Выбор радикального хирургического лечения при мультицентричном и мультифокальном типе роста долькового рака молочной железы

лет

предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе

Присоединяйтесь!

Уведомления

Личный
кабинет

лет

Присоединяйтесь!

лет

Присоединяйтесь!

Выбор радикального хирургического лечения при мультицентричном и мультифокальном типе роста долькового рака молочной железы

Онкология

415

26 августа 2026

ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ, Москва, Российская Федерация

Российский университет дружбы народов, Москва

ФГАОУ ДПО РМАНПО Минздрава России, Москва, Российская Федерация

Введение: инвазивный дольковый рак молочной железы (дРМЖ) характеризуется высокой частотой мультицентричного (МЦ) и мультифокального (МФ) роста, создавая сложности при выборе объема хирургического вмешательства. До настоящего времени остается дискутабельным вопрос о возможности выполнения органосохраняющих операций (ОСО) у данной категории больных, особенно на ранних стадиях. Большинство рекомендаций основаны на данных, полученных при протоковом раке, что не всегда корректно из-за биологических особенностей долькового рака (диффузный рост, низкая чувствительность стандартных методов визуализации).

Цель исследования: сравнить непосредственные и отдаленные результаты хирургического лечения у пациенток с МЦ/МФ дРМЖ I–IIIA стадии при различных объемах операций и определить критерии безопасного выполнения органосохраняющих вмешательств.

Материал и методы: проведено одноцентровое ретроспективное когортное исследование на базе ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ. В анализ включено 99 пациенток с гистологически верифицированным дРМЖ I–IIIA стадии, проходивших лечение в 2023–2025 гг. У 38 (38,3%) из них диагностирован МЦ или МФ рост. Все больные разделены на три группы в зависимости от объема операции: радикальная мастэктомия (РМЭ) — 22 (57,0%), подкожная мастэктомия с одномоментной реконструкцией — 5 (13,1%), ОСО — 11 (30,0%).

Результаты исследования: в группе МФ роста ОСО выполнена в 43% случаев, в группе МЦ роста — в 21%, однако различия между частотами РМЭ и ОСО не достигли статистической значимости (p=0,16). Большинство (55,2%) опухолей относились к люминальному подтипу А. При медиане наблюдения 18 мес. (интерквартильный размах 12–24 мес.) прогрессирование зафиксировано только у 1 пациентки (из группы подкожной мастэктомии), проявившееся в виде отдаленных костных метастазов.

Заключение: МЦ и МФ рост дРМЖ не является абсолютным противопоказанием к ОСО. Выбор объема хирургического вмешательства должен основываться на индивидуальных клинико-морфологических факторах: размере и локализации очагов, возможности достижения отрицательных краев резекции, возрасте пациентки и биологическом подтипе опухоли. При строгом отборе ОСО и подкожная мастэктомия могут рассматриваться как альтернатива радикальной мастэктомии без ухудшения отдаленных результатов.

Ключевые слова: дольковый рак молочной железы, мультицентричный рост, мультифокальный рост, мастэктомия, органосохраняющая операция, подкожная мастэктомия, рецидив, выживаемость.

Multicentric and multifocal lobular breast cancer: selection of radical surgical treatment

A.A. Tatarova¹, K.S. Titov^1,2, I.N. Lebedinsky¹, N.Yu. Sokolov¹, S.S. Lebedev^1,3, D.A. Karseladze¹

¹ Botkin Hospital, Moscow, Russian Federation

²RUDN University, Moscow, Russian Federation

³Russian Medical Academy of Continuous Professional Education, Moscow, Russian Federation

Background: invasive lobular breast carcinoma is characterized by a high frequency of multicentric and multifocal growth, which complicates the choice of the extent of surgery. The feasibility of breast-conserving surgery in this category of patients, particularly in early-stage disease, remains a matter of debate. Most recommendations are based on data obtained for ductal carcinoma, which may not always be applicable because of the biological features of lobular carcinoma, including diffuse growth and low sensitivity of standard imaging modalities.

Aim: to compare immediate and long-term outcomes of surgical treatment in patients with stage I–IIIA multicentric or multifocal invasive lobular breast carcinoma treated with different surgical approaches, and to identify criteria for the safe performance of breast-conserving procedures.

Materials and Methods: a single-center retrospective cohort study was conducted at the Moscow Multidisciplinary Clinical Center "Botkin Hospital". The analysis included 99 patients with histologically verified stage I–IIIA invasive lobular breast carcinoma treated in 2023–2025. Multicentric or multifocal growth was diagnosed in 38 patients (38.3%). All patients were divided into three groups according to the extent of surgery: radical mastectomy — 22 patients (57.0%), subcutaneous mastectomy with immediate reconstruction — 5 patients (13.1%), and breast-conserving surgery — 11 patients (30.0%).

Results: in the multifocal-growth group, breast-conserving surgery was performed in 43% of cases, whereas in the multicentric-growth group it was performed in 21%; however, the difference between the rates of radical mastectomy and breast-conserving surgery did not reach statistical significance (p=0.16). Most tumors (55.2%) belonged to the luminal A subtype. At a median follow-up of 18 months (interquartile range, 12–24 months), disease progression was recorded in only one patient from the subcutaneous mastectomy group and manifested as distant bone metastases.

Conclusion: multicentric and multifocal growth of invasive lobular breast carcinoma is not an absolute contraindication to breast-conserving surgery. The choice of surgical extent should be based on individual clinicomorphological factors, including the size and location of tumor foci, the feasibility of achieving negative resection margins, patient age, and tumor biological subtype. With strict patient selection, breast-conserving surgery and subcutaneous mastectomy may be considered alternatives to radical mastectomy without compromising long-term outcomes.

Keywords: lobular breast carcinoma, multicentric growth, multifocal growth, mastectomy, breast-conserving surgery, subcutaneous mastectomy, recurrence, survival.

For citation: Tatarova A.A., Titov K.S., Lebedinsky I.N., Sokolov N.Yu., Lebedev S.S., Karseladze D.A. Multicentric and multifocal lobular breast cancer: selection of radical surgical treatment. Russian Medical Inquiry. 2026;10(7):474–479 (in Russ.). DOI: 10.32364/2587-6821-2026-10-7-4

Для цитирования:

Татарова А.А., Титов К.С., Лебединский И.Н., Соколов Н.Ю., Лебедев С.С., Карселадзе Д.А. Выбор радикального хирургического лечения при мультицентричном и мультифокальном типе роста долькового рака молочной железы. РМЖ. Медицинское обозрение. 2026;10(7):474-479. DOI: 10.32364/2587-6821-2026-10-7-4.

Введение

Инвазивный дольковый рак молочной железы (дРМЖ) является вторым по частоте гистологическим подтипом, составляя 10–15% всех инвазивных карцином молочной железы (МЖ) [1]. Его биологическое поведение отличается от протокового рака: характерны диффузный, дискохезивный рост, низкая чувствительность стандартных методов визуализации (57–79%) и высокая склонность к мультифокальному (МФ) и мультицентричному (МЦ) поражению, частота которого, по данным литературы, достигает 35%, а по некоторым оценкам — 85% [2].

Долгое время наличие МЦ/МФ роста рассматривалось как абсолютное противопоказание к органосохраняющим операциям (ОСО), и мастэктомия оставалась стандартным методом. Однако в последние годы парадигма изменилась: результаты крупных проспективных исследований, в частности ACOSOG Z11102, показали, что у строго отобранных пациентов с множественными ипсилатеральными очагами ОСО не уступает мастэктомии по частоте локорегионарных рецидивов и выживаемости [3]. Это позволило включить МЦ/МФ рак в перечень состояний, при которых органосохранное лечение возможно при соблюдении ряда условий: достижение чистых краев резекции, отсутствие факторов высокого риска (молодой возраст, тройной негативный подтип, мутации BRCA1/2, размер очагов ≥5 см, поражение >2 квадрантов) и проведение адекватной адъювантной терапии [4].

Тем не менее большинство данных экстраполированы из исследований, включавших все гистологические типы РМЖ, а специфические работы, посвященные именно дРМЖ, немногочисленны. Биологические особенности долькового рака — диффузный характер роста, трудности интраоперационного определения границ опухоли — ставят под сомнение безопасность ОСО даже при формальном соблюдении критериев. В связи с этим выбор оптимального объема хирургического вмешательства у пациенток с МЦ/МФ дРМЖ остается дискуссионным, а единые клинические рекомендации отсутствуют.

Материал и методы

Проведено одноцентровое ретроспективное когортное исследование на базе ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ. В период с января 2023 г. по декабрь 2025 г. в отделении общей онкохирургии № 71 получили хирургическое лечение 99 пациенток с гистологически верифицированным инвазивным дРМЖ I–IIIA стадии (по классификации TNM 8-го пересмотра). Из них у 38 (38,4%) при клинико-инструментальном и морфологическом исследовании диагностирован МЦ или МФ рост опухоли — эта группа составила основную когорту для анализа (рис. 1). Медиана (Me) возраста пациенток составила 65,5 года (интерквартильный размах [Q1; Q3] [58; 72]). Все пациентки — женщины.

Рис. 1. Рентген-маммография с клинически подтверж- денной мультицентричной формой роста РМЖ: А — косая (медиолатеральная) проекция; В — прямая (кранио- каудальная) проекция Fig. 1. X-ray mammography in clinically confirmed multicentric breast cancer: A —

Критерии включения:

гистологически подтвержденный инвазивный дРМЖ;
стадия I–IIIA (T1–3 N0–2 M0);
наличие МЦ (≥2 очагов в разных квадрантах) или МФ (≥2 очагов в пределах одного квадранта) роста, подтвержденное маммографией, ультразвуковым исследованием (УЗИ) и/или магнитно-резонансной томографией (МРТ) МЖ и верифицированное патоморфологически;
первично-операбельное заболевание (без отдаленных метастазов);
радикальное хирургическое лечение в объеме мастэктомии (радикальной или подкожной с реконструкцией) либо органосохраняющей операции.

Критерии исключения:

наличие отдаленных метастазов на момент диагностики;
предшествующее лечение по поводу РМЖ (в том числе неоадъювантная терапия);
другие гистологические типы РМЖ (протоковый, смешанный);
противопоказания к хирургическому лечению по общему состоянию.

Всем пациенткам до операции выполняли стандартное клиническое обследование, включающее: маммографию в двух проекциях, УЗИ МЖ и регионарных лимфатических узлов и, при необходимости, МРТ. Мультицентричность и мультифокальность определяли по наличию двух и более очагов в разных квадрантах (МЦ) или в пределах одного квадранта (МФ) с обязательным гистологическим подтверждением каждого очага из материала трепан-биопсии или послеоперационного препарата. Гистологическое исследование операционного материала и биоптатов выполняли в патологоанатомическом отделении больницы. Иммуногистохимическое типирование проводили согласно рекомендациям ASCO/CAP 2018 с определением рецепторов эстрогена (ER), прогестерона (PR), HER2/neu, индекса пролиферации Ki-67.

Объем операции определяла мультидисциплинарная команда (хирург, онколог, радиолог, патолог) на основании размера и локализации очагов, наличия клинически значимых факторов риска (возраст ≤40 лет, носительство мутаций BRCA1/2, размер любого очага ≥5 см, поражение >2 квадрантов, невозможность достижения чистых краев по данным предоперационной МРТ). Все вмешательства выполнялись под общим наркозом.

Пациентки были разделены на 3 группы:

Радикальная мастэктомия (РМЭ) по Маддену — 22 (57,9%) пациентки. Операция включала удаление всей МЖ с подмышечными лимфатическими узлами I–II уровня и, при необходимости, III уровня.
Подкожная мастэктомия (ПМЭ) с одномоментной реконструкцией — 5 (13,2%) пациенток. Удаляли железистую ткань с сохранением кожного покрова и сосково-ареолярного комплекса с последующей установкой эндопротеза.
Органосохраняющая операция — 11 (28,9%) пациенток. Выполняли сегментарную резекцию с удалением всех пальпируемых и визуализируемых очагов в пределах одного-двух квадрантов, с обязательным интраоперационным контролем краев резекции и последующей лучевой терапией на область операционного ложа.

Во всех группах выполняли биопсию сторожевого (сигнального) лимфатического узла (БСЛУ) с помощью радиоизотопного или флуоресцентного метода (при клинически отрицательных подмышечных лимфоузлах), при положительных — выполняли подмышечную лимфаденэктомию. Всем пациенткам с люминальными подтипами назначали эндокринотерапию (тамоксифен или ингибиторы ароматазы) в соответствии с менопаузальным статусом, при наличии показаний — адъювантную химиотерапию (схемы на основе антрациклинов и таксанов). Пациентки после ОСО получали обязательную лучевую терапию. Решение о необходимости адъювантной терапии принималось онкологическим консилиумом. Отдаленные результаты оценивали по данным амбулаторных карт и телефонных опросов. Медиана наблюдения составила 18 [12; 24] мес. Регистрировали локорегионарные рецидивы (в оперированной МЖ или на передней грудной стенке), регионарные метастазы (в подмышечных, надключичных лимфоузлах) и отдаленные метастазы (по данным компьютерной томографии (КТ), МРТ, позитронно-эмиссионной томографии, совмещенной с КТ (ПЭТ-КТ)). Прогрессированием считали появление любого из этих событий.

Статистическую обработку выполняли с использованием пакета SPSS Statistics 26.0. Качественные переменные представлены как абсолютные (n) и относительные (%) значения, количественные — как Me и [Q1; Q3] ввиду ненормального распределения (критерий Шапиро — Уилка). Для сравнения долей использовали точный критерий Фишера (для 2×2) и χ2 Пирсона (для многопольных таблиц). Количественные показатели сравнивали с помощью U-критерия Манна — Уитни (2 группы) или критерия Краскела — Уоллиса (3 группы). Различия считали статистически значимыми при p<0,05.

Результаты исследования

Распределение по стадиям дРМЖ среди пациенток с МЦ и МФ ростом опухоли (n=38) выглядело следующим образом: I стадия диагностирована у 18 (47,4%) пациенток, IIA стадия — у 8 (21,0%), IIB стадия — у 7 (18,4%), IIIA стадия — у 5 (13,2%). Что касается иммуногистохимических подтипов, определенных согласно рекомендациям ASCO/CAP 2018, то люминальный подтип А выявлен у 21 (55,3%) пациентки; люминальный подтип В — у 5 (13,2%), а HER2-low (ER+/PR+, HER2 1+ или 2+ без амплификации) — у 12 (31,6%). Клинико-морфологическая характеристика пациенток группы представлена в таблице.

Таблица. Клинико-морфологическая характеристика пациенток с МЦ и МФ ростом дРМЖ (n=38) Table. Clinicomorphological characteristics of patients with multicentric and multifocal invasive lobular breast carcinoma (n=38)

Случаев HER2-положительного или тройного негативного рака в данной выборке не зарегистрировано. По степени злокачественности преобладали опухоли G1 и G2, тогда как G3 отмечена лишь у 2 (5,3%) пациенток.

По форме роста опухоли пациентки разделились на 2 подгруппы: МЦ рост (очаги в разных квадрантах) наблюдался у 24 (63,2%) женщин, МФ рост (очаги в пределах одного квадранта) — у 14 (36,8%). При сравнении этих подгрупп не выявлено статистически значимых различий по возрасту (p=0,42), стадии (p=0,31) и иммуногистохимическому подтипу (p=0,57) по данным критерия Манна — Уитни и χ2 соответственно.

В общей группе МЦ/МФ (n=38) РМЭ по Маддену выполнена 22 (57,9%) пациенткам, ПМЭ с одномоментной эндопротезной реконструкцией — 5 (13,2%), а ОСО — 11 (28,9%). Однако при разделении по форме роста выявлены существенные различия, отраженные на рисунке 2.

Рис. 2. Распределение пациенток с МЦ (А) и МФ (В) формой роста дРМЖ в зависимости от объема хирурги- ческого лечения Fig. 2. Distribution of patients with multicentric (А) and multifocal (В) lobular breast carcinoma growth according to the extent of surgi

Среди пациенток с МЦ ростом (n=24) РМЭ проведена 16 (66,7%) женщинам, ПМЭ — 3 (12,5%), а ОСО — 5 (20,8%).

В подгруппе с МФ ростом (n=14) РМЭ выполнена 6 (42,9%) пациенткам, ПМЭ — 2 (14,3%), а ОСО — 6 (42,9%). Таким образом, в группе МФ роста ОСО выполнялись чаще (42,9% против 20,8% при МЦ росте), однако различия не достигли статистической значимости (p=0,16 по критерию χ2). Во всех случаях ОСО достигнуты отрицательные края резекции (расстояние от края до опухоли ≥2 мм), что подтверждено интраоперационным срочным гистологическим исследованием. В подгруппе ПМЭ (n=5) все операции завершены установкой эндопротеза.

Во всех группах при клинически отрицательных подмышечных лимфоузлах выполнялась БСЛУ радиоизотопным или флуоресцентным методом, а при положительном результате — подмышечная лимфаденэктомия.

Всем пациенткам с люминальными подтипами (А и В, а также HER2-low) была назначена адъювантная эндокринотерапия: тамоксифен назначали женщинам в пременопаузе, а ингибиторы ароматазы — в постменопаузе. При наличии факторов высокого риска рецидива (возраст ≤40 лет, степень злокачественности G3, высокий индекс пролиферации Ki-67) дополнительно проводили адъювантную химиотерапию по схемам на основе антрациклинов и таксанов (от 4 до 6 циклов). Все пациентки после ОСО (n=11) получили дистанционную лучевую терапию на область операционного ложа в суммарной очаговой дозе 40–50 Гр в стандартном режиме фракционирования. В группах РМЭ и ПМЭ лучевая терапия не проводилась, так как она назначается только при наличии факторов высокого риска (поражение четырех и более лимфоузлов, размер опухоли более 5 см, лимфоваскулярная инвазия), однако таких пациенток в данной когорте не было.

Медиана наблюдения за пациентками составила 18 [12; 24] мес. За весь период наблюдения не зарегистрировано ни одного случая локорегионарного рецидива — ни в оперированной МЖ, ни на передней грудной стенке, ни в регионарных лимфатических узлах, независимо от группы лечения.

Прогрессирование в виде отдаленных метастазов было выявлено только у одной пациентки (2,6% от всей основной группы), которая относилась к подгруппе ПМЭ (n=5). У этой пациентки через 14 мес. после операции диагностированы множественные остеолитические очаги в позвоночнике и тазовых костях. На момент прогрессирования она получала адъювантную эндокринотерапию ингибитором ароматазы; после выявления метастазов начата терапия ингибитором CDK4/6 в комбинации с гормонотерапией. В группах РМЭ (n=22) и ОСО (n=11) случаев прогрессирования не отмечено. При сравнении частоты прогрессирования между тремя группами с помощью точного критерия Фишера статистически значимых различий не получено (p=0,58). Также не выявлено различий в частоте прогрессирования между подгруппами с МЦ и МФ ростом опухоли (p=0,72).

Таким образом, в изученной выборке с ранним дРМЖ и МЦ/МФ ростом различные объемы хирургического лечения не привели к статистически значимым различиям в частоте рецидивов и прогрессирования при Ме наблюдения 18 мес.

Обсуждение

В исследовании продемонстрировано, что у пациенток с ранним дРМЖ I–IIIA стадии МЦ и МФ рост встречается в 38,4% случаев, что соответствует данным литературы, где частота множественного поражения при дольковом раке находится в пределах от 30 до 85% [5]. Выявлено, что ОСО в выборке с МФ ростом выполнялись чаще (42,9%), чем при МЦ росте (20,8%), однако эта разница не достигла статистической значимости (p=0,16). Отсутствие локорегионарных рецидивов во всех группах и лишь один случай отдаленного метастазирования (2,6%) при Ме наблюдения 18 мес. свидетельствуют о безопасности ОСО у строго отобранных пациенток при соблюдении чистоты краев резекции и проведении адекватной адъювантной терапии.

Результаты исследования согласуются с выводами проспективного исследования ACOSOG Z11102, которое впервые показало, что у пациенток с множественными ипсилатеральными очагами ОСО не уступает мастэктомии по частоте рецидивов (1,4% против 3,1% при 5-летнем наблюдении) [3]. Авторы подчеркнули, что главным условием безопасности является достижение отрицательных краев резекции, что было соблюдено во всех наших случаях. Схожие данные получены Е.А. Рассказовой и соавт. [6] в работе, где частота рецидива после органосохраняющего лечения у больных РМЖ зависит от краев резекции, и при статусе R1 она выше по сравнению с группой R0.

В то же время следует отметить, что биологические особенности долькового рака — диффузный, дискохезивный рост, трудности интраоперационной визуализации границ опухоли традиционно служили основанием для более агрессивной хирургической тактики [7]. Данные исследования показывают, что при тщательном предоперационном планировании с использованием МРТ, которая позволяет уточнить распространенность процесса, и интраоперационном контроле краев резекции ОСО может быть выполнена безопасно даже при МФ форме роста опухоли. Это соотносится с результатами исследования MIPA, где предоперационная МРТ достоверно снижала частоту повторных операций при дольковом раке [8].

Кроме того, высокая диагностическая точность МРТ при дольковом раке подтверждена в систематическом обзоре, где метод продемонстрировал превосходство над стандартной маммографией в выявлении множественных очагов [9].

В нашей когорте не было пациенток с факторами высокого риска рецидива (возраст ≤40 лет, тройной негативный подтип, мутации BRCA1/2, размер очагов ≥5 см или поражение >2 квадрантов), которые, согласно рекомендациям NCCN 2025, являются абсолютными показаниями к РМЭ [10]. Это объясняет отсутствие локорегионарных рецидивов и позволяет рассматривать ОСО как оправданную альтернативу у строго отобранных пациенток.

Полученные данные имеют практическое значение. Они подтверждают, что МЦ и МФ рост дРМЖ не является безусловным противопоказанием к органосохраняющему лечению. Решение о выборе объема операции должно приниматься индивидуально на основе комплекса факторов: локализации очагов, возможности достижения чистых краев резекции, возраста пациентки, биологического подтипа опухоли и данных предоперационной визуализации. При соблюдении этих условий ОСО может быть выполнена без ухудшения ближайших и отдаленных результатов.

Следует учесть ограничения нашего исследования. Ретроспективный дизайн, относительно небольшая выборка (n=38), непродолжительный период наблюдения (Ме 18 мес.), отсутствие группы контроля (внутрипротоковая карцинома) вкупе с тем, что в наше исследование не вошла первично-неоперабельная группа пациентов (>IIIA), не позволяют сделать окончательные выводы о долгосрочной онкологической безопасности различных объемов хирургических вмешательств.

Необходимы дальнейшие проспективные исследования с большей выборкой и длительным наблюдением для окончательного подтверждения безопасности ОСО при МЦ и МФ дРМЖ.

Заключение

Проведенное исследование показало, что у пациенток с ранним дРМЖ (I–IIIA стадии) МЦ и МФ рост встречается в 38,4% случаев. При медиане наблюдения 18 мес. частота прогрессирования составила 2,6% (один случай отдаленных метастазов в группе ПМЭ), локорегионарных рецидивов не зарегистрировано ни в одной из групп. Статистически значимых различий по частоте прогрессирования между РМЭ, ПМЭ с реконструкцией и ОСО не выявлено, что свидетельствует о сопоставимой онкологической безопасности этих методов при условии строгого отбора пациенток.

Таким образом, МЦ и МФ рост дРМЖ не является абсолютным противопоказанием к органосохраняющему лечению. Ключевыми критериями безопасного выполнения ОСО являются: локализация очагов в пределах одного-двух квадрантов, возможность достижения отрицательных краев резекции (расстояние ≥2 мм), отсутствие факторов высокого риска (возраст ≤40 лет, тройной негативный подтип, мутации BRCA1/2, размер очагов ≥5 см, поражение более двух квадрантов), а также проведение адекватной адъювантной лучевой и эндокринотерапии.

Сведения об авторах:

Татарова Ангелина Александровна — младший научный сотрудник, врач-онколог онкохирургического отделения № 71 (общей онкологии) ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ; 125284, Россия, г. Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; ОRCID iD 0009-0005-3865-0046

Титов Константин Сергеевич — д.м.н., профессор, ведущий научный сотрудник ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ; 125284, Россия, г. Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; профессор кафедры онкологии и рентгенорадиологии имени академика В.П. Харченко Медицинского института Российского университета дружбы народов; 117198, Россия, г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6; ОRCID iD 0000-0003-4460-9136

Лебединский Иван Николаевич — к.м.н., старший научный сотрудник, заведующий хирургическим отделением общей онкологии ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ; 125284, Россия, г. Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; ОRCID iD 0000-0001-7735-1106

Соколов Николай Юрьевич — к.м.н., старший научный сотрудник, врач-онколог, заведующий отделением № 15 лекарственной терапии ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ; 125284, Россия, г. Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; ORCID iD 0000-0002-0706-9575

Лебедев Сергей Сергеевич — д.м.н., доцент, заместитель главного врача по онкологии ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ; 125284, Россия, г. Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; профессор кафедры хирургии, трансплантологии и прикладной онкологии хирургического факультета ФГАОУ ДПО РМАНПО Минздрава России; 125993, Россия, г. Москва, ул. Баррикадная, д. 2/1, стр. 1; ORCID iD 0000-0001-5366-1281

Карселадзе Дмитрий Аполлонович — к.м.н., научный сотрудник, врач-хирург хирургического отделением общей онкологии ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ; 125284, Россия, г. Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; ORCID iD 0000-0002-9877-1078

Контактная информация: Татарова Ангелина Александровна, е-mail: tatarova_1999@bk.ru

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 29.04.2026.

Поступила после рецензирования 26.05.2026.

Принята в печать 19.06.2026.

About the authors:

Angelina A. Tatarova — Junior Researcher, oncologist, Oncosurgical Department No. 71 (General Oncology), Botkin Hospital; 5, 2nd Botkinsky pass., Moscow, 125284, Russian Federation; ORCID iD 0009-0005-3865-0046

Konstantin S. Titov — Dr. Sc. (Med.), Professor, Leading Researcher, Botkin Hospital; 5, 2nd Botkinsky pass., Moscow, 125284, Russian Federation; Professor of the Department of Oncology and Radiology named after Academician V.P. Kharchenko, Medical Institute, RUDN University; 6, Miklukho-Maklaya str., Moscow, 117198, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-4460-9136

Ivan N. Lebedinsky — C. Sc. (Med.), Senior Researcher, Head of the Surgical Department of General Oncology, Botkin Hospital; 5, 2nd Botkinsky pass., Moscow, 125284, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-7735-1106

Nikolay Yu. Sokolov — C. Sc. (Med.), Senior Researcher, oncologist, Head of Department No. 15 of Drug Therapy, Botkin Hospital; 5, 2nd Botkinsky pass., Moscow, 125284, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-0706-9575

Sergey S. Lebedev — Dr. Sc. (Med.), Associate Professor, Deputy Chief Physician for Oncology, Botkin Hospital; 5, 2nd Botkinsky pass., Moscow, 125284, Russian Federation; Professor of the Department of Surgery, Transplantology, and Applied Oncology, Faculty of Surgery, Russian Medical Academy of Continuous Professional Education; 2/1, bldg. 1, Barrikadnaya str., Moscow, 125993, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-5366-1281

Dmitry A. Karseladze — C. Sc. (Med.), Researcher, surgeon, Surgical Department of General Oncology, Botkin Hospital; 5, 2nd Botkinsky pass., Moscow, 125284, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-9877-1078

Contact information: Angelina A. Tatarova, e-mail: tatarova_1999@bk.ru

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 29.04.2026.

Revised 26.05.2026.

Accepted 19.06.2026.

1. Yang C., Lei C., Zhang Y. et al. Comparison of overall survival between invasive lobular breast carcinoma and invasive ductal breast carcinoma: a propensity score matching study based on SEER database. Front Oncol. 2020;10:590643. DOI: 10.3389/fonc.2020.590643
2. Qiu Х., Tian B., Gu Y., Yin K. et al. Novel nomograms for predicting overall survival and cancer-specific survival in invasive lobular carcinoma of the breast. Discov Oncol. 2025;16(1):984. DOI: 10.1007/s12672-025-02818-3
3. Sharaf B., Seif A., Alawneh F. et al. De-escalating breast and axillary surgery in breast cancer: evidence, controversies, and future directions. Front Oncol. 2026;16:1717340. DOI: 10.3389/fonc.2026.171734
4. Высоцкая И.В., Ким Е.А., Денчик Д.А и др. Клинико-диагностические особенности долькового рака молочной железы. Опухоли женской репродуктивной системы. 2025;21(4):63–70. DOI: 10.17650/1994-4098-2025-21-4-63-70. Vysotskaya I.V., Kim E.A., Denchik D.A. et al. Clinical and diagnostic features of lobular breast cancer. Tumors of Female Reproductive System. 2025;21(4):63–70 (in Russ.). DOI: 10.17650/1994-4098-2025-21-4-63-70
5. Cocco D., ElSherif A., Wright M.D. et al. Invasive lobular breast cancer: data to support surgical decision making. Ann Surg Oncol. 2021;28(10):5723–5729. DOI: 10.1245/s10434-021-10455-7
6. Рассказова Е.А., Зикиряходжаев А.Д., Волченко Н.Н., Хакимова Ш.Г. Края резекции R1 после органосохраняющих/онкопластических операций у больных раком молочной железы. Опухоли женской репродуктивной системы. 2021;17(1):12–19. DOI: 10.17650/1994-4098-2021-17-1-12-19. Rasskazova E.A., Zikiryakhodzhaev A.D., Volchenko N.N., Khakimova Sh.G. R1 resection margins after breast-conserving/oncoplastic surgeries in breast cancer patients. Tumors of Female Reproductive System. 2021;17(1):12–19 (in Russ.). DOI: 10.17650/1994-4098-2021-17-1-12-19
7. Wilson N., Ironside A., Diana A., Oikonomidou O. Lobular breast cancer: a review. Front Oncol. 2021;10:591399. DOI: 10.3389/fonc.2020.591399
8. Pahmeyer C., Schablack A., Ratiu D. et al. Occurrence of residual cancer within reexcisions after subcutaneous mastectomy of invasive breast cancer and ductal carcinoma in situ — a retrospective analysis. In Vivo. 2020;34(4):2015–2019. DOI: 10.21873/invivo.12000
9. Su X., Wang S. Is Magnetic Resonance Imaging (MRI) Still a Gold Standard to Detect Breast Cancer: A Meta-analysis. Curr Med Imaging. 2023;19(14):1643–1655. DOI: 10.2174/1573405619666230206162504
10. Большакова С.А., Бычков Ю.М. Тройной негативный рак молочной железы: обзор современных методов лечения. Вестник Российского научного центра рентгенорадиологии. 2023;2023(3):1–19. . Bolshakova S.A., Bychkov Yu.M. Triple-negative breast cancer: a review of current treatments. Bulletin of the Russian Scientific Center of Radiology. 2023;2023(3):1–19 (in Russ.).