности лимфоцитов на фоне избыточного воздействия катехоламинов, а также со снижением симпатоадренергической стимуляции иммунных клеток [40, 43, 44].

В свою очередь, при ХС угнетаются как клеточные, так и гуморальные звенья иммунитета. Нарушается процесс хемотаксиса, который весьма выражен при ОС, когда происходит активная мобилизация и миграция иммунных клеток к локусам воспаления и/или инфекции, наблюдается снижение эффективности иммунного ответа в периферических тканях. Таким образом, иммуноциты, в частности лимфоциты, высвобожденные в кровоток, возвращаются в места своего основного местонахождения [34, 40].

Описанные иммунологические сдвиги имеют прямые клинические после­дствия для пациентов с ССЗ и БОЗ, особенно при длительном течении ХС. Дисбаланс между провоспалительными и противовоспалительными цитокинами лежит в основе системного воспаления, играющего ключевую роль в эндотелиальной дисфункции, атерогенезе, дестабилизации атеросклеротических бляшек и прогрессировании ХСН, тем самым повышая риск острых коронарных событий у пациентов с ССЗ [45, 46]. При бронхолегочной патологии, например ХОБЛ и БА, могут происходить изменения характерного для них Th1/Th17- и Th2-иммунного ответа, нарушение хемотаксиса и функциональной активности лимфоцитов, что влияет на хронизацию воспаления в дыхательных путях, снижение эффективности мукоцилиарного клиренса и резистентности к респираторным инфекциям — одному из основных триггеров развития обострений БОЗ [47–49].

Таким образом, под влиянием ПЭС происходит нарушение клеточного и гуморального звеньев иммунитета, оказывающих влияние на гомеостаз, создавая порочный круг взаимного отягощения между психо­эмоциональным перенапряжением, иммунной дисфункцией и прогрессированием ССЗ и БОЗ (см. рис. 3).

Рис. 3. Порочный круг взаимного отягощения между психоэмоциональным перенапряжением, иммунной дисфункцией и прогрессированием ССЗ и БОЗ (иллюстрация субтип-специфического связывания лиганда с β2-AР в правом нижнем углу адаптирована из [33]) Fig. 3. A vici

Влияние стресса на адренорецепторное звено, связь с патогенезом ССЗ и БОЗ

В развитии ОС и ХС участвуют сложные патогенетические механизмы и взаимодействия. Представляет интерес роль стресса в изменении характеристик АР в зависимости от продолжительности воздействия стрессорного агента. Экспрессия α- и β-АР на поверхности Т- и B-лимфоцитов, а также других клеток иммунной системы обосновывает участие адренергических соединений в нейроэндокринной регуляции иммунных реакций [50]. Указанная регуляция представляет собой один из потенциальных механизмов, связывающих ПЭС с патогенезом ССЗ и БОЗ, поскольку иммуновоспалительные механизмы лежат в основе формирования данных заболеваний.

Связь регуляции β-АР в человеческом организме с изменениями симпатоадреналовой активности была отмечена в работе A. Palermo et al. [51]. Ими было описано существенное повышение плотности (количества) β-АР и увеличение содержания цАМФ в лимфоцитах при стимуляции неселективным β2-агонистом, сопряженное с субмаксимальной физической нагрузкой и 4–6-кратным возрастанием концентрации катехоламинов в плазме крови на пике активности. Однако спустя 60 мин после нагрузки происходило уменьшение образования цАМФ и приближение количества рецепторов к начальному уровню [52]. Исходя из полученных данных, авторами был сделан вывод, что стремительное и существенное повышение концентрации циркулирующих катехоламинов сопровождается двухфазным изменением β-АР лимфоцитов: повышение количества и чувствительности β-АР в момент нагрузки с последующим развитием десенситизации (вследствие механизма интернализации рецепторов) в период восстановления. Вероятно, краткосрочное повышение плотности рецепторов при физической нагрузке связано с влиянием катехоламинов на адренорецепторное звено аналогично воздействию ОС. У здоровых лиц это верифицируется тем, что введение β-блокаторов предупреждает повышение количества β-АР при физической нагрузке [52]. Данные феномены имеют прямое клиническое значение: у пациентов с ССЗ, получающих β-блокаторы, а также у больных БОЗ, использующих β2-агонисты, стресс-индуцированные изменения рецепторного аппарата могут существенно изменять эффективность проводимой терапии. Исследования в этой области актуальны и представляют отдельный практический интерес.

Адренергическое звено имеет важное значение в регуляции костномозгового кроветворения, в частности, вследствие экспрессии α-АР и β-АР на фагоцитах [53]. Доказано, что они влияют на количество в крови нейтрофилов и лимфоцитов [54, 55]. Так, в одной из работ было показано, что если использовать блокаду β-АР при воздействии хирургического стресса, то подавления пролиферации Т- и В-лимфоцитов не происходит [56]. Данные изменения могут оказывать благоприятное влияние на организм при активном воздействии стресса. С практической точки зрения это указывает на возможность модуляции иммунного ответа, играющего важную роль в патогенезе стресса, при лечении β-блокаторами, например, у пациентов с постинфарктным кардио­склерозом или ХСН, что требует учета коморбидного фона, в частности при ССЗ.

В одном из исследований по изучению роли АР у крыс было установлено, что блокада α2-АР способствует усилению стресс-индуцированного повреждения сердца, а стимуляция β1-АР вносит важный вклад в его формирование. Авторами подчеркнуто, что ключевое значение в развитии данной патологии имеет увеличение образования цАМФ и активация протеинкиназы А, происходящие после активации β1-АР, что было продемонстрировано на модели синдрома Такоцубо у крыс. Вторичные мессенджеры: цГМФ и активация NO-синтазы способствуют повреждающему действию на миокард. При этом активация β2-АР и α2-АР оказывает кардио­протективное действие [57, 58]. Таким образом, активация адренорецепторного звена способна оказывать не только повреждающее действие на сердце, но и осуществлять протекцию от повышенной стимуляции симпатоадреналовой системы. Эти данные имеют фундаментальное значение для понимания механизмов стресс-индуцированной кардио­миопатии (синдрома Такоцубо) и обосновывают дифференцированный подход к выбору адренергических препаратов у пациентов с ССЗ на фоне ОС.

Воздействие ХС на адренорецепторное звено приводит к снижению экспрессии и чувствительности β2-АР на клетках гладкой мускулатуры бронхов и иммунных клетках [59–62]. Это может изменять клинический ответ на β2-агонисты, широко применяющиеся при лечении БОЗ, в частности, у пациентов с БА, тем самым повышая риск возникновения обострений заболевания. Основу базисной терапии БА составляют комбинации ингаляционных ГКС (ИГКС) и длительно действующих β2-агонистов (ДДБА). Важно подчеркнуть, что ИГКС способны нивелировать неблагоприятное действие ХС за счет усиления экспрессии β2-АР, потенцируя тем самым бронходилатационный ответ на ДДБА [63].

Вопрос о влиянии ДДБА на воспалительный фон при БА остается дискуссионным [64]. С одной стороны, исследование действия (S,S)-формы формотерола на тучные клетки мышей продемонстрировало усиление продукции гистамина, простагландина D2 и ИЛ-4, что приводило к нарастанию эозинофильного воспаления и могло оказывать отрицательное влияние на контроль течения БА [65]. С другой стороны, в ходе научных работ, изучавших экспрессию pSTAT6 (фосфорилированная форма транскрипционного фактора STAT6) и эотаксина 1 (CCL11) в бронхиальных эпителиальных клетках, было подтверждено угнетающее действие как салметерола, так и формотерола на течение эозинофильного воспаления [66]. Представленные противоречивые данные свидетельствуют о необходимости дальнейшего изучения этих эффектов ДДБА, особенно в условиях ХС, который может как усугублять нежелательные реакции, так и ослаблять терапевтическое действие препаратов.

Немалый вклад в состояние пациентов, подвергающихся ХС, вносит курение. Оно сопровождается развитием системной воспалительной реакции, нарушением функцио­нального состояния эндотелия сосудов, оксидативным стрессом и увеличением показателей коагуляционного гемостаза, которые в совокупности могут приводить к появлению и усугублению течения БОЗ и ССЗ [67–69]. Есть данные, подтверждающие, что хронический воспалительный процесс в легких, вызванный курением, приводил к уменьшению плотности β2-АР [70]. С клинической точки зрения это означает, что у курящих пациентов с БА или ХОБЛ на фоне ХС может наблюдаться прогрессирующее снижение чувствительности к β2-агонистам. Таким образом, курение выступает как модифицируемый фактор, усиливающий негативное влияние стресса на течение коморбидной патологии.

Методы исследования характеристик адренорецепторного звена

Выбор метода исследования характеристик адренорецепторного звена у пациентов, коморбидных по ССЗ и БОЗ, подвергающихся ПЭС, заслуживает отдельного внимания. На сегодняшний день модифицированный радиолигандный анализ является одним из наиболее точных и применимых в клинической практике прямых методов исследования адренорецепторного аппарата. С помощью него можно определить плотность (количество) β-АР на клеточных мембранах форменных элементов крови и их аффинность (сродство) к лигандам. В работах M.J. Hayes et al. [71], A.S. Maisel et al. [72] было выявлено уменьшение плотности β-АР в легких и сердце под действием β-агонистов, что совпало с изменениями, наблюдаемыми на циркулирующих мононуклеарных лейкоцитах. Эти данные послужили стимулом к активному использованию Т-лимфоцитов как субстрата для дальнейших исследований с экстраполированием результатов на бронхолегочную и сердечно-сосудистую системы, что делает данный метод информативным для кардиологической и пульмонологической практики [71, 72]. Его преимуществом по сравнению с классическим радио-лигандным анализом является существенное снижение объема крови, необходимого для исследования — не более 10–15 мл [73–76]. Данное исследование позволяет определить активность связывания β-АР на поверхности Т-лимфоцитов периферической крови с использованием I125 цианопиндолола, рассчитать индекс специфического связывания (ИСС) β-АР, который отражает долю специфического связывания рецепторов от общего специфического связывания (вклад подтипа β-АР в общее специфическое связывание), а главное, оценить динамику ИСС β-АР под влиянием препаратов, реализующих свои эффекты через β-АР, за счет проведения исследований в серийных постановках.

Среди косвенных методов широкое распространение получила полимеразная цепная реакция в реальном времени (ПЦР-РВ). С помощью нее возможно проведение детекции и в то же время количественное определение (измерение количества копий или определение копий относительно внесенной ДНК или дополнительных калибровочных генов) специфической после­довательности ДНК в образце [77]. Благодаря этому методу может быть получена ценная информация об уровне экспрессии генов β-АР.

Помимо модифицированного радиолигандного анализа и ПЦР-РВ могут применяться такие методы исследования адренорецепторного аппарата, как: иммуноферментный анализ, иммуноблоттинг, поли- и моноклональные антитела, хроматографические методы, полногеномный анализ, проточная цитофлуометрия и др. В определенных клинических ситуациях комбинация нескольких видов методик может иметь ценное значение.

Заключение

В настоящее время роль ПЭС у пациентов с сердечно-сосудистой и бронхообструктивной патологией и повышенным риском ее возникновения носит весомый характер. ПЭС реализует свое влияние на гомео-стаз через активацию гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой и симпатоадреналовой систем, что сопровождается выраженными иммунологическими сдвигами. При ОС наблюдается транзиторная мобилизация иммунных клеток с последующей сменой провоспалительного цитокинового профиля на противовоспалительный и подавлением клеточного иммунитета, тогда как ХС вызывает угнетение как гуморального, так и клеточного звена иммунного ответа, нарушение хемотаксиса и функциональной активности лимфоцитов. Формирующийся дисбаланс цитокинов лежит в основе системного воспаления, способствуя прогрессированию ССЗ (эндотелиальная дисфункция, атерогенез, дестабилизация бляшек) и БОЗ (хронизация воспаления, снижение мукоцилиарного клиренса, повышение чувствительности к инфекциям).

Особое значение имеют стресс-индуцированные изменения адренорецепторного аппарата. Одним из примеров является снижение экспрессии и чувствительности β2-АР при ХС, которое ухудшает клинический ответ на β2-агонисты у пациентов с БА, повышая риск возникновения обострений заболевания.

Формирование порочного круга взаимного отягощения между психо­эмоциональным перенапряжением, иммунной дисфункцией и прогрессированием ССЗ и БОЗ имеет тесную связь с состоянием адренорецепторного аппарата у каждого конкретного больного. Современные методы оценки адренорецепторного звена (модифицированный радиолигандный анализ, ПЦР-РВ) могут помочь расширить возможности для персонализированного подхода и выбора терапевтической стратегии при ведении коморбидных пациентов, подвергающихся ПЭС.


Сведения об авторах:

Келехсаев Иван Андреевич — ассистент кафедры факультетской терапии и профболезней НОИ клинической медицины им. Н.А. Семашко ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Минздрава России; 127006, Россия, г. Москва, ул. Долгоруковская, д. 4; аспирант ФГБУ «НМИЦ пульмонологии» ФМБА России; 115682, Россия, г. Москва, Ореховый б-р, д. 28, стр. 10; ORCID iD 0000-0002-6439-4745

Смолякова Екатерина Владимировна — к.м.н., доцент кафедры факультетской терапии и профболезней НОИ клинической медицины им. Н.А. Семашко ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Минздрава России; 127006, Россия, г. Москва, ул. Долгоруковская, д. 4; научный сотрудник лаборатории клинической пульмонологии ФГБУ «НМИЦ пульмонологии» ФМБА России; 115682, Россия, г. Москва, Ореховый б-р, д. 28, стр. 10; ORCID iD 0000-0002-1904-5319

Голобородова Ирина Васильевна — к.м.н., доцент кафедры факультетской терапии и профболезней НОИ клинической медицины им. Н.А. Семашко ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Минздрава России; 127006, Россия, г. Москва, ул. Долгоруковская, д. 4; ORCID iD 0000-0003-4583-6330

Агапова Ольга Юрьевна — к.м.н., доцент кафедры факультетской терапии и профболезней НОИ клинической медицины им. Н.А. Семашко, старший научный сотрудник лаборатории пульмонологии ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Минздрава России; 127006, Россия, г. Москва, ул. Долгоруковская, д. 4; ORCID iD 0000-0001-9480-8999

Копченов Иван Иванович — к.м.н., доцент кафедры факультетской терапии и профболезней НОИ клинической медицины им. Н.А. Семашко ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Минздрава России; 127006, Россия, г. Москва, ул. Долгоруковская, д. 4; ORCID iD 0000-0002-9691-0265

Щукина Галина Николаевна — к.м.н., доцент кафедры факультетской терапии и профболезней НОИ клинической медицины им. Н.А. Семашко ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Минздрава России; 127006, Россия, г. Москва, ул. Долгоруковская, д. 4

Зыков Кирилл Алексеевич — д.м.н., член-корреспондент РАН, профессор РАН, заведующий кафедрой факультетской терапии и профболезней НОИ клинической медицины им. Н.А. Семашко ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Минздрава России; 127006, Россия, г. Москва, ул. Долгоруковская, д. 4; заместитель директора по научной и инновационной работе ФГБУ «НМИЦ пульмонологии» ФМБА России; 115682, Россия, г. Москва, Ореховый б-р, д. 28, стр. 10; ORCID iD 0000-0003-3385-2632

Контактная информация: Келехсаев Иван Андреевич, e-mail: kelexsaev1996@mail.ru

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 12.03.2026.

Поступила после рецензирования 04.04.2026.

Принята в печать 27.04.2026.

About the authors:

Ivan A. Kelekhsaev — Teaching Assistant, Department of Faculty Therapy and Occupational Diseases, N.A. Semashko Scientific Educational Institute of Clinical Medicine, Russian University of Medicine; 4, Dolgorukovskaya str., Moscow, 127006, Russian Federation; Postgraduate Student, Research Institute of Pulmonology of the Federal Medical Biological Agency of Russia; 28, bldg. 10, Orekhovyy blvrd., Moscow, 115682, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-6439-4745

Ekaterina V. Smolyakova — C. Sc. (Med.), Assistant Professor, Department of Faculty Therapy and Occupational Diseases, N.A. Semashko Scientific Educational Institute of Clinical Medicine, Russian University of Medicine; 4, Dolgorukovskaya str., Moscow, 127006, Russian Federation; Scientific Officer at the Laboratory of Clinical Pulmonology, Research Institute of Pulmonology of the Federal Medical Biological Agency of Russia; 28, bldg. 10, Orekhovyy blvrd., Moscow, 115682, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-1904-5319

Irina V. Goloborodova — C. Sc. (Med.), Assistant Professor of the Department of Faculty Therapy and Occupational Diseases, N.A. Semashko Scientific Educational Institute of Clinical Medicine, Russian University of Medicine; 4, Dolgorukovskaya str., Moscow, 127006, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-4583-6330

Olga Yu. Agapova — C. Sc. (Med.), Assistant Professor of the Department of Faculty Therapy and Occupational Diseases, N.A. Semashko Scientific Educational Institute of Clinical Medicine, Russian University of Medicine; 4, Dolgorukovskaya str., Moscow, 127006, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-9480-8999

Ivan I. Kopchenov — C. Sc. (Med.), Assistant Professor of the Department of Faculty Therapy and Occupational Diseases, N.A. Semashko Scientific Educational Institute of Clinical Medicine, Russian University of Medicine; 4, Dolgorukovskaya str., Moscow, 127006, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-9691-0265

Galina N. Shchukina — C. Sc. (Med.), Assistant Professor of the Department of Faculty Therapy and Occupational Diseases, N.A. Semashko Scientific Educational Institute of Clinical Medicine, Russian University of Medicine; 4, Dolgorukovskaya str., Moscow, 127006, Russian Federation

Kirill A. Zykov — Dr. Sc. (Med.), Corresponding Member of the Russian Academy of Sciences, Professor of the Russian Academy of Sciences, Head of the Department of Faculty Therapy and Occupational Diseases, N.A. Semashko Scientific Educational Institute of Clinical Medicine, Russian University of Medicine; 4, Dolgorukovskaya str., Moscow, 127006, Russian Federation; Deputy Director for Scientific and Innovative Work, Research Institute of Pulmonology of the Federal Medical Biological Agency of Russia; 28, bldg. 10, Orekhovyy blvrd., Moscow, 115682, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-3385-2632

Contact information: Ivan A. Kelekhsaev, e-mail: kelexsaev1996@mail.ru

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 12.03.2026.

Revised 04.04.2026.

Accepted 27.04.2026.



1Клинические рекомендации Минздрава России. Бронхиальная астма. 2024. (Электронный ресурс.) URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/ preview-cr/359_3 (дата обращения: 20.02.2026).

1. Драпкина О.М., Гоманова Л.И., Баланова Ю.А. и др. Распространенность психо­эмоционального стресса среди российской популяции и его ассоциации с социально-демографическими показателями. Данные исследования ЭССЕ-РФ3. Кардио­васкулярная терапия и профилактика. 2023;22(8S):3795. DOI: 10.15829/1728-8800-2023-3795. Drapkina O.M., Gomanova L.I., Balanova Yu.А. et al. Prevalence of psychological stress among the Russian population and its association with socio-demographic characteristics. Data from the ESSE-RF3 study. Cardiovascular Therapy and Prevention. 2023;22(8S):3795 (in Russ.). DOI: 10.15829/1728-8800-2023-3795
2. Строгонова Е.В., Былицкая А.А. Психо­соматика сердечно-сосудистых заболеваний: влияние стресса на сердечную деятельность — исследование взаимо­связи между психо­эмоциональным состоянием и состоянием сердца. Проблемы и перспективы развития современной медицины. 2025;544–547. Strogonova E.V., Bylitskaya A.A. Psychosomatics of cardiovascular diseases: the impact of stress on heart function — a study of the relationship between psychoemotional state and heart condition. Problems and prospects of modern medicine development. 2025;544–547 (in Russ.).
3. Гончарова О.М., Молчанова Е.Е. Роль классических факторов риска и психоэмоциональных расстройств в развитии сердечно-сосудистых заболеваний у лиц трудоспособного возраста. Амурский медицинский журнал. 2025;13(1):25–33. DOI: 10.22448/AMJ.2025.1.25-33. Goncharova O.M., Molchanova E.E. The role of classic risk factors and psychoemotional disorders in the development of cardiovascular diseases in people of working age. Amur Medical Journal. 2025;13(1):25–33 (in Russ.). DOI: 10.22448/AMJ.2025.1.25-33
4. Бабанов С.А., Вострокнутова М.Ю., Жестков А.В. и др. Особенности психического здоровья при профессиональной хронической обструктивной болезни легких и коморбидных состояниях. Вестник медицинского института «Реавиз»: реабилитация, врач и здоровье. 2025;15(3):226–237. DOI: 10.20340/vmi-rvz.2025.3.PSY.1. Babanov S.A., Vostroknutova M.Yu., Zhestkov A.V. et al. Features of mental health in occupational chronic obstructive pulmonary disease and comorbid conditions. Bulletin of the Medical Institute "Reaviz": rehabilitation, doctor and health. 2025;15(3):226–237 (in Russ.). DOI: 10.20340/vmi-rvz.2025.3.PSY.1
5. Edwards J.R., Harrison R.V. Job demands and worker health: threedimensional reexamination of the relationship between personenvironment fit and strain. J Appl Psychol. 1993;78(4):628–648. DOI: 10.1037/0021-9010.78.4.628
6. Karasek R. Job demands, job decision latitude, and mental strain: implications for job redesign. Adm Sci Quaterly. 1979;24:285–308. DOI: 10.2307/2392498
7. Siegrist J. Adverse health effects of high-effort/low-reward conditions. J Occup Health Psychol. 1996;1(1):27–41. DOI: 10.1037/1076-8998.1.1.27
8. Петренко Д.П. Стрессы в период пандемии COVID-19 и после нее. Форум молодежной науки. 2021;2:60–67. Petrenko D.P. Stresses during the COVID‑19 pandemic and after it. Forum of Youth Science. 2021;2:60–67 (in Russ.).
9. Zangeneh F.Z., Shoushtari M.S. The Significant Role of the Sympathetic Nervous System in Hospitalization and Death of Patients with COVID-19: Psycho-Neuroendocrine-Immune Aspect of Stress. Acta Med Iran. 2022;60(9):532–548. DOI: 10.18502/acta.v60i9.11094
10. McCormick G.L., Shea K., Langkilde T. How do duration, frequency, and intensity of exogenous CORT elevation affect immune outcomes of stress? Gen Comp Endocrinol. 2015;222:81–87. DOI: 10.1016/j.ygcen.2015.07.008
11. Данильчук Н.О., Кутузова А.А. Влияние психо­логических факторов на патогенез сердечно-сосудистых заболеваний. Цифровое право. 2026;1:120–124. DOI: 10.24412/3034-4271-2026-1-120-124. Danilchuk N.O., Kutuzova A.A. The influence of psychological factors on the pathogenesis of cardiovascular diseases. Digital Law. 2026;1:120–124 (in Russ.). DOI: 10.24412/3034-4271-2026-1-120-124
12. Гоманова Л.И., Баланова Ю.А., Евстифеева С.Е. и др. Психо­эмоциональный стресс как фактор риска развития хронических неинфекционных заболеваний. Профилактическая медицина. 2023;26(8):114–120. DOI: 10.17116/profmed202326081114. Gomanova L.I., Balanova Yu.A., Evstifeeva S.E. et al. Psychoemotional stress as a risk factor for the development of chronic non‑communicable diseases. Preventive Medicine. 2023;26(8):114–120 (in Russ.). DOI: 10.17116/profmed202326081114
13. Freddolino P.L., Kalani M.Y., Vaidehi N. et al. Predicted 3D structure for the human beta 2 adrenergic receptor and its binding site for agonists and antagonists. Proc Natl Acad Sci U S A. 2004;101(9):2736–2741. DOI: 10.1073/pnas.0308751101
14. Steinfath M., Lavicky J., Schmitz W. et al. Regional distribution of β1-and β2-adrenoceptors in the failing and nonfailing human heart. Eur J Clinical Pharmacol. 1992;42(6):607–611. DOI: 10.1007/BF00265923
15. Brodde O.E., Zerkowski H.R., Borst H.G. et al. Drug-and disease-induced changes of human cardiac β1-and β2-adrenoceptors. Eur Heart J. 1989;10(B):38–44. DOI: 10.1093/eurheartj/10.suppl_b.38
16. Xu W., Li J., Ju J. et al. The beta1-adrenergic receptor in the heart. Cell Death Discov. 2025;12(1):46 DOI: 10.1038/s41420-025-02907-w
17. Molenaar P. Human heart β-adrenoceptors and endothelin receptors: localization and function. Proc Physiol Soc. 2007;8:SA26.
18. Petrecca K., Shrier A. Spatial distribution of nerve processes and β-adrenoreceptors in the rat atrioventricular node. J Anat. 1998;192(4):517–528. DOI: 10.1046/j.1469-7580.1998.19240517.x
19. Muntz K.H. Autoradiographic characterization of beta-adrenergic receptor subtype in the canine conduction system. Circ Res. 1992;71(1):51–57. DOI: 10.1161/01.res.71.1.51
20. Taira C.A., Carranza A., Mayer M. et al. Therapeutic implications of beta-adrenergic receptor pharmacodynamic properties. Cur Clin Pharmacol. 2008;3(3):174–184. DOI: 10.2174/157488408785747719
21. Sano M., Youshimasa T., Yagura T., Yamamoto I. Non-homogeneous distribution of β1-and β2-adrenoceptors in various human tissues. Life Sci. 1993;52(12):1063–1070. DOI: 10.1016/0024-3205(93)90199-D
22. Engel G. Subclasses of beta-adrenoceptors--a quantitative estimation of beta 1-and beta 2-adrenoceptors in guinea pig and human lung. Postgrad Med J. 1981;57:77–83. PMID: 6272254
23. Mak J.C., Nishikawa M., Haddad E.B. et al. Localisation and expression of β-adrenoceptor subtype mRNAs in human lung. Eur J Pharmacol. 1996;302(1–3):215–221. DOI: 10.1016/0014-2999(96)00104-5
24. Henry P.J., Rigby P.J., Goldie R.G. Distribution of β1-and β2-adrenoceptors in mouse trachea and lung: a quantitative autoradiographic study. Br J Pharmacol. 1990;99(1):136–144. DOI: 10.1111/j.1476-5381.1990.tb14667.x
25. Carstairs J.R., Nimmo A.J., Barnes P.J. Autoradiographic visualization of beta-adrenoceptor subtypes in human lung. Am Rev Respir Dis. 1985;132(3):541–547. DOI: 10.1164/arrd.1985.132.3.541
26. Bristow M.R., Ginsburg R., Umans V. et al. Beta 1-and beta 2-adrenergic-receptor subpopulations in nonfailing and failing human ventricular myocardium: coupling of both receptor subtypes to muscle contraction and selective beta 1-receptor down-regulation in heart failure. Circ Res. 1986;59(3):297–309. DOI: 10.1161/01.res.59.3.297
27. Parichatikanond W., Duangrat R., Kurose H., Mangmool S. Regulation of β-adrenergic receptors in the heart: a review on emerging therapeutic strategies for heart failure. Cells. 2024;13(20):1674. DOI: 10.3390/cells13201674
28. Brodde O.E. Beta 1- and beta 2-adrenoceptors in the human heart: properties, function, and alterations in chronic heart failure. Pharmacol Rev. 1991;43(2):203–42. Erratum in: Pharmacol Rev. 1991;43(3):350. PMID: 1677200
29. Zhou Y., Yin Z., Cui J. et al. 16α-OHE1 alleviates hypoxia-induced inflammation and myocardial damage via the activation of β2-Adrenergic receptor. Mol Cell Endocrinol. 2024;587:112200. DOI: 10.1016/j.mce.2024.112200
30. Matera M.G., Martuscelli E., Cazzola M. Pharmacological modulation of β-adrenoceptor function in patients with coexisting chronic obstructive pulmonary disease and chronic heart failure. Pulm Pharmacol Ther. 2010;23(1):1–8. DOI: 10.1016/j.pupt.2009.10.001
31. Johnson M., Coleman R. Mechanisms of action beta-2-adrenoceptor agonists. In: Bisse W., Holgate S., eds. Asthma and Rhinitis. Oxford: Blackwell Science; 1995. DOI: 10.1002/9780470694923
32. Nakamura K., Morrison S.F. Central sympathetic network for thermoregulatory responses to psychological stress. Auton Neurosci. 2022;237:102918. DOI: 10.1016/j.autneu.2021.102918
33. Kobilka B.K. Structural insights into adrenergic receptor function and pharmacology. Trends Pharmacol Sci. 2011;32(4):213–218. DOI: 10.1016/j.tips.2011.02.005
34. Dhabhar F.S., Malarkey W.B., Neri E., McEwen B.S. Stress-induced redistribution of immune cells — from barracks to boulevards to battlefields: a tale of three hormones — Curt Richter Award Winner. Psychoneuroendocrinology. 2012;37(9):1345–1368. DOI: 10.1016/j.psyneuen.2012.05.008
35. Guereschi M.G., Araujo L.P., Maricato J.T. et al. Beta2-adrenergic receptor signaling in CD4+ Foxp3+ regulatory T cells enhances their suppressive function in a PKA-dependent manner. Eur J Immunol. 2013;43:1001–1012. DOI: 10.1002/eji.201243005
36. Kurokawa K., Tanahashi T., Murata A. et al. Effects of chronic academic stress on mental state and expression of glucocorticoid receptor α and β isoforms in healthy Japanese medical students. Stress. 2011;14(4):431–438. DOI: 10.3109/10253890.2011.555930
37. Balakin E., Yurku K., Ivanov M. et al. Regulation of stress-induced immunosuppression in the context of neuroendocrine, cytokine, and cellular processes. Biology. 2025;14(1):76. DOI: 10.3390/biology14010076
38. Tsioumpekou M., Krijgsman D., Leusen J.H.W., Olofsen P.A. The role of cytokines in neutrophil development, tissue homing, function and plasticity in health and disease. Cells. 2023;12(15):1981. DOI: 10.3390/cells12151981
39. Dhabhar F.S. Enhancing versus suppressive effects of stress on immune function: implications for immunoprotection versus immunopathology. Asthma Clin Immunol. 2008;4(1):2. DOI: 10.1186/1710-1492-4-1-2
40. Dragoş D., Tănăsescu M.D. The effect of stress on the defense systems. J Med Life. 2010;3(1):10. PMID: 20302192
41. Barsotti N., Chiera M., Lanaro D., Fioranelli M. Impact of stress, immunity, and signals from endocrine and nervous system on fascia. Front Biosci (Elite Ed). 2020;13(1):1–36. DOI: 10.2741/870
42. Segerstrom S.C., Miller G.E. Psychological stress and the human immune system: a meta-analytic study of 30 years of inquiry. Psychol Bull. 2004;130(4):601. DOI: 10.1037/0033-2909.130.4.601
43. Mills P.J., Yu H., Ziegler M.G. et al. Vulnerable caregivers of patients with Alzheimer's disease have a deficit in circulating CD62L-T lymphocytes. Psychosom Med. 1999;61(2):168–174. DOI: 10.1097/00006842-199903000-00008
44. Kiecolt-Glaser J.K., Dura J.R., Speicher C.E. et al. Spousal caregivers of dementia victims: longitudinal changes in immunity and health. Psychosom Med. 1991;53(4):345–362. DOI: 10.1097/00006842-199107000-00001
45. Козлов С.Г., Рязанцева Т.В., Охота С.Д. и др. Моноциты/макрофаги и атерогенез. Часть 1. Классификация и функция моноцитов/макрофагов. Атеросклероз и дислипидемии. 2025;3:5–15. DOI: 10.34687/2219-8202.JAD.2025.03.0001. Kozlov S.G., Ryazantseva T.V., Okhota S.D. et al. Monocytes/macrophages and atherogenesis. Part 1. Classification and function of monocytes/macrophages. Atherosclerosis and dyslipidemia. 2025;3:5–15 (in Russ.). DOI: 10.4687/2219-8202.JAD.2025.03.0001
46. Токмачев Р.Е., Будневский А.В., Кравченко А.Я. Роль воспаления в патогенезе хронической сердечной недостаточности. Терапевтический архив. 2016;88(9):106–110. DOI: 10.17116/terarkh2016889106-110. Tokmachev R.E., Budnevsky A.V., Kravchenko A.Ya. The role of inflammation in the pathogenesis of chronic heart failure. Ter Arkh. 2016;88(9):106–110 (in Russ.). DOI: 10.17116/terarkh2016889106-110
47. Кострова Т.О., Лисаченко Г.В., Коломендина Л.Ф. и др. Патогенетическая значимость нарушения баланса цитокинов у лиц с хроническими неспецифическими заболеваниями легких. Сибирский журнал клинической и экспериментальной медицины. 2007;22(4):30–35. Kostrova T.O., Lisachenko G.V., Kolomendina L.F. et al. Pathogenetic significance of cytokine imbalance in individuals with chronic nonspecific lung diseases. Siberian Journal of Clinical and Experimental Medicine. 2007;22(4):30–35 (in Russ.).
48. Кругов Д.В., Савельев Р.Р., Гребенникова И.В. Клеточно-молекулярные основы ремоделирования дыхательных путей при бронхиальной астме: от дегрануляции тучных клеток до дисфункции гладкой мускулатуры бронхов. Вестник науки. 2026;4(3(96)):560–567. (Электронный ресурс.) URL: https://www.вестник-науки.рф/article/29408 (дата обращения: 12.02.2026). Krugov D.V., Saveliev R.R., Grebennikova I.V. Cellular and molecular basis for remodeling of the respiratory tract in bronchial asthma: from degranulation of mast cells to smooth muscle dysfunction of the bronchi. Vestnik nauki. 2026;4(3(96)):560–567 (Electronic resource.) URL: https://www.вестник-науки.рф/article/29408 (access date:12.02.2026). (in Russ.).
49. Гайнитдинова В.В., Панарина И.Н., Авдеев С.Н. Бронхиальная астма и бронхоэктазы: опасная взаимо­связь? Пульмонология. 2026;36(1):84–94. DOI: 10.18093/0869-0189-2026-36-1-84-94. Gainitdinova V.V., Panarina I.N., Avdeev S.N. Bronchial asthma and bronchiectasis: a dangerous relationship? Pulmonology. 2026;36(1):84–94 (in Russ.). DOI: 10.18093/0869-0189-2026-36-1-84-94
50. Bergquist J., Tarkowski A., Ewing A., Ekman R. Catecholaminergic suppression of immunocompetent cells. Immunol Today. 1998;19(12):562–567. DOI: 10.1016/s0167-5699(98)01367-x
51. Palermo A., Bertalero P., Borchini M. Sympathetic response to mental stress in borderline hypertensive patients. J Cardiovasc. Pharmacol. 1987;10:156–158.
52. Kenakin T. Drugs and receptors: an overview of the current state of knowledge. Drugs. 1990;40(5):666–687. DOI: 10.2165/00003495-199040050-00003
53. Шилов Ю.И., Орлова Е.Г. Адренергические механизмы регуляции функций фагоцитирующих клеток периферической крови крыс при остром стрессе. Медицинская иммунология. 2002;4(1):29–36. Shilov Yu.I., Orlova E.G. Adrenergic mechanisms of regulation of the functions of phagocytic cells in the peripheral blood of rats under acute stress. Medical Immunology (Russia). 2002;4(1):29–36 (in Russ.).
54. Kappel M., Poulsen T.D., Galbo H., Pedersen B.K. Effects of elevated plasma noradrenaline concentration on the immune system in humans. Eur J Appl Physiol Occup Physiol. 1998;79:93–98. DOI: 10.1007/s004210050479
55. Schedlowski M., Hosch W., Oberbeck R. et al. Catecholamines modulate human NK cell circulation and function via spleen-independent beta 2-adrenergic mechanisms. J Immunol. 1996;156(1):93–99. DOI: 10.4049/jimmunol.156.1.93
56. Nelson C.J., Lysle D.T. Severity, time, and β-adrenergic receptor involvement in surgery-induced immune alterations. J Surg Res. 1998;80(2):115–122. DOI: 10.1006/jsre.1998.5429
57. Курбатов Б.К., Прокудина Е.С. Роль β-адренорецепторов в стресс-индуцированном повреждении сердца в крысиной модели синдрома Такоцубо. Сибирский журнал клинической и экспериментальной медицины. 2020;35(2):163–166. DOI: 10.29001/2073-8552-2020-35-2-163-166. Kurbatov B.K., Prokudina E.S. The role of beta-adrenergic receptors in stress-induced heart damage in a rat model of Takotsubo syndrome. Siberian Journal of Clinical and Experimental Medicine. 2020;35(2):163–166 (in Russ.). DOI: 10.29001/2073-8552-2020-35-2-163-166
58. Курбатов Б.К. Роль субтипов адренорецепторов, сопряженных с ними внутриклеточных механизмов, глюкокортикоидных, минералкортикоидных рецепторов в стресс-индуцированном повреждении сердца: дис. … канд. мед. наук. Томск; 2024. Kurbatov B.K. The role of adrenoreceptor subtypes, the intracellular mechanisms coupled with them, glucocorticoid and mineralocorticoid receptors in stress‑induced heart damage: thesis. Tomsk, 2024 (in Russ.).
59. De Blasi A., Fratelli M., Wielosz M., Lipartiti M. Regulation of beta adrenergic receptors on rat mononuclear leukocytes by stress: receptor redistribution and down-regulation are altered with aging. J Pharmacol Exp Ther. 1987;240(1):228–233. DOI: 10.1016/S0022-3565(25)22687-8
60. Shore S.A., Moore P.E. Regulation of β-adrenergic responses in airway smooth muscle. Respir Physiol Neurobiol. 2003;137(2–3):179–195. DOI: 10.1016/s1569-9048(03)00146-0
61. Miller G.E., Chen E. Life stress and diminished expression of genes encoding glucocorticoid receptor and β2-adrenergic receptor in children with asthma. Proc Natl Acad Sci U S A. 2006;103(14):5496–5501. DOI: 10.1073/pnas.0506312103
62. Кривоносова К.А., Моррисон В.В. Дезадаптация при стрессе. Week of Russian science (WeRuS-2023). 2023:559–560. Krivonosova K.A., Morrison V.V. Deadaptation under stress. Week of Russian Science (WeRuS‑2023). 2023:559–560 (in Russ.).
63. Adcock I.M., Maneechotesuwan K., Usmani O. Molecular interactions between glucocorticoids and long-acting β2-agonists. J Allergy Clin Immunol. 2002;110(6):261–268. DOI: 10.1067/mai.2002.129705
64. Нистор С.Ю., Смолякова Е.В., Климова А.А. и др. Ингаляционные β-2-агонисты при кардиореспираторной патологии: про- или противовоспалительные эффекты? Клиническая практика. 2018;9(4):65–73. DOI: 10.17816/clinpract9465-73. Nistor S.Yu., Smolyakova E.V., Klimova A.A. et al. Inhalation beta-2-agonists in cardiorespiratory pathology: pro- or anti-inflammatory effects? Journal of Clinical Practice. 2018;9(4):65–73 (in Russ.). DOI: 10.17816/clinpract9465-73
65. Abraha D., Cho Seong H., Agrawal Devendra K. et al. (S,S) — formoterol increases the production of IL-4 in mast cells and the airways of a murine asthma model. Int Arch Allergy Immunol. 2004;133(4):380–388. DOI: 10.1159/000077358
66. Chu Y.T., Chang T.T., Jong Y.J. et al. Suppressive effects of formoterol and salmeterol on eotaxin-1 in bronchial epithelial cells. Pediatr Allergy Immunol. 2010;21(2p1.):345–352. DOI: 10.1111/j.1399-3038.2009.00906.x
67. MacCallum P.K. Markers of Hemostasis and Systemic Inflammation in Heart Disease and Atherosclerosis in Smokers. Proc Am Thorac Soc. 2005;2:34–43. DOI: 10.1513/pats.200406-036MS
68. Hansson G.K. Inflammation, Atherosclerosis and Coronary Artery Disease. N Engl J Med. 2005;352:1685–1695. DOI: 10.1056/NEJMra043430
69. MacNee W. Pathogenesis of Chronic Obstructive Pulmonary Disease. Proc Am Thorac Soc. 2005;2:258–266. DOI: 10.1513/pats.200504-045SR
70. Wang W., Li X., Xu J. Exposure to cigarette smoke downregulates β2-adrenergic receptor expression and upregulates inflammation in alveolar macrophages. Inhal Toxicol. 2015;27(10):488–494. DOI: 10.3109/08958378.2015.1075628
71. Hayes M.J., Qing F., Rhodes C.G. et al. In vivo quantification of human pulmonary beta-adrenoceptors: effect of beta-agonist therapy. Am J Respir Crit Care Med. 1996;154(5):1277–1283. DOI: 10.1164/ajrccm.154.5.8912736
72. Maisel A.S., Ziegler M.G., Carter S. et al. In vivo regulation of beta-adrenergic receptors on mononuclear leukocytes and heart. Assessment of receptor compartmentation after agonist infusion and acute aortic constriction in guinea pigs. J Clin Invest. 1988;82(6):2038–2044. DOI: 10.1172/jci113824
73. Смолякова Е.В., Амбатьелло Л.Г., Климова А.А. и др. Новые возможности изучения адренорецепторного аппарата в условиях современной клиники. Кардио­логический вестник. 2017;12(4):88–93. Smolyakova E.V., Ambatiello L.G., Klimova A.A. et al. New opportunities for studying the adrenergic receptor system in a modern clinical setting. Russian Cardiology Bulletin. 22017;12(4):88–93 (in Russ.).
74. Агапова О.Ю., Скоблов Ю.С., Зыков К.А. и др. Радиолигандный метод оценки рецепторной активности β-адренорецепторов Т-лимфоцитов человека. Биоорганическая химия. 2015;41(5):592–598. DOI: 10.7868/S0132342315050024. Agapova O.Y., Skoblov Yu.S., Zykov K.A. et al. Radioligand method of assessment of human T-lymphocytes' β-adrenoceptors activity. Russian Journal of Bioorganic Chemistry. 2015;41(5):529–535 (in Russ.). DOI: 10.1134/S1068162015050027
75. Смолякова Е.В., Скоблов Ю.С., Скоблова Н.А. и др. Специфичность и селективность модифицированного радиолигандного метода оценки связывающей активности β1-адренорецепторов Т-лимфоцитов человека. Биоорганическая химия. 2019;45(3):295–301. DOI: 10.1134/S0132342319020143. Smolyakova E.V., Skoblov Yu.S., Skoblova N.A. et al. Specificity and selectivity of a modified radioligand method for estimating the binding activity of β1-adrenergic receptors in human T-lymphocytes. Russian Journal of Bioorganic Chemistry. 2019;45(3):295–301 (in Russ.). DOI: 10.1134/S0132342319020143
76. Зыков К.А., Смолякова Е.В., Скоблов Ю.С. и др. Заявление о выдаче патента на изобретение в Евразийское патентное ведомство от 01 ноября 2018 г. Номер 201800542. Уведомление о положительном результате от 05.04.2019. Zykov K.A., Smolyakova E.V., Skoblov Yu.S. et al. Application for a patent for an invention to the Eurasian Patent Office dated November 1, 2018. No. 201800542. Notification of a positive result dated April 5, 2019 (in Russ.).
77. VanGuilder H.D., Vrana K.E., Freeman W.M. Twenty-five years of quantitative PCR for gene expression analysis. Biotechniques. 2008;44(5):619–626. DOI: 10.2144/000112776
Лицензия Creative Commons
Контент доступен под лицензией Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная.
Новости/Конференции
Все новости
Новости/Конференции
Все новости
Ближайшие конференции
Все мероприятия

Данный информационный сайт предназначен исключительно для медицинских, фармацевтических и иных работников системы здравоохранения.
Вся информация сайта www.rmj.ru (далее — Информация) может быть доступна исключительно для специалистов системы здравоохранения. В связи с этим для доступа к такой Информации от Вас требуется подтверждение Вашего статуса и факта наличия у Вас профессионального медицинского образования, а также того, что Вы являетесь действующим медицинским, фармацевтическим работником или иным соответствующим профессионалом, обладающим соответствующими знаниями и навыками в области медицины, фармацевтики, диагностики и здравоохранения РФ. Информация, содержащаяся на настоящем сайте, предназначена исключительно для ознакомления, носит научно-информационный характер и не должна расцениваться в качестве Информации рекламного характера для широкого круга лиц.

Информация не должна быть использована для замены непосредственной консультации с врачом и для принятия решения о применении продукции самостоятельно.

На основании вышесказанного, пожалуйста, подтвердите, что Вы являетесь действующим медицинским или фармацевтическим работником, либо иным работником системы здравоохранения.

Читать дальше