Введение

Возрастная жизнеспособность (англ.: resilience) и качество жизни (англ.: quality of life) — два фундаментальных концептуальных понятия в современной медицине, характеризующие состояние здоровья, функциональную адаптацию организма и субъективное восприятие благополучия. Несмотря на взаимосвязь, эти термины отражают различные аспекты, что требует их разграничения и детального анализа. Возрастная жизнеспособность отражает способность организма поддерживать физиологический гомео­стаз при возраст-ассоциированных изменениях, в то время как понятие качества жизни демонстрирует субъективное восприятие благополучия в физической, психологической и социальной сферах. Актуальность настоящей работы обусловлена необходимостью разработки комплексных критериев оценки здоровья пожилых людей, интегрирующих как объективные биомаркеры старения, так и субъективные показатели. Современные данные демонстрируют парадоксальное противопоставление: пациенты с выраженными возраст-ассоциированными состояниями (патологическими или физиологическими изменениями, связанными со старением, которые существенно влияют на здоровье и функциональные возможности организма) могут сохранять высокое качество жизни благодаря психосоциальным факторам.

В настоящей работе мы постарались провести сравнительный анализ концепций возрастной жизнеспособности и качества жизни с позиций доказательной медицины, тем самым обосновав применение этих терминов для определения подходов к лечению пожилых пациентов и оценки динамики их состояния.

Проведен анализ доступных релевантных публикаций до 2025 г. в базах данных PubMed, Elibrary, Ceeol, JSTOR, Web of Science, Scopus. При поиске статей использовали следующие ключевые слова: возрастная жизнеспособность, качество жизни, особенности старения, геронтопрофилактика, сенотерапия, старческая астения. В обзор включены 20 источников: актуальные экспериментальные, лабораторные, клинические исследования и обзоры.

Возрастная жизнеспособность

Возрастная жизнеспособность представляет собой совокупность физиологических и психосоциальных характеристик, определяющих способность организма к выживанию, восстановлению и адаптации при воздействии неблагоприятных факторов [1]. Этот показатель формируется на основе нескольких перечисленных ниже параметров.

Генетическая предрасположенность, поскольку полиморфизм генов, регулирующих клеточную пролиферацию и апоптоз (например, TP53, FOXO3A), влияет на продолжительность жизни и устойчивость к стрессу [2].

Состояние иммунной системы, так как известно, что старение иммунной системы сопровождается снижением функций Т-лимфоцитов и повышением уровня провоспалительных цитокинов, приводя к хроническому системному воспалению, вызванному возрастными изменениями [3]. Повышенная экспрессия цитокинов (интерлейкина (ИЛ) 6, ИЛ-1β, фактора некроза опухоли α) активирует ядерный фактор каппа B (NF-κB), приводя к усилению транскрипции воспалительных медиаторов, которые в свою очередь стимулируют периферическую сенситизацию и активируют микроглию, что сопровождается выделением глутамата, субстанции P и брадикинина, усиливающих болевые импульсы [4].

Метаболическая активность митохондрий и накопление реактивных форм кислорода, способствующих повреждению клеток и ускоряющих старение [3]. Дисбаланс между активными формами кислорода и антиоксидантами приводит к необратимому повреждению протеинов, липидов и карбонгидратов. Важным в плане снижения возрастной жизнеспособности при оксидативном стрессе является повышение проницаемости гематоэнцефалического барьера для циркулирующих активных агентов кислорода.

Длина теломер. Известно, что укорочение теломер при каждом делении клетки приводит к потере репликативной способности, что считается маркером клеточного старения [2, 4].

Психосоциальные факторы, такие как способность мобилизовать внутренние ресурсы и поддерживать функциональную активность в условиях стресса или неблагоприятной среды [5].

Для оценки возрастной жизнеспособности используют шкалы, такие как шкала возрастной жизнеспособности (Resilience Scale); шкала возрастной жизнеспособности Коннора — Дэвидсона (Connor-Davidson Resilience Scale); шкала возрастной жизнеспособности Харди — Джилла (Hardy-Gill Resilience Scale); шкала многомерной индивидуальной и межличностной оценки возрастной жизнеспособности (Multidimentional Individual and Interpersonal Resilience Measure, MIIRM), что позволяет интегрировать биологические и психосоциальные компоненты [1].

Согласно данным исследований, возрастная жизнеспособность охватывает биопсихосоциальный спектр [1]. На биологическом уровне это проявляется устойчивостью организма к стрессорным факторам. Психологический компонент отражает способность справляться с жизненными трудностями, включая стресс и хронические заболевания. Социальный аспект касается поддержки со стороны близких, коллег, а также вовлеченности в общественную жизнь. Такой подход помогает определить комплексные меры для повышения возрастной жизнеспособности, включая когнитивные тренинги, социальные программы и интеграцию различных медицинских вмешательств.

Кроме того, важно учитывать влияние экономических факторов: например, люди с более высоким уровнем дохода имеют доступ к качественному питанию, медицинским услугам и образованию высокого уровня, что повышает их возрастную жизнеспособность [6]. Программы социальной защиты могут нивелировать негативное влияние низкого уровня дохода, способствуя улучшению здоровья уязвимых групп населения [7].

Качество жизни

Качество жизни — комплексный показатель, объединяющий физическое, психоэмоциональное и социальное благополучие. Согласно международной классификации он включает оценку физического здоровья (функциональных возможностей, болевых ощущений и уровня энергии), психологического состояния (тревожности, депрессии и субъективного ощущения счастья) и социальных аспектов (поддерживающих связей и уровня вовлеченности в социальную жизнь) [7].

Понятие «качество жизни», используемое во многих сферах жизнедеятельности, возникло в политических и научных работах авторов из США и стран Западной Европы в середине ХХ в. В 1970–1980-е годы сформировались основные подходы к изучению этого понятия: субъективный, объективный и основанный на расширении человеческих возможностей. В 1990-е годы эксперты ООН разработали широкую систему индикаторов качества жизни. В 2009 г. на международной Комиссии по измерению экономической деятельности и социального прогресса (англ.: Commission on the Measurement of Economic Performance and Social Progress) нобелевские лауреаты Джозеф Стиглиц и Амартий Сен представили доклад по основным показателям экономической деятельности и социального прогресса, в котором были выделены ключевые составляющие понятия «качество жизни». В 2017 г. на основании отчета статистического управления Европейского союза, ответственного за сбор, анализ и публикацию статистических данных, эти показатели были приняты как индикаторы качества жизни [8].

История развития науки о качестве жизни в медицине начинается с 40-х годов XX в. Концепция качества жизни исходит из определения здоровья человека, сформулированного ВОЗ и вступившего в силу в 1948 г. До второй половины XX в. общественное здравоохранение было озабочено показателями заболеваемости и смертности населения, придавая значимость только количеству прожитых лет жизни. В 1960-е годы акцент начал смещаться в сторону качества жизни в условиях болезни. В последней четверти XX в. повысилось внимание к измерению здоровья, выходящего за рамки его традиционных показателей, исследователи сместили фокус интереса на субъективное отражение болезни.

Таким образом, понятие качества жизни с момента своего появления в научной медицинской и психологической литературе претерпело определенную эволюцию. Первоначально акцентируя внимание на медицинских показателях, исследователи сместили фокус внимания на субъективную оценку состояния здоровья в сознании пациента и в смысловой системе личности, на показатели психологического благополучия, удовлетворенности жизнью, включая такие значимые составляющие, как физическое, когнитивное, эмоциональное социальное (ролевое) функционирование. Таким образом, в настоящее время признаны многомерность и многофакторность понятия качества жизни, связанного со здоровьем, а его оценка учитывает все аспекты существования индивида, от которых зависит его здоровье [9].

Качество жизни часто оценивают с помощью опросников. При проведении исследований качества жизни в странах Европы и в США широко используют опросник SF-36 (Short Form-36). Все шкалы этого опросника оценивают физический и психический компоненты здоровья. Также применяют шкалу WHOQOL-BREF (World Health Organization Quality of Life), разработанную как качественный и независимый инструмент оценки качества жизни вне зависимости от социального, культурного, демографического и политического контекста [10]. Эти инструменты учитывают как объективные, так и субъективные данные. Ключевым аспектом остается индивидуальное восприятие благополучия, что делает данный параметр более вариативным по сравнению с возрастной жизнеспособностью [6].

Хронические заболевания, такие как артериальная гипертензия, сахарный диабет, ожирение, остеоартрит и депрессия, оказывают значительное влияние на качество жизни [7, 11]. Например, у пациентов с остео­артритом снижаются физическая активность и социальная вовлеченность, что напрямую влияет на их психологическое благополучие. В то же время адекватное лечение может смягчить эти эффекты, например, путем снижения болевого синдрома и улучшения функциональности суставов [11].

Факторы, влияющие на возрастную жизнеспособность и качество жизни

Возрастная жизнеспособность объективно отражает физиологическое состояние организма, тогда как качество жизни включает субъективное восприятие [10]. Так, у пациентов с хроническими заболеваниями высокое качество жизни может сочетаться с низкой жизнеспособностью благодаря социальной поддержке и эмоциональной адаптации. Важным примером являются пожилые пациенты, которые могут иметь удовлетворительное качество жизни благодаря помощи со стороны семьи, несмотря на наличие серьезных хронических заболеваний. Это подчеркивает необходимость комплексного подхода к лечению и поддержке таких пациентов [5, 12].

В большей степени на возрастную жизнеспособность влияет состояние общего здоровья, т. е. соматический статус пациента, нутритивная поддержка, представляющая принципиально важную позицию в достижении хорошего уровня возрастной жизнеспособности, оптимальный уровень физической активности. Доказано, что регулярная физическая активность обеспечивает поддержание когнитивных способностей, снижает уровень тревоги и депрессии, что способствует замедлению когнитивного снижения и развития деменции. Известно, что в случае, когда пожилой человек находится в сидячем положении >10 ч в день, у него повышается риск смерти, развития сердечно-сосудистых, метаболических заболеваний (сахарного диабета 2 типа, ожирения и др.), онкологической патологии [1]. Качество жизни людей пожилого и старческого возраста формируется в результате динамического взаимодействия между внешними условиями их жизни и внутренним восприятием этих условий [13]. Объективная сторона качества жизни определяется комбинацией различных нормативных характеристик, с помощью которых можно судить о степени удовлетворения потребностей пожилого человека, а субъективная связана с тем, что потребности пожилого человека всегда индивидуальны и отражаются в субъективных ощущениях, преломляются через убеждения, внутренние стандарты. Таким образом, можно выделить четыре основные области влияния на качество жизни, включающие объективные и субъективные критерии:

физическая (физическое самочувствие — комбинация проявлений здоровья и/или болезни и субъективное ощущение от заболевания);

функциональная (функциональные возможности — способность человека осуществлять деятельность, обусловленную его потребностями, амбициями и социальной ролью и субъективное отношение пациента к удовлетворению этих потребностей);

эмоциональная (эмоциональное состояние полярной направленности с соответственно противоположными результатами в виде эмоционального комфорта или дистресса);

социальная (уровень общественной и семейной активности, включающий отношение к социальной поддержке, поддержание повседневной активности, работоспособности, семейные обязанности и отношения с членами семьи, сексуальность, коммуникабельность) [14].

Одним из важных факторов, влияющих на формирование возрастной жизнеспособности и качества жизни, является окружающая среда. Экологические стрессоры, такие как загрязнение воздуха и воды, а также шумовое загрязнение, могут значительно снизить физиологическую и психологическую устойчивость организма [7]. В то же время здоровый образ жизни, включающий сбалансированное питание, регулярные физические нагрузки и отказ от вредных привычек, способствует повышению как жизнеспособности, так и общего благополучия [15].

Современные исследования и перспективы

В настоящее время исследования возрастной жизнеспособности направлены на изучение сенотерапии — инновационной методики удаления стареющих клеток с целью замедления процессов старения [16], редактирования генома. Это технология CRISPR/Cas9 (Clustered Regularly Interspaced Short Palindromic Repeats / associated protein 9), позволяющая вносить изменения в ДНК и РНК, открывающая перспективы для модификации генов, связанных с возрастными изменениями [17]. Определение таких биомаркеров старения, как теломеразы, экспрессия фермента SIRT₁ из группы сиртуинов — семейства эволюционно консервативных НАД-зависимых белков, и др., позволяет объективно оценивать возрастные изменения. [3, 18]. Разрабатываются и внедряются программы психотерапии, направленные на повышение стрессоустойчивости, что способствует улучшению общей жизнеспособности и снижению уровня хронической тревоги [12].

Будущее изучения возрастной жизнеспособности предполагает расширение базы данных биомаркеров старения и их связи с прогностической ценностью для оценки здоровья и благополучия пожилых людей в долгосрочной перспективе, разработку индивидуализированных программ для пожилых пациентов с учетом их генетических, социально-экономических и культурных характеристик, а также исследование влияния современных технологий, таких как виртуальная реальность и искусственный интеллект, на психологическую устойчивость и общее качество жизни [19].

Заключение

Таким образом, возрастная жизнеспособность и качество жизни представляют собой фундаментальные критерии оценки здоровья, имеющие особое значение для пожилых людей. Для их всестороннего изучения необходим комплексный междисциплинарный подход, объединяющий достижения биологии, клинической медицины и социальных наук. Оптимизация геронтопрофилактических мероприятий через призму повышения возрастной жизнеспособности дает возможность разрабатывать более точные и индивидуально ориентированные профилактические стратегии. Эти стратегии должны в равной степени учитывать как биологические механизмы старения, так и психосоциальные факторы. Реализация научно обоснованных клинических методов, направленных на улучшение данных показателей, в перспективе приведет к значительному прогрессу в достижении активного долголетия и улучшению качества жизни людей старшего поколения [20].

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ:

Вихарева Елена Владимировна — аспирант кафед­ры нервных болезней и нейрореабилитации Академии пост­дипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России; 125371, Россия, г. Москва, Волоколамское ш., д. 91; ORCID iD 000-0003-1977-8886

Хоженко Елена Владимировна — д.м.н., профессор кафед­ры нервных болезней и нейрореабилитации Академии пост­дипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России; 125371, Россия, г. Москва, Волоколамское ш., д. 91; ORCID iD 0000-0003-0313-1754

Екушева Евгения Викторовна — д.м.н., профессор, заведующая кафедрой нервных болезней и нейрореабилитации Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России; 125371, Россия, г. Москва, Волоколамское ш., д. 91; ORCID iD 0000-0002-3638-6094

Контактная информация: Вихарева Елена Владимировна, e-mail: vev1996@mail.ru

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 13.08.2025.

Поступила после рецензирования 05.09.2025.

Принята в печать 30.09.2025.

ABOUT THE AUTHORS:

Elena V. Vikhareva — Postgraduate Student of the Department of Nervous Diseases and Neurorehabilitation at the Academy of Postgraduate Education, Federal Scientific and Clinical Center of the Federal Medical Biological Agency of Russia; 91, Volokolamskoe road, Moscow, 125371, Russian Federation; ORCID iD 000-0003-1977-8886

Elena V. Khozhenko — Dr. Sc. (Med.), Professor of the Department of Nervous Diseases and Neurorehabilitation at the Academy of Postgraduate Education, Federal Scientific and Clinical Center of the Federal Medical Biological Agency of Russia; 91, Volokolamskoe road, Moscow, 125371, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-0313-1754

Evgenia V. Ekusheva — Dr. Sc. (Med.), Professor, Head of the Department of Nervous Diseases and Neurorehabilitation at the Academy of Postgraduate Education, Federal Scientific and Clinical Center of the Federal Medical Biological Agency of Russia; 91, Volokolamskoe road, Moscow, 125371, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-0313-1754 

Contact information: Elena V. Vikhareva, e-mail: vev1996@mail.ru

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 13.08.2025.

Revised 05.09.2025.

Accepted 30.09.2025.