Возрастная макулярная дегенерация и инсульт: клиническое значение единых факторов риска и патофизиологических механизмов (обзор литературы)

лет

предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе

Присоединяйтесь!

Уведомления

Личный
кабинет

лет

Присоединяйтесь!

лет

Присоединяйтесь!

Возрастная макулярная дегенерация и инсульт: клиническое значение единых факторов риска и патофизиологических механизмов (обзор литературы)

Офтальмология

142

26 мая 2026

ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет), Москва, Россия

ФКУ «ЦВКГ им. П.В. Мандрыка» Минобороны России, Москва, Россия

ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России, Санкт-Петербург, Россия

ООО «СП», Санкт-Петербург, Российская Федерация

Представленный обзор литературы посвящен анализу клинико-эпидемиологической и патофизиологической связи между возрастной макулярной дегенерацией (ВМД) и инсультом. Эти заболевания объединяют зависимость от возраста и общие модифицируемые факторы риска, включая артериальную гипертензию, курение и дислипидемию, что отражено в современных шкалах сердечно-сосудистого риска (SCORE2). В обзоре подробно рассмотрено влияние каждого фактора риска, роль атеросклероза и формирования друз, а также результаты нейровизуализации, подтверждающие концепцию «сетчатка как окно в мозг», особенно в контексте церебральной микроангиопатии. Освещены генетические аспекты (полиморфизм системы комплемента), системное воспаление и дисфункция сосудистых барьеров как общие патогенетические звенья. Отдельное внимание уделено парадоксу анти-VEGF-терапии и эпидемиологическим данным, подтверждающим повышенный риск инсульта при поздних формах ВМД. Авторы приходят к выводу о необходимости междисциплинарного подхода к пациентам пожилого возраста, рассматривая ВМД как потенциальный маркер системного сосудистого неблагополучия и, в частности, повышенного риска инсульта. Перспективными направлениями дальнейших научно-практических работ признаны использование ретинальной визуализации для скрининга цереброваскулярной патологии, разработка и внедрение калькуляторов риска.

Ключевые слова: ВМД, ОНМК, микрососудистая дисфункция, комплемент, окислительный стресс, сосудистый эндотелиальный фактор роста, анти‑VEGF-терапия, друзы, SCORE.

Age-related macular degeneration and stroke: clinical significance of shared risk factors and pathophysiological mechanisms (literature review)

H.B. Trabelssi¹, J.G. Oganezova¹, A.V. Kuroyedov^1,2, T.V. Chernyakova¹, V.E. Korelina³, P.Ch. Zavadski⁴

¹Pirogov Russian National Research Medical University, Moscow, Russian Federation

²P.V. Mandryka Military Clinical Hospital, Moscow, Russian Federation

³North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov, St. Petersburg, Russian Federation

⁴SP LLC, St. Petersburg, Russian Federation

This literature review analyzes the clinical, epidemiological, and pathophysiological relationship between age-related macular degeneration (AMD) and stroke. Both conditions are associated with aging and share common modifiable vascular risk factors, including arterial hypertension, smoking, and dyslipidemia, reflected in contemporary cardiovascular risk assessment models such as SCORE2. The review discusses the contribution of individual vascular risk factors, the role of atherosclerosis and drusen formation, as well as neuroimaging findings supporting the concept of the "retina as a window to the brain,” particularly in relation to cerebral small vessel disease. Genetic factors, including complement system polymorphisms, as well as systemic inflammation and vascular barrier dysfunction, are discussed as shared pathogenic mechanisms. Special attention is given to the paradox of anti-VEGF therapy and to epidemiological evidence indicating an increased risk of stroke in patients with advanced AMD. The authors emphasize the importance of an interdisciplinary approach in elderly patients, considering AMD as a potential marker of systemic vascular pathology and, in particular, increased stroke risk. Promising directions for future research and clinical practice include the use of retinal imaging for screening of cerebrovascular disease and the development of risk prediction tools.

Keywords: AMD, stroke, microvascular dysfunction, complement, oxidative stress, vascular endothelial growth factor, anti-VEGF therapy, drusen, SCORE.

For citation: Trabelssi H.B., Oganezova J.G., Kuroyedov A.V., Chernyakova T.V., Korelina V.E., Zavadski P.Ch. Age-related macular degeneration and stroke: clinical significance of shared risk factors and pathophysiological mechanisms (literature review). Russian Journal of Clinical Ophthalmology. 2026;26(2):130–136 (in Russ.). DOI: 10.32364/2311-7729-2026-26-2-8

Для цитирования: Трабелсси Х.Б., Оганезова Ж.Г., Куроедов А.В., Чернякова Т.В., Корелина В.Е., Завадский П.Ч. Возрастная макулярная дегенерация и инсульт: клиническое значение единых факторов риска и патофизиологических механизмов (обзор литературы). Клиническая офтальмология. 2026;26(2):130-136. DOI: 10.32364/2311-7729-2026-26-2-8.

Введение

Возрастная макулярная дегенерация (ВМД) — дегенеративное заболевание, поражающее центральную область сетчатки преимущественно у лиц старше 60 лет и выступающее ведущей причиной слепоты у пожилых людей. Это заболевание диагностировано более чем у 200 млн человек по всему миру с прогнозируемым увеличением числа случаев до 300 млн к 2040 г. [1]. ВМД существенно влияет на качество жизни и создает значительное социально-экономическое бремя [2].

Инсульт занимает второе место среди причин смерти в мире, уступая лишь ишемической болезни сердца (ИБС). Согласно данным отчета "The 2016 Global Burdenof Disease", опубликованного в 2019 г. [3], каждый четвертый человек перенесет инсульт в течение жизни. Ежегодно в мире прогнозируется 9,6 млн новых случаев инсульта, 85% которых — ишемического типа, и заболеваемость растет по мере старения населения. В 2016 г. от инсульта умерло 5,5 млн человек (2,7 млн — от ишемического и 2,8 млн — от геморрагического) [3]. Эпидемиологические показатели инсульта представляют существенный интерес для профилактической медицины, поскольку отражают совокупное влияние модифицируемых факторов риска, прежде всего курения, повышенного артериального давления (АД) и дислипидемии [4].

Частота развития как ВМД, так и инсульта зависит от возраста. Кроме того, эти заболевания объединяют общие факторы риска: курение, артериальная гипертензия (АГ), атеросклероз, дислипидемия [5] и метаболический синдром [6].

Современная эпидемиология рассматривает ВМД и сосудистые события как потенциально взаимосвязанные фенотипы. В ряде метаанализов и продольных исследований отмечено, что риск инсульта в структуре сердечно-сосудистых исходов может быть связан с ВМД теснее, чем риск ИБС, а общая связь ВМД и сердечно-сосудистых заболеваний, вероятно, не сводится к одному общему фактору риска или единственному биологическому пути. Современные исследования демонстрируют не только совпадение факторов риска, но и общие патофизиологические механизмы, лежащие в основе ВМД и инсульта [4, 7].

Цель представленного обзора — систематизация современных данных об эпидемиологической и патофизиологической связи между ВМД и инсультом, оценка практического значения этих знаний для врачей общей практики, неврологов, кардиологов, терапевтов и офтальмологов.

Поиск литературы проводился в базах данных PubMed/ MEDLINE за период с 2000 г. по февраль 2026 г. Были использованы следующие ключевые слова и их сочетания: "age-related macular degeneration", "AMD", "stroke", "cerebrovascular disease", "cerebral small vessel disease", "cardiovascular risk factors", "anti-VEGF therapy", "retinal imaging", "complement system", "VEGF", "drusen", "subretinaldrusenoid deposits". В обзор включены оригинальные исследования, систематические обзоры, метаанализы и когортные исследования, опубликованные на английском и русском языках. Из анализа исключали единичные клинические случаи, тезисы конференций и публикации, не прошедшие рецензирование. Отбор источников осуществляли на основе их релевантности теме обзора, качества дизайна исследования и клинической значимости представленных данных.

Общие факторы риска и сопутствующие состояния

С практической точки зрения, именно системные сосудистые факторы риска являются наиболее важной точкой приложения для совместной профилактики заболеваний врачами различных специальностей. Данные факторы входят в валидированные модели прогнозирования сердечно‑сосудистых событий [8] и одновременно демонстрируют ассоциации с инцидентностью/прогрессированием ВМД или ее ключевыми фенотипами, например мягкими друзами и субретинальными друзеноидными депозитами (subretinal drusenoid deposits, SDD) [9, 10].

Для оценки 10-летнего риска первого фатального и нефатального сердечно-сосудистого события у клинически здоровых лиц 40–69 лет разработана шкала SCORE2. Для лиц 70 лет и старше рекомендуется модель SCORE2 OP [11].

Ключевое отличие SCORE2 от классической SCORE — расширение целевого исхода: шкала оценивает как фатальные, так и нефатальные события (в том числе инсульт), что повышает ее применимость для профилактики инвалидизации [12]. Клиническая ценность SCORE2 заключается в том, что доступность онлайн‑калькуляторов обеспечивает быструю стратификацию риска и облегчает принятие решений при первичной профилактике, что важно и для пациентов с офтальмологическими маркерами повышенного сосудистого риска.

Возраст и пол

Возраст представляет собой ведущий немодифицируемый компонент как сердечно-сосудистого риска, так и риска ВМД [13], что отражено в современных европейских алгоритмах прогнозирования и включено в упомянутую выше SCORE2.

Пол — немодифицируемый параметр, также включенный в SCORE2, и одновременно фактор, потенциально влияющий на риск развития ВМД и ее биологические эндофенотипы [14]. По данным метааналитической оценки, мужской пол ассоциирован со сниженным риском прогрессирования ВМД по сравнению с женским (отношение шансов (ОШ) 0,84, 95% доверительный интервал (ДИ) 0,72–0,98) [9]. Результаты исследования W. Smith et al. [14] показали более высокую распространенность ВМД среди женщин (на уровне суммарной оценки ОШ 1,15 (95% ДИ 1,10–1,21) после возрастной стратификации).

Одна из биологически обоснованных гипотез преобладания женского пола для ряда фенотипов ВМД — влияние гормональных эффектов. Так, увеличение длительности периода от менархе до менопаузы ассоциировано со снижением вероятности ранней ВМД. Это поддерживает гипотезу о роли более короткой экспозиции эндогенных эстрогенов в повышении риска заболевания [14]. На молекулярном уровне эстрогены обладают антиоксидантными и противовоспалительными свойствами и регулируют сигнальные пути в клетках сетчатки, вовлеченных в патогенез ВМД [15], что делает дефицит эстрогенов (например, в постменопаузе) потенциально значимым модифицируемым фактором риска у женщин [14].

В работе H.J. Kwon et al. [16] подтверждена связь гормонального статуса с ранним поражением макулы. У женщин при наличии мягких друз чаще выявлялся дефицит половых гормонов, а в многофакторной модели последний являлся независимым фактором риска развития мягких друз (ОШ 3,494, 95% ДИ 1,781–6,854), при этом риск развития крупных мягких друз (≥125 μm) повышался при длительном постменопаузальном периоде.

С другой стороны, результаты некоторых исследований демонстрируют противоположную картину: M. Sasaki et al. [17] сообщают о более высокой частоте ранней ВМД у мужчин, а R. Babaker et al. [18] — что мужской пол является умеренным, но статистически значимым фактором риска развития ВМД (ОШ 1,63, 95% ДИ 1,13–2,35).

Курение

Курение является одним из ключевых модифицируемых факторов, включенных в SCORE2, и одновременно ассоциируется с риском как прогрессирования ВМД, так и развития цереброваскулярных событий [8, 13].

В контексте профилактики инсульта важно, что SCORE2 оценивает риск объединенного (композитного) исхода, включающего и нефатальный инсульт, и использует курение как предиктор, в том числе в полоспецифических моделях. Тем самым данный фактор риска интегрируется в клинические решения по первичной профилактике сосудистых событий у клинически здоровых лиц [8].

Артериальная гипертензия

Величина АД в контексте рассматриваемой проблемы имеет двойную значимость: как одна из сильнейших детерминант сосудистых событий (включая инсульт) и как параметр, ассоциированный в ряде популяционных исследований с частотой возникновения ВМД и ключевых поражений глаза при этом заболевании [19].

В SCORE2 используется значение систолического артериального давления (САД) [8]. Это согласуется с данными о том, что для большинства взрослых пациентов уровень САД представляет собой более сильный предиктор сердечно‑сосудистого риска, чем значение диастолического артериального давления (ДАД), в том числе вследствие большей распространенности систолической АГ у пожилых и более тесной связи повышенного САД с различными осложнениями [20].

Особый интерес представляют результаты исследования Rotterdam Study [19], которые показали, что повышенные значения САД и пульсового давления ассоциировались с более высоким риском развития ВМД. При этом после коррекции на возраст, пол, курение, уровень липидов, индекс массы тела (ИМТ) и на наличие сахарного диабета увеличение САД на 10 мм рт. ст. соответствовало ОШ 1,08 (95% ДИ 1,03–1,14), а пульсового давления на 10 мм рт. ст. — ОШ 1,11 (95% ДИ 1,04–1,18) [19].

Результаты Beaver Dam Eye Study подтверждают роль значений САД и, особенно, пульсового давления: более высокое САД на исходном уровне было связано с появлением на протяжении последующих 10 лет депигментации ретинального пигментного эпителия и экссудативной формы ВМД, а повышение пульсового давления ассоциировалось с прогрессированием ВМД [21]. Важно, что авторы Beaver Dam Eye Study интерпретировали величину пульсового давления как маркер ассоциированных с возрастом изменений эластина и коллагена мембраны Бруха, связывая сосудистую жесткость и ремоделирование внеклеточного матрикса с ранними поражениями макулы и экссудативной формой ВМД [21].

Неоднозначность ассоциации отдельных компонентов АД с развитием и прогрессированием ВМД подчеркивают результаты исследования ALIENOR. В этой работе было показано, что длительно повышенное пульсовое давление было связано с повышенным риском поздней ВМД (при увеличении на 10 мм рт. ст. ОШ 1,37, 95% ДИ 1,03–1,82), тогда как прямых значимых ассоциаций с уровнями САД/ДАД или фактом наличия АГ обнаружено не было [22].

Дополнительный аспект изучения — диастолическая перфузия. В продольном исследовании TILDA прогрессирование ВМД за 4 года ассоциировалось с более низкими ортостатическими значениями ДАД при отсутствии различий по ортостатическому изменению САД, что позволяет рассматривать сниженную диастолическую перфузию как потенциальный модифицируемый фактор прогрессирования ВМД [23].

В Los Angeles Latino Eye Study показано, что диастолическая АГ, ожирение и нарушения липидного обмена ассоциировались с экссудативной ВМД [24].

В работе исследовательской группы по факторам риска ВМД L. Hyman et al. [25] продемонстрированы значимые связи неоваскулярной ВМД с высоким ДАД и АГ.

Клинически значима связь АД с церебральной микроангиопатией. При этом состоянии (как причине лакунарных инсультов и внутримозговых кровоизлияний) подчеркивается роль возраста и индуцированного АГ артериолосклероза, а строгий контроль АД рассматривается как мера, способная замедлить прогрессирование изменений белого вещества головного мозга и отсрочивать когнитивное снижение [26].

Атеросклероз и друзы сетчатки

Сам по себе атеросклероз вовлечен в патогенез обоих заболеваний посредством отложения липидов в сосудистую стенку (атеросклеротические бляшки) или в мембрану Бруха (друзы), что приводит к нарушению перфузии в микроциркуляторном русле сетчатки и головного мозга [27].

С патофизиологической точки зрения друзы и связанные с ними отложения в макуле нередко сравнивают с атеросклеротическими бляшками из-за схожего механизма липидопосредованного воспаления: компоненты друз включают липиды и аполипопротеины [28], а формирование друз похоже на процесс образования атеросклеротических бляшек. Известно, что последние способны приводить к значимым клиническим событиям, в том числе цереброваскулярным катастрофам [29].

В работе N. Rastogi et al. [30] показано, что важным сосудисто‑ориентированным фенотипом ВМД является ретикулярная болезнь макулы (reticular macular disease, RMD) — предполагаемый подтип ВМД, гистологически коррелирующий с SDD, расположенными между пигментным эпителием сетчатки и эллипсоидной зоной фоторецепторов. Данный подтип чаще встречается у женщин и лиц старшего возраста и связан с более высоким уровнем смертности.

В исследовании R.J. Thomson et al. [31] отмечено, что концептуально мягкие друзы и SDD можно рассматривать как два пути, приводящие к поздним стадиям ВМД, каждый со своими системными ассоциациями и профилями риска.

Данные R.T. Smith et al. [32] подчеркивают, что именно фенотип SDD может быть офтальмологическим сильным маркером сосудистых заболеваний высокого риска (high-risk vascular disease, HRVD), связанных с нарушенным сердечным выбросом или стенозом внутренней сонной артерии. При этом отмечается, что многолетние исследования не выявляли устойчивой связи ВМД в целом и системных сосудистых заболеваний, но предположили специфичность ассоциации для SDD‑формы.

Потенциальная клиническая ценность SDD‑фенотипа также продемонстрирована на уровне предиктивных моделей: наличие SDD и определенного уровня липопротеинов высокой плотности (ЛПВП) позволило идентифицировать наличие HRVD с точностью 78,5% (95% ДИ 72,2–84,0), что поднимает вопрос о целесообразности целенаправленного кардионеврологического дообследования пациентов с такой офтальмологической картиной [10].

Дислипидемия

Повышение соотношения общего холестерина к ЛПВП и ожирение [24] дополнительно усугубляют сосудистую дисфункцию [33].

Метаболический синдром и три его компонента — ИМТ >30 кг/м2, повышенная концентрация глюкозы в крови и высокое содержание триглицеридов — были определены H. Ghaem Maralani et al. [6] как предикторы прогрессирования в позднюю (развернутую) стадию ВМД в австралийской популяции лиц европеоидной расы в возрасте ≤70 лет. Однако не было получено доказательств того, что метаболический синдром или его компоненты влияют на риск развития ранней стадии ВМД.

Церебральная микроангиопатия и «сетчатка как окно в мозг»

Церебральная болезнь мелких сосудов (cerebral small vessel disease, cSVD) широко распространена у людей старшей возрастной группы и может клинически проявляться инсультом и/или когнитивным снижением. В современных нейровизуализационных стандартах (обновление STRIVE‑подхода) подчеркивается необходимость унифицированной оценки сосудистых изменений и использования количественных биомаркеров по данным магнитно-резонансной томографии (МРТ) для выявления скрытого повреждения ткани мозга [34].

Связь ретинальной и церебральной микроциркуляции подтверждается тем, что у пациентов с признаками cSVD, определенными при МРТ, чаще встречались патологические изменения ретинальных артерий. Исследователи делают выводы о том, что изменения в мелких артериях сетчатки и мелких церебральных артериях возникают параллельно, причем как у пациентов с АГ, так и у людей с нормальным АД [35].

В своей работе S.M. Langner et al. [36] сообщают, что данные оптической когерентной томографии (ОКТ) сетчатки дополняют концепцию «глаз — мозг». Так, у пациентов с сSVD по сравнению со здоровыми лицами уменьшался объем ганглиозного слоя сетчатки, а изменения нескольких слоев, включая наружный плексиформный слой (OPL) и слой нервных волокон сетчатки (RNFL), коррелировали с признаками поражения белого вещества головного мозга по данным МРТ. Это позволяет рассматривать структурные изменения сетчатки в качестве потенциальных маркеров наличия сSVD и ее стадии.

Данные ОКТ‑ангиографии также демонстрируют связь микроциркуляции глаза и сSVD. Изменения хориокапилляров и глубокого ретинального сосудистого сплетения были выражены у пациентов с сSVD, а тяжесть поражения вещества головного мозга по данным МРТ ассоциировалась со степенью снижения кровотока в капиллярах глубокого сплетения независимо от возрастных изменений. Эти данные показывают, что ОКТ-ангиография представляет собой перспективный инструмент для неинвазивного мониторинга микроангиопатии головного мозга [37].

Данное перекрытие профилей риска позволяет предположить, что вмешательства, направленные на улучшение здоровья сосудов, могут оказывать благоприятное влияние как на офтальмологические, так и на неврологические исходы [26].

Генетические факторы

Генетическая предрасположенность играет одну из ключевых ролей в развитии ВМД, при этом полиморфизм генов системы комплемента (особенно компонентов CFH, C2/CFB и C3) в значительной степени ассоциирован с развитием данного заболевания [38].

Дисрегуляция альтернативного пути активации комплемента, связанная с хроническим воспалительным процессом в стенке сосудов и атеросклерозом, частично опосредована CFH и CFB, однако специфические изменения кодирующих их генов, ассоциированные с ВМД, не были подтверждены как повышающие риск развития инсульта [38]. Локус ARMS2/HTRA1 — одна из основных генетических детерминант поздних стадий ВМД, однако прямая генетическая связь между ним и сердечно-сосудистыми заболеваниями не установлена [39].

Лабораторные маркеры

Повышенные уровни системных маркеров воспаления, таких как С-реактивный белок [4] и интерлейкин 6 [40, 41], ассоциированы как с ВМД [42], так и с сосудистой патологией, связанной с инсультом. Данные обширных исследований указывают на то, что хроническое вялотекущее воспаление способствует развитию эндотелиальной дисфункции, нестабильности атеросклеротической бляшки, микроциркуляторному повреждению и деструкции тканей в сетчатке и головном мозге [43–46].

Патофизиологические гипотезы: общие механизмы

Системное воспаление и иммунная дисрегуляция

Хроническое системное воспаление лежит в основе звеньев патогенеза, связывающих ВМД [47] и цереброваскулярную патологию. Гиперактивация каскада комплемента приводит к локальному повреждению тканей посредством формирования мембраноатакующего комплекса. Данный процесс включает привлечение макрофагов и клеток микроглии как при формировании друз в сетчатке (ВМД) [48, 49], так и при церебральной микроангиопатии (инсульт) [50]. Таким образом, иммунная дисрегуляция может служить движущей силой протекающих параллельно в сетчатке и головном мозге нейродегенеративных процессов, что позволяет предположить наличие возможной связи между этими состояниями [51].

Дисфункция гематоретинального/гематоэнцефалического барьеров

Оба состояния характеризуются дисфункцией специализированных сосудистых барьеров — гематоретинального при ВМД и гематоэнцефалического при ишемическом инсульте, что приводит к повышению проницаемости и выходу плазменных белков и других растворенных в крови веществ в нервную ткань [52]. При ВМД нарушение целостности наружного гематоретинального барьера и возрастные изменения мембраны Бруха способствуют накоплению богатого липидами и белками внеклеточного материала в виде друз под пигментным эпителием сетчатки. Патогенетические черты этого процесса сходны с липопротеинопосредованными внеклеточными отложениями и изменениями сосудистой стенки, описанными при цереброваскулярной патологии [53].

Оксидативный стресс и митохондриальная дисфункция

Окислительный стресс играет центральную роль в возрастном повреждении тканей. Высокое потребление кислорода сетчаткой делает ее особенно уязвимой. Митохондриальная дисфункция приводит к накоплению активных форм кислорода, которые повреждают эндотелиальные клетки, способствуют перекисному окислению липидов, нарушают сигнальные пути оксида азота, ускоряют развитие атеросклероза и вносят вклад в нейродегенерацию, наблюдаемую как при прогрессировании ВМД, так и при ишемическом повреждении головного мозга [54, 55].

Неоваскуляризация: роль сосудистого эндотелиального фактора роста (VEGF) и парадокс анти-VEGF-терапии

Сосудистый эндотелиальный фактор роста (VEGF) является ключевым медиатором, стимулирующим нео-васкуляризацию. Это центральное звено в патогенезе «влажной» (неоваскулярной) формы ВМД [56], а также фактор, вовлеченный в постишемический ангиогенез при инсульте [57, 58].

Анти-VEGF-терапия значительно улучшила прогноз при неоваскулярной форме ВМД, однако ее применение сопряжено с дискуссией о потенциальных неблагоприятных эффектах, связанных с формированием коллатеральных сосудов головного мозга или тромбоэмболическими рисками [59]. Хотя некоторые исследования позволяют предположить, что анти-VEGF-препараты могут повышать краткосрочный риск развития инсульта, особенно геморрагического, другие не находят значимой ассоциации после поправки на другие факторы. Так, крупные популяционные исследования, такие как Rotterdam Study [60], продемонстрировали увеличение риска инсульта у пациентов с поздней формой ВМД — преимущественно за счет геморрагических подтипов.

Метаанализ J. Lee et al. [7] подтвердил связь между поздней ВМД (неоваскулярной формой) и риском инсульта, независимо от традиционных факторов риска. Однако результаты по ранним стадиям ВМД менее однозначны: часть исследований фиксирует умеренное повышение риска ишемического инсульта [33, 61], другие не находят статистически значимой связи после поправки на сопутствующие состояния [62].

Для оценки долгосрочной безопасности анти-VEGF-терапии требуется проведение дальнейших исследований [59, 63]. Более подробный обзор и анализ данных литературы об эпидемиологических связях между ВМД и инсультом будут представлены в наших последующих публикациях.

Практическая значимость: междисциплинарные аспекты

Основываясь на приведенных данных, можно сделать следующие выводы, важные для коллегиального ведения пациентов с рисками ВМД и инсульта:

пациентов с ВМД следует рассматривать как группу повышенного риска развития цереброваскулярных событий, также лица с инсультом в анамнезе или высоким сердечно-сосудистым риском нуждаются в регулярном офтальмологическом наблюдении;

тесное взаимодействие между неврологами, кардиологами и офтальмологами необходимо для обеспечения комплексной помощи таким пациентам;

совместные диагностические и профилактические алгоритмы, направленные на коррекцию модифицируемых сосудистых и воспалительных факторов рисков, могут улучшить исходы заболеваний, курируемых врачами различных специальностей;

терапевтическая тактика офтальмолога должна включать тщательную оценку соотношения пользы и риска перед инициацией анти-VEGF-терапии, особенно у пациентов с перенесенным инсультом в анамнезе или высоким сердечно-сосудистым риском.

Заключение

Данные проанализированных исследований поддерживают модель «общего сосудистого фенотипа», где ВМД (особенно при фенотипах SDD/RMD) может быть маркером системного сосудистого поражения, связанного с инсультом. Такая связь не объясняется единым фактором риска, включает хроническое воспаление и комплемент-опосредованные механизмы. Наиболее доказаны корреляции между ретинальной микроциркуляцией и церебральной микрососудистой патологией. Прямые связи ранней ВМД с изменениями головного мозга по данным МРТ остаются недостаточно изученными. Наиболее перспективны следующие подходы для ранней диагностики и прогнозирования течения этих заболеваний: использование стандартных сосудистых риск‑калькуляторов (SCORE2/ SCORE2‑OP); ОКТ-визуализация сетчатки для идентификации пациентов с повышенным сосудистым риском и церебральной микроангиопатией, уточнение роли SDD как значимого биомаркера сосудистого неблагополучия.

Сведения об авторах:

Трабелсси Хаджер Брахимовна — аспирант кафедры офтальмологии имени академика А.П. Нестерова Института клинической медицины ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0009-0000-8141-2143

Оганезова Жанна Григорьевна — к.м.н., доцент кафедры офтальмологии имени академика А.П. Нестерова Института клинической медицины ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0000-0002-4437-9070

Куроедов Александр Владимирович — д.м.н., заведующий кафедрой офтальмологии имени академика А.П. Нестерова Института клинической медицины ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; начальник офтальмологического центра (с дневным стационаром) ФКУ «ЦВКГ им. П.В. Мандрыка»; 107014, Россия, г. Москва, ул. Б. Оленья, д. 8А; ORCID iD 0000-0001-9606-0566

Чернякова Татьяна Васильевна — к.м.н., ассистент кафедры офтальмологии имени академика А.П. Нестерова Института клинической медицины ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0000-0003-1361-6704

Корелина Виктория Евгеньевна — к.м.н., врач-офтальмолог, доцент кафедры семейной медицины ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России; 191015, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41; ORCID iD 0000-0003-2022-5912

Завадский Павел Чеславович — к.м.н., врач-офтальмолог ООО «СП»; 194044, Россия, г. Санкт-Петербург, Пироговская наб., д. 5/2; ORCID iD 00000002-6159-1620

Контактная информация: Трабелсси Хаджер Брахимовна, e-mail: hadjertrabelssi@gmail.com

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 13.03.2026.

Поступила после рецензирования 07.04.2026.

Принята в печать 30.04.2026.

About the authors:

Hadjer B. Trabelssi — Postgraduate Student of the Acad. A.P. Nesterov Department of Ophthalmology of the Institute of Clinical Medicine, Pirogov Russian National Research Medical University; 1 bld. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0009-0000-8141-2143

Janna G. Oganezova — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Acad. A.P. Nesterov Department of Ophthalmology of the Institute of Clinical Medicine, Pirogov Russian National Research Medical University; 1 bld. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-4437-9070

Alexander V. Kuroyedov — Dr. Sc. (Med.), Head of the Acad. A.P. Nesterov Department of Ophthalmology of the Clinical Medicine Institute, Pirogov Russian National Research Medical University; 1 bld. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; Head of the Ophthalmological Center (with a Day Hospital), P.V. Mandryka Military Clinical Hospital; 8A, Bolshaya Olenya str., Moscow, 107014, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-9606-0566

Tatiana V. Chernyakova — C. Sc. (Med.), Assistant of the Acad. A.P. Nesterov Department of Ophthalmologyof the Clinical Medicine Institute, Pirogov Russian National Research Medical University; 1 bld. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-1361-6704

Victoria E. Korelina — C. Sc. (Med.), Ophthalmologist, Associate Professor of the Department of Family Medicine, North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov; 41, Kirochnaya str., St. Petersburg, 191015, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-2022-5912

Pavel Ch. Zavadski — C. Sc. (Med.), Ophthalmologist, SP LLC; 5/2, Pirogovskaya emb., St. Petersburg, 194044, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-6159-1620

Contact information: Hadjer B. Trabelssi, e-mail: hadjertrabelssi@gmail.com

Financial Disclosure: no authors have a financial or propertyinterest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 13.03.2026.

Revised 07.04.2026.

Accepted 30.04.2026.

1. Wong W.L., Su X., Li X. et al. Global prevalence of age-related macular degeneration and disease burden projection for 2020 and 2040: a systematic review and meta-analysis. Lancet Glob Health. 2014;2(2):e106–116. DOI: 10.1016/S2214-109X(13)70145-1
2. Brown M.M., Brown G.C., Stein J.D. et al. Age-related macular degeneration: economic burden and value-based medicine analysis. Can J Ophthalmol. 2005;40(3):277–287. DOI: 10.1016/S0008-4182(05)80070-5
3. GBD 2016 Stroke Collaborators. Global, regional, and national burden of stroke, 1990-2016: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2016. Lancet Neurol. 2019;18(5):439–458. DOI: 10.1016/S1474-4422(19)30034-1
4. Wu J., Uchino M., Sastry S.M., Schaumberg D.A. Age-related macular degeneration and the incidence of cardiovascular disease: a systematic review and meta-analysis. PLoS One. 2014;9(3):e89600. DOI: 10.1371/journal.pone.0089600
5. Fernandez A.B., Wong T.Y., Klein R. et al. Age-related macular degeneration and incident cardiovascular disease: the Multi-Ethnic Study of Atherosclerosis. Ophthalmology. 2012;119(4):765–770. DOI: 10.1016/j.ophtha.2011.09.044
6. Ghaem Maralani H., Tai B.C., Wong T.Y. et al. Metabolic syndrome and risk of age-related macular degeneration. Retina. 2015;35(3):459–466. DOI: 10.1097/IAE.0000000000000338
7. Lee J., Suh H.S., Hwang I.C. The Relationship between Age-Related Macular Degeneration and Cardiovascular Disease: A Meta-Analysis. Iran J Public Health. 2021;50(2):219–231. DOI: 10.18502/ijph.v50i2.5334
8. SCORE2 working group and ESC Cardiovascular risk collaboration. SCORE2 risk prediction algorithms: new models to estimate 10-year risk of cardiovascular disease in Europe. Eur Heart J. 2021;42(25):2439–2454. DOI: 10.1093/eurheartj/ehab309
9. Tian M., Zhang B. Identification of risk factors for the progression of age-related macular degeneration: a systematic review and meta-analysis of cohort studies. Front Med (Lausanne). 2025;12:1544765. DOI: 10.3389/fmed.2025.1544765
10. Ledesma-Gil G., Otero-Marquez O., Alauddin S. et al. Subretinal drusenoid deposits are strongly associated with coexistent high-risk vascular diseases. BMJ Open Ophthalmol. 2022;7(1):e001154. DOI: 10.1136/bmjophth-2022-001154
11. Graham I.M., Di Angelantonio E., Huculeci R.; European Society of Cardiology's Cardiovascular Risk Collaboration (CRC). New Way to "SCORE" Risk: Updates on the ESC Scoring System and Incorporation into ESC Cardiovascular Prevention Guidelines. Curr Cardiol Rep. 2022;24(11):1679–1684. DOI: 10.1007/s11886-022-01790-6
12. Rzepka-Cholasinska A., Kasprzak M., Michalski P. et al. Cardiovascular risk assessment based on SCORE and SCORE2. Medical Research Journal. 2022;7(2):164–169. DOI: 10.5603/MRJ.2022.0027
13. Pennington K.L., DeAngelis M.M. Epidemiology of age-related macular degeneration (AMD): associations with cardiovascular disease phenotypes and lipid factors. Eye Vis (Lond). 2016;3:34. DOI: 10.1186/s40662-016-0063-5
14. Smith W., Mitchell P., Wang J.J. Gender, oestrogen, hormone replacement and age-related macular degeneration: results from the Blue Mountains Eye Study. Aust N Z J Ophthalmol. 1997;25 Suppl 1:S13–15. DOI: 10.1111/j.1442-9071.1997.tb01745.x
15. Kaarniranta K., Machalińska A., Veréb Z. et al. Estrogen signalling in the pathogenesis of age-related macular degeneration. Curr Eye Res. 2015;40(2):226–233. DOI: 10.3109/02713683.2014.925933
16. Kwon H.J., Lee S.M., Pak K.Y. et al. Gender Differences in the Relationship between Sex Hormone Deficiency and Soft Drusen. Curr Eye Res. 2017;42(11):1527–1536. DOI: 10.1080/02713683.2017.1337155
17. Sasaki M., Harada S., Kawasaki Y. et al. Gender-specific association of early age-related macular degeneration with systemic and genetic factors in a Japanese population. Sci Rep. 2018;8(1):785. DOI: 10.1038/s41598-017-18487-4
18. Babaker R., Alzimami L., Al Ameer A. et al. Risk factors for age-related macular degeneration: Updated systematic review and meta-analysis. Medicine (Baltimore). 2025;104(8):e41599. DOI: 10.1097/MD.0000000000041599
19. Van Leeuwen R., Ikram M.K., Vingerling J.R. et al. Blood pressure, atherosclerosis, and the incidence of age-related maculopathy: the Rotterdam Study. Invest Ophthalmol Vis Sci. 2003;44(9):3771–3777. DOI: 10.1167/iovs.03-0121
20. Nishizaka M.K., Calhoun D.A. Cardiovascular risk of systolic versus diastolic blood pressure in Western and non-Western countries. J Hypertens. 2006;24(3):435–436. DOI: 10.1097/01.hjh.0000209975.05865.0c
21. Klein R., Klein B.E., Tomany S.C., Cruickshanks K.J. The association of cardiovascular disease with the long-term incidence of age-related maculopathy: the Beaver Dam Eye Study. Ophthalmology. 2003;110(6):1273–1280. DOI: 10.1016/S0161-6420(03)00599-2
22. Cougnard-Grégoire A., Delyfer M.N., Korobelnik J.F. et al. Long-term blood pressure and age-related macular degeneration: the ALIENOR study. Invest Ophthalmol Vis Sci. 2013;54(3):1905–1912. DOI: 10.1167/iovs.12-10192
23. Connolly E., Doyle S.L., Kenny R.A., Romero-Ortuno R. 27 Associations between orthostatic blood pressure behaviour and progression of age-related macular degeneration in the Irish Longitudinal Study on Ageing (TILDA). Age Ageing. 2022;51(Suppl 3):afac218.021. DOI: 10.1093/ageing/afac218.021
24. Fraser-Bell S., Wu J., Klein R. et al. Cardiovascular risk factors and age-related macular degeneration: the Los Angeles Latino Eye Study. Am J Ophthalmol. 2008;145(2):308–316. DOI: 10.1016/j.ajo.2007.10.007
25. Hyman L., Schachat A.P., He Q., Leske M.C. Hypertension, cardiovascular disease, and age-related macular degeneration. Age-Related Macular Degeneration Risk Factors Study Group. Arch Ophthalmol. 2000;118(3):351–358. DOI: 10.1001/archopht.118.3.351
26. Safeena K., Sehba I., Omair S.M. et al. Isolated Cognitive Behavioral Changes with Distinctive MRI Findings in a Patient with Cerebral Small Vessel Disease. medtigo J Med. 2024;2(3):e3062232. DOI: 10.63096/medtigo3062232
27. Friedman E. The role of the atherosclerotic process in the pathogenesis of age-related macular degeneration. Am J Ophthalmol. 2000;130(5):658–663. DOI: 10.1016/s0002-9394(00)00643-7
28. Li C.M., Chung B.H., Presley J.B. et al. Lipoprotein-like particles and cholesteryl esters in human Bruch's membrane: initial characterization. Invest Ophthalmol Vis Sci. 2005;46(7):2576–2586. DOI: 10.1167/iovs.05-0034
29. Hansson G.K. Inflammation, atherosclerosis, and coronary artery disease. N Engl J Med. 2005;352(16):1685–1695. DOI: 10.1056/NEJMra043430
30. Rastogi N., Smith R.T. Association of age-related macular degeneration and reticular macular disease with cardiovascular disease. Surv Ophthalmol. 2016;61(4):422–433. DOI: 10.1016/j.survophthal.2015.10.003
31. Thomson R.J., Chazaro J., Otero-Marquez O. et al. Subretinal Drusenoid Deposits and Soft Drusen: Are They Markers for Distinct Retinal Diseases? Retina. 2022;42(7):1311–1318. DOI: 10.1097/IAE.0000000000003460
32. Smith R.T., Olsen T.W., Chong V. et al. Subretinaldrusenoid deposits, age-related macular degeneration, and cardiovascular disease. Asia Pac J Ophthalmol (Phila). 2024;13(1):100036. DOI: 10.1016/j.apjo.2024.100036
33. Tan J.S., Mitchell P., Smith W., Wang J.J. Cardiovascular risk factors and the long-term incidence of age-related macular degeneration: the Blue Mountains Eye Study. Ophthalmology. 2007;114(6):1143–1150. DOI: 10.1016/j.ophtha.2006.09.033
34. Duering M., Biessels G.J., Brodtmann A. et al. Neuroimaging standards for research into small vessel disease-advances since 2013. Lancet Neurol. 2023;22(7):602–618. DOI: 10.1016/S1474-4422(23)00131-X
35. Kwa V.I., van der Sande J.J., Stam J. et al. Retinal arterial changes correlate with cerebral small-vessel disease. Neurology. 2002;59(10):1536–1540. DOI: 10.1212/01.wnl.0000033093.16450.5c
36. Langner S.M., Terheyden J.H., Geerling C.F. et al. Structural retinal changes in cerebral small vessel disease. Sci Rep. 2022;12(1):9315. DOI: 10.1038/s41598-022-13312-z
37. Geerling C.F., Terheyden J.H., Langner S.M. et al. Changes of the retinal and choroidal vasculature in cerebral small vessel disease. Sci Rep. 2022;12(1):3660. DOI: 10.1038/s41598-022-07638-x
38. Anderson D.H., Radeke M.J., Gallo N.B. et al. The pivotal role of the complement system in aging and age-related macular degeneration: hypothesis re-visited. Prog Retin Eye Res. 2010;29(2):95–112. DOI: 10.1016/j.preteyeres.2009.11.003
39. Keilhauer C.N., Fritsche L.G., Guthoff R. et al. Age-related macular degeneration and coronary heart disease: evaluation of genetic and environmental associations. Eur J Med Genet. 2013;56(2):72–79. DOI: 10.1016/j.ejmg.2012.10.005
40. Nahavandipour A., Krogh Nielsen M., Sørensen T.L., Subhi Y. Systemic levels of interleukin-6 in patients with age-related macular degeneration: a systematic review and meta-analysis. Acta Ophthalmol. 2020;98(5):434–444. DOI: 10.1111/aos.14402
41. Krogh Nielsen M., Subhi Y., Molbech C.R. et al. Systemic Levels of Interleukin-6 Correlate With Progression Rate of Geographic Atrophy Secondary to Age-Related Macular Degeneration. Invest Ophthalmol Vis Sci. 2019;60(1):202–208. DOI: 10.1167/iovs.18-25878
42. Seddon J.M., George S., Rosner B., Rifai N. Progression of age-related macular degeneration: prospective assessment of C-reactive protein, interleukin 6, and other cardiovascular biomarkers. Arch Ophthalmol. 2005;123(6):774–782. DOI: 10.1001/archopht.123.6.774
43. Henein M.Y., Vancheri S., Longo G., Vancheri F. The Role of Inflammation in Cardiovascular Disease. Int J Mol Sci. 2022;23(21):12906. DOI: 10.3390/ijms232112906
44. Low A., Mak E., Rowe J.B. et al. Inflammation and cerebral small vessel disease: A systematic review. Ageing Res Rev. 2019;53:100916. DOI: 10.1016/j.arr.2019.100916
45. Xu S., Ilyas I., Little P.J. et al. Endothelial Dysfunction in Atherosclerotic Cardiovascular Diseases and Beyond: From Mechanism to Pharmacotherapies. Pharmacol Rev. 2021;73(3):924–967. DOI: 10.1124/pharmrev.120.000096
46. Theofilis P., Sagris M., Oikonomou E. et al. Inflammatory Mechanisms Contributing to Endothelial Dysfunction. Biomedicines. 2021;9(7):781. DOI: 10.3390/biomedicines9070781
47. Cheung C.M., Wong T.Y. Is age-related macular degeneration a manifestation of systemic disease? New prospects for early intervention and treatment. J Intern Med. 2014;276(2):140–153. DOI: 10.1111/joim.12227
48. Tang S., Yang J., Xiao B. et al. Aberrant Lipid Metabolism and Complement Activation in Age-Related Macular Degeneration. Invest Ophthalmol Vis Sci. 2024;65(12):20. DOI: 10.1167/iovs.65.12.20
49. Khan A.H., Chowers I., Lotery A.J. Beyond the Complement Cascade: Insights into Systemic Immunosenescence and Inflammaging in Age-Related Macular Degeneration and Current Barriers to Treatment. Cells. 2023;12(13):1708. DOI: 10.3390/cells12131708
50. Peng Y., Sun Y., Song X. et al. Dual role of innate immune activation in cerebral small vessel disease. IntImmunopharmacol. 2025;162:115178. DOI: 10.1016/j.intimp.2025.115178
51. Hu C.C., Ho J.D., Lin H.C. Neovascular age-related macular degeneration and the risk of stroke: a 5-year population-based follow-up study. Stroke. 2010;41(4):613–617. DOI: 10.1161/STROKEAHA.109.571000
52. Bosma E.K., van Noorden C.J.F., Schlingemann R.O., Klaassen I. The role of plasmalemma vesicle-associated protein in pathological breakdown of blood-brain and blood-retinal barriers: potential novel therapeutic target for cerebral edema and diabetic macular edema. Fluids Barriers CNS. 2018;15(1):24. DOI: 10.1186/s12987-018-0109-2
53. Curcio C.A. Soft Drusen in Age-Related Macular Degeneration: Biology and Targeting Via the Oil Spill Strategies. Invest Ophthalmol Vis Sci. 2018;59(4):AMD160–AMD181. DOI: 10.1167/iovs.18-24882
54. Kumar V., Bishayee K., Park S. et al. Oxidative stress in cerebrovascular disease and associated diseases. Front Endocrinol (Lausanne). 2023;14:1124419. DOI: 10.3389/fendo.2023.1124419
55. Abokyi S., To C.H., Lam T.T., Tse D.Y. Central Role of Oxidative Stress in Age-Related Macular Degeneration: Evidence from a Review of the Molecular Mechanisms and Animal Models. Oxid Med Cell Longev. 2020;2020:7901270. DOI: 10.1155/2020/7901270
56. Lee C., Kim M.J., Kumar A. et al. Vascular endothelial growth factor signaling in health and disease: from molecular mechanisms to therapeutic perspectives. Signal Transduct Target Ther. 2025;10(1):170. DOI: 10.1038/s41392-025-02249-0
57. Hu Y., Zheng Y., Wang T. et al. VEGF, a Key Factor for Blood Brain Barrier Injury After Cerebral Ischemic Stroke. Aging Dis. 2022;13(3):647–654. DOI: 10.14336/AD.2021.1121
58. Choi Y.H., Hsu M., Laaker C. et al. Dual role of vascular endothelial growth factor-C in post-stroke recovery. J Exp Med. 2025;222(2):e20231816. DOI: 10.1084/jem.20231816
59. Шибкова П.Р., Иванова А.А., Маркина В.В. и др. Роль анти-VEGF-терапии в лечении возрастной макулодистрофии: сравнительный анализ эффективности препаратов. Вестник Национального медико-хирургического центра им. Н.И. Пирогова. 2025;20(3):130–136. DOI: 10.25881/20728255_2025_20_3_130Shibkova P.R., Ivanova A.A., Markina V.V., Karibova S.V., Dekkusheva L.R. The role of anti-VEGF therapy in the treatment of age-related macular degeneration: a comparative analysis of drug efficacy. Bulletin of Pirogov National Medical & Surgical Center. 2025;20(3):130–136 (in Russ.). DOI: 10.25881/20728255_2025_20_3_130
60. Wieberdink R.G., Ho L., Ikram M.K. et al. Age-related macular degeneration and the risk of stroke: the Rotterdam study. Stroke. 2011;42(8):2138–2142. DOI: 10.1161/STROKEAHA.111.616359
61. Wong T.Y., Klein R., Sun C. et al. Age-related macular degeneration and risk for stroke. Ann Intern Med. 2006;145(2):98–106. DOI: 10.7326/0003-4819-145-2-200607180-00007
62. Fernandez A.B., Panza G.A., Cramer B. et al. Age-Related Macular Degeneration and Incident Stroke: A Systematic Review and Meta-Analysis. PLoS One. 2015;10(11):e0142968. DOI: 10.1371/journal.pone.0142968
63. Falemban A.H., Söderberg-Löfdal K., Jonsson F. et al. Intravitreal anti-vascular endothelial growth factor injections and risks of stroke in patients with neovascular age-related macular degeneration-A registry-based cohort study. Acta Ophthalmol. 2026;104(1):98–105. DOI: 10.1111/aos.17534