Введение
Пигментная паравенозная ретинохориоидальная атрофия (ППРХА) — редкое заболевание неизвестной этиологии, характеризующееся перивенозными скоплениями пигментных отложений, ассоциированных с перипапиллярными и радиальными зонами ретинохориоидальной атрофии, которые распределены вдоль ретинальных вен.
Заболевание впервые описано в 1937 г. Х. Брауном [1] у мужчины 47 лет, который был госпитализирован с очаговой алопецией и в анамнезе которого было указание на туберкулез у нескольких членов семьи. Офтальмологическое обследование выявило двусторонние пигментные отложения вдоль ретинальных вен. Учитывая наличие контакта с туберкулезом, доктор Х. Браун связал изменения на глазном дне с этой инфекцией. Он назвал заболевание лучистым ретинохориоидитом. С тех пор оно появлялось в литературе под разными названиями, включая лучистый ретинохориоидит, пигментный псевдоретинит, полосатый хориоретинит, паравенозная дистрофия Веве, врожденная пигментация сетчатки, меланоз сетчатки, паравенозная дегенерация сетчатки, пигментная паравенозная хориоретинальная дегенерация, пигментная паравенозная хориоретинальная атрофия. В наше время общепринятое название заболевания — «пигментная паравенозная ретинохориоидальная атрофия». К настоящему моменту в литературе описано около 150 случаев заболевания. В русскоязычной литературе встречаются единичные упоминания о данной патологии [2, 3].
Этиология заболевания остается неизвестной, однако была выявлена связь с воспалительными и инфекционными факторами (саркоидоз, болезнь Бехчета, сифилис, корь, краснуха и туберкулез) [4–6]. Заболевание чаще встречается у мужчин, чем у женщин, с соотношением 1:10. В литературе представлено несколько случаев семейного возникновения заболевания [7–10], а также сообщается о выявленных патологических вариантах в генах CRB1, HK1, CRX, RPGRIP1 у пациентов с ППРХА [10–13].
Диагноз ППРХА ставят на основании типичной клинической картины: двусторонняя симметричная пигментация и ретинохориоидальная атрофия вдоль ретинальных вен, начинающихся на расстоянии от диска зрительного нерва. Могут наблюдаться перипапиллярные изменения. Непораженные области сетчатки выглядят нормальными. Пигментные изменения могут проявляться в виде отложений костных телец, грубых и мелких скоплений пигмента. Данные паравенозные изменения отличают ППРХА от пигментного ретинита, при котором отложения костных телец наблюдаются по всей сетчатке или в отдельном секторе.
Хотя диагностика заболевания основывается на классической клинической картине, однако результаты мультимодального исследования помогают провести дифференциальную диагностику и расширить имеющиеся сведения о заболевании. Для этого используют современные методы визуализации, включая аутофлюоресценцию глазного дна, оптическую когерентную томографию (ОКТ), флюоресцентную ангиографию, электроретинографию [14–23].
Поражение макулы при ППРХА встречается редко и может проявляться в виде отложения твердых экссудатов, формирования эпиретинальной мембраны, точечной пигментации макулы, пигментной дегенерации макулы, депигментации макулы, ламеллярных макулярных разрывов, дисплазии макулы, атрофии пигментного эпителия в макуле, колобомы макулы [24]. Однако неизвестно, связаны ли эти изменения с заболеванием или являются отдельными сопутствующими нозологиями. В литературе имеются единичные сообщения об ассоциации ППРХА с кистозным макулярным отеком [6, 22, 25], однако до настоящего момента не было описано эффективных методов лечения данного осложнения. В представленном клиническом наблюдении ППРХА, осложненной кистозным макулярным отеком, на фоне локального субтенонового введения глюкокортикостероидов наблюдался полный регресс макулярного отека с последующим рецидивом через 5 мес.
Клиническое наблюдение
Пациентка Л., 54 года, была направлена в СПб филиал ФГАУ «НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» им. акад. С.Н. Федорова» Минздрава России в сентябре 2024 г. для уточнения диагноза и определения тактики лечения. Пациентку беспокоили жалобы на постепенное снижение зрения обоих глаз в течение 10 лет, которое усугубилось в последний год. Нарушений цветового восприятия и сумеречного зрения пациентка не отмечала. Ранее по месту жительства пациентке были выполнены три интравитреальные инъекции ингибитора ангиогенеза в левый глаз без эффекта. Пациентка отрицала наличие офтальмологических заболеваний в семье.
В ходе проведения стандартного офтальмологического обследования острота зрения составила 0,15 Sph + 0,50 Cyl — 1,50 ax 180=0,3 на правом глазу и 0,03 Sph + 1,00 Cyl — 1,75 ax 0=0,25 на левом глазу. Внутриглазное давление при измерении по Маклакову на правом и левом глазу — 15 и 11 мм рт. ст. соответственно. При биометрии переднезадний размер правого и левого глазного яблока составил 23,62 и 23,52 мм соответственно. По данным статической периметрии выявлены сужение поля зрения на обоих глазах, более выраженное справа, и парацентральные абсолютные скотомы на правом глазу (рис. 1).

При биомикроскопии передний отрезок на обоих глазах спокоен, без признаков воспаления, лазерная фотометрия справа 12,3 ф/мс, слева 6,8 ф/мс, на обоих глазах была выявлена задняя полярная катаракта, в стекловидном теле определялись точечные помутнения в передних отделах и плавающие мембраны в задних отделах, которые визуализировались при В-сканировании (рис. 2).

На глазном дне на правом глазу выявлено более выраженное поражение, проявляющееся в виде отложения глыбок пигмента вдоль ретинальных вен, распространяющееся в виде лучей от диска зрительного нерва к периферии, которое сочеталось с ретинохориоидальной атрофией вдоль сосудов, зона атрофии захватывала практически всю среднюю периферию. На левом глазу было выявлено аналогичное поражение в виде отложения глыбок пигмента вдоль ретинальных вен, сочетающееся с ретинохориоидальной атрофией вдоль вен, однако поражение было менее выражено по сравнению с правым глазом (рис. 3).

С учетом описанной клинической картины был определен следующий дифференциально-диагностический ряд: пигментная паравенозная ретинохориоидальная атрофия, геликоидная перипапиллярная хориоретинальная дегенерация, пигментный ретинит, колбочковая дистрофия, серпигинозный хориоидит, атрофия Гирате, ангиоидные полосы, хориоретинальное поражение при саркоидозе, сифилисе, туберкулезе, токсоплазмозе.
Для уточнения диагноза были назначены дополнительные лабораторные и инструментальные методы обследования.
Данные лабораторных исследований: Диаскинтест — результат отрицательный, активность ангиотензинпревращающего фермента в пределах нормы, иммуноферментный анализ на антитела к токсоплазме — результат отрицательный, уровень IgG к цитомегаловирусу повышен (250 МЕ/мл), уровень IgG к вирусам простого герпеса 1–2-го типов повышен (62 МЕ/мл), уровень IgG к вирусу Эпштейна — Барр повышен (30 МЕ/мл), уровень IgG к вирусу варицелла-зостер повышен (6,6 МЕ/мл), анализ на антинуклеарные антитела отрицательный, анализ на антитела к цитоплазме нейтрофилов отрицательный.
При оценке аутофлюоресценции были выявлены изменения в виде гипоаутофлюоресценции вдоль ретинальных вен на обоих глазах, которая распространялась от центра к периферии и соответствовала зонам атрофии пигментного эпителия (рис. 4 А, B). По данным флюоресцентной ангиографии в ранние фазы по периферии наблюдались множественные зоны гиперфлюоресценции хориоидеи по типу окончатых дефектов, соответствующие атрофии пигментного эпителия, а также зоны гипофлюоресценции, соответствующие участкам отложения пигмента (рис. 4 C, D). В поздние фазы отмечались экстравазация красителя в макулярной зоне, незначительное накопление красителя в ткани диска зрительного нерва (ДЗН) и задержка наполнения вен в зонах атрофии (рис. 4 E, F).

Данные электрофизиологического исследования: при регистрации палочковой электроретинографии (ЭРГ) амплитуда и латентность волны в норме, при регистрации общей ЭРГ а-волна в норме, b-волна снижена, латентность в норме, что говорило о сохранном электрогенезе палочковой системы сетчатки и нарушении электрогенеза на уровне 2-го нейрона зрительного анализатора (биполярные клетки) обоих глаз; осцилляторные потенциалы не выделялись, что свидетельствовало о снижении электрогенеза внутренних слоев сетчатки и возможном нарушении микроциркуляции; амплитуда волн колбочковой ЭРГ была снижена на обоих глазах, что свидетельствовало о снижении электрогенеза 1-го и 2-го нейронов колбочковой системы сетчатки обоих глаз. Фликер-ответ регистрировался на обоих глазах, симметричный, с умеренным снижением амплитуды волн, свидетельствующим о нарушении электрогенеза фовеолярно-макулярной зоны (рис. 5).

При проведении ОКТ на периферии в проекции выявленных изменений вдоль сосудов были обнаружены зоны выраженной ретинохориоидальной атрофии, истончения сетчатки с исчезновением наружных слоев сетчатки, атрофии пигментного эпителия с сопутствующим улучшением трансмиссии сигнала, улучшением визуализации и увеличением калибра сосудов хориоидеи, чередование участков утолщения и истончения хориоидеи, нарушение линии фоторецепторов и интраретинальные гиперрефлективные включения, соответствующие зонам скопления пигмента (рис. 6).

Также по данным ОКТ на обоих глазах был выявлен кистозный макулярный отек (рис. 7 А, В), по поводу которого пациентке было выполнено субтеноновое введение бетаметазона в оба глаза. При контрольном осмотре через 10 дней макулярный отек регрессировал на обоих глазах (рис. 7 C, D). Нарушения эллипсоидной зоны в макулярной области не отмечалось. Острота зрения правого глаза повысилась до 0,350 Sph 0,00 cyl -1,50 ax 175=0,400, левого глаза — до 0,200 Sph 0,00 cyl +1,00 ax 120=0,500, субъективно пациентка отмечала улучшение зрения на обоих глазах.

Далее пациентка находилась под наблюдением по месту жительства. На правом глазу по данным ОКТ сохранялась единичная киста сетчатки через 5, 6 и 9 мес. после лечения, дополнительных инъекций в правый глаз не выполнялось (рис. 8). Через 5 мес. после лечения был зафиксирован рецидив макулярного отека на левом глазу, в связи с чем было принято решение об интравитреальном введении имплантата дексаметазона 0,7 мг в левый глаз. Через 1 мес. после интравитреального введения дексаметазона 0,7 мг наблюдался регресс макулярного отека на левом глазу. Субъективно пациентка отмечала улучшение остроты зрения. Однако через 3 мес. макулярный отек на левом глазу рецидивировал (см. рис. 8), в связи с чем была выполнена повторная субтеноновая инъекция бетаметазона в левый глаз. В настоящий момент пациентка находится под наблюдением.

Обсуждение
Представленное клиническое наблюдение демонстрирует ППРХА, осложненную кистозным макулярным отеком, на обоих глазах. Несмотря на то, что диагноз данного заболевания устанавливается на основании характерной клинической картины, его верификация требует мультимодального подхода для исключения схожих заболеваний, в первую очередь — пигментного ретинита и ретиноваскулита. В литературе описан ряд клинических случаев, в которых применялся комплекс современных методов диагностики при ППРХА, включая аутофлюоресценцию, ОКТ, флюоресцентную ангио-графию и электроретинографию [14–24]. Согласно имеющимся в литературе данным характерным ОКТ-признаком периферических изменений вдоль сосудов при ППРХА является редукция наружных слоев с сопутствующим истончением сетчатки [14, 15, 17, 19, 22, 23]; ряд авторов также отмечали наличие интраретинальных гиперрефлективных скоплений, соответствующих отложениям пигмента [19, 22], реже упоминалось об увеличении калибра сосудов хориоидеи [17], гипертрансмиссии сигнала хориоидеи в зонах атрофии наружных слоев [12], истончении хориоидеи [20] и нарушении эллипсоидной зоны на периферии [12] при сохранном слое фоторецепторов в макуле, которые также наблюдались в описанном нами клиническом наблюдении. Такой характер изменений может говорить о более глубоком уровне поражения, включающем не только пигментный эпителий, но и сосудистую оболочку. При аутофлюоресценции характерными признаками ППРХА считаются зоны гипоаутофлюоресценции вдоль ретинальных вен, ограниченные ободком гипераутофлюоресценции [12, 14, 16, 17, 19–21, 23], которые отражают уменьшение количества липофусцина вследствие атрофии пигментного эпителия, что также наблюдалось в представленном клиническом наблюдении. Типичными признаками ППРХА, по данным флюоресцентной ангиографии, являются гиперфлюоресценция в зонах атрофии по типу окончатого дефекта с улучшением визуализации сосудов хориоидеи и участки гипофлюоресценции в зонах отложения пигмента [18, 19–23]; реже исследователи отмечают прокрашивание в позднюю фазу [20, 21], задержку наполнения вен в атрофических зонах в позднюю фазу [21], флюоресценцию по краю зон атрофии [23] и отсутствие просачивания из сосудов в большинстве случаев. Нами также были отмечены перечисленные изменения, помимо которых наблюдалось незначительное накопление красителя в ткани ДЗН в позднюю фазу. Согласно данным литературы наличие изменений поля зрения зависело от топографии зон атрофии, в связи с чем изменения могли проявляться в виде скотом в проекции зон атрофии [14, 15, 18, 22], концентрического сужения поля зрения [16, 20] или быть в пределах нормальных значений [19]. Данные ЭРГ при ППРХА и изменчивы, и неспецифичны. Они варьируют от нормальных [18, 19] до выраженно аномальных, включая палочко-колбочковый паттерн дегенерации [12], или умеренно аномальных в виде снижения фотопической и скотопической амплитуды a- и b-волн [16, 20, 21]. Различия в результатах объясняются разным возрастом и тяжестью заболевания [24]. Изменения ЭРГ, выявленные в описанном нами клиническом наблюдении, характерны для ретинодистрофии с более выраженным поражением средних слоев сетчатки.
В литературе имеются данные о единичных случаях сочетания ППРХА с кистозным макулярным отеком [6, 22, 25], как и в нашем клиническом наблюдении. F. Batioglu et al. [6] впервые описали наличие кистозного макулярного отека при ППРХА, генез которого связали с проявлением воспаления, а потому использовали стероиды (без указания, в какой форме) и ацетазоламид в качестве лечения, которое не привело к регрессу макулярного отека. Примечательно, что авторы отмечали наличие клеточной инфильтрации и экссудатов по типу «снежков» в стекловидном теле в представленном ими случае. R. Figueiredo et al. [22] также сообщали о сочетании ППРХА с кистозным макулярным отеком на одном из пораженных глаз, где в качестве лечения были выполнены три загрузочные интравитреальные инъекции бевацизумаба с последующим режимом pro re nata в течение 12 мес., что привело к незначительному снижению высоты центральной толщины сетчатки, однако в ходе последующего наблюдения авторы отметили персистенцию макулярного отека у данного пациента, при этом никаких признаков воспаления зафиксировано не было. J. Menteş et al. [25] сообщили о случае ППРХА у девочки 7 лет с двусторонним кистозным макулярным отеком без признаков воспаления в переднем отрезке и стекловидном теле, по поводу которого ей были назначены инстилляции нестероидных противовоспалительных препаратов, без эффекта в течение периода наблюдения. Эффективность локальных глюкокортикостероидов в лечении кистозного макулярного отека в представленном наблюдении может свидетельствовать в пользу возможной роли воспаления в этиопатогенезе заболевания.
Заключение
Данное клиническое наблюдение представляет интерес, так как рассматриваемое заболевание встречается в клинической практике крайне редко и его диагностика часто затруднительна из-за малочисленности случаев и сходства с пигментным ретинитом. В статье представлена мультимодальная клинико-инструментальная диагностика ППРХА, которая позволила оценить различные уровни поражения при данном заболевании и установить правильный диагноз. Описан опыт эффективного лечения кистозного макулярного отека у пациентки с ППРХА, что позволяет рассматривать локальное применение глюкокортикостероидов в виде субтеноновых периокулярных и интравитреальных инъекций как возможный метод лечения кистозного макулярного отека при данном заболевании и указывает на воспаление как вероятный фактор развития данной патологии.
Сведения об авторах:
Гвазава Виктория Гиевна — врач-офтальмолог СПб филиала ФГАУ «НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» им. акад. С.Н. Федорова» Минздрава России; 192283, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Ярослава Гашека, д. 21; ORCID iD 0000-0002-2765-0332
Панова Ирина Евгеньевна — д.м.н., профессор, заместитель директора по научной работе СПб филиала ФГАУ «НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» им. акад. С.Н. Федорова» Минздрава России; 192283, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Ярослава Гашека, д. 21; профессор кафедры офтальмологии ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России; 191015, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41; профессор кафедры оториноларингологии и офтальмологии ФГБОУ ВО СПбГУ; 199034, Россия, г. Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7–9; ORCID iD 0000-0001-7443-4555
Шефер Кристина Константиновна — к.м.н., доцент кафедры, заведующая детским отделением СПб филиала ФГАУ «НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» им. акад. С.Н. Федорова» Минздрава России; 192283, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Ярослава Гашека, д. 21; доцент кафедры офтальмологии ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России; 191015, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41; ORCID iD 0000-0003-0568-6593
Контактная информация: Гвазава Виктория Гиевна, e-mail: gvazava-sochi@mail.ru
Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.
Конфликт интересов отсутствует.
Статья поступила 19.03.2025.
Поступила после рецензирования 10.04.2025.
Принята в печать 05.05.2025.
About the authors:
Viktoria G. Gvazava — Ophthalmologist, St. Petersburg Branch of S. Fyodorov Eye Microsurgery Federal State Institution; 21, Yaroslava Gasheka str., St. Petersburg, 192283, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-2765-0332
Irina E. Panova — Dr. Sc. (Med.), Professor, Deputy Director for Research, St. Petersburg Branch of S. Fyodorov Eye Microsurgery Federal State Institution; 21, Yaroslava Gasheka str., St. Petersburg, 192283, Russian Federation; Professor of the Department of Ophthalmology, North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov; 41, Kirochnaya str., St. Petersburg, 191015, Russian Federation; Professor of the Department of Otorhinolaryngology and Ophthalmology, St. Petersburg State University; 7–9, Universitetskaya emb., St. Petersburg, 199034, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-7443-4555
Kristina K. Shefer — C. Sc. (Med.), Associate Professor, Head of Pediatric Department, St. Petersburg Branch of S. Fyodorov Eye Microsurgery Federal State Institution; 21, Yaroslava Gasheka str., St. Petersburg, 192283, Russian Federation; Associate Professor of the Department of Ophthalmology, North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov; 41, Kirochnaya str., St. Petersburg, 191015, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-0568-6593
Contact information: Viktoria G. Gvazava, e-mail: gvazava-sochi@mail.ru
Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.
There is no conflict of interest.
Received 19.03.2025.
Revised 10.04.2025.
Accepted 05.05.2025.

