Введение
Острая дыхательная недостаточность (ОДН) является одной из наиболее частых причин госпитализации в педиатрические отделения, отделения реанимации и ведущим фактором, предшествующим остановке сердца и дыхания у детей [1, 2]. У детей первых лет жизни риск декомпенсации дыхания особенно высок из‑за анатомо‑физиологических особенностей: узкого просвета дыхательных путей, повышенной податливости грудной стенки, высокой «метаболической потребности и незрелости центральной регуляции дыхания» [3]. В структуре вызовов скорой помощи к детям респираторный дистресс занимает одно из ведущих мест, достигая 17% от общего числа педиатрических выездов [4].
Догоспитальный этап медицинской помощи в российской системе здравоохранения неоднороден и включает: выездные условия (осмотр на дому, осмотр бригадой неотложной и скорой медицинской помощи (СМП)), амбулаторные (кабинет неотложной помощи), а также стационарные условия (приемное отделение). Именно на выездных этапах, где осмотр проводится в сжатые сроки, при ограниченном оснащении, в неблагоприятной обстановке и без возможности динамического наблюдения, цена диагностической ошибки максимально высока [5]. В то же время существующие количественные шкалы оценки тяжести ОДН создавались и валидировались преимущественно для стационаров; их пригодность для выездных бригад систематически не изучалась.
В проанализированной российской научной литературе, включая оригинальные исследования [6, 7] и действующие клинические рекомендации1,2, не выявлено публикаций, посвященных валидации количественных шкал для выездных этапов. Отсутствие стандартизированного инструмента ведет к вариабельности тактических решений, затрудняет стандартизацию оказания помощи и нарушает преемственность между скорой помощью и приемным отделением.
Цель данного обзора: оценить возможности существующих шкал оценки ОДН у детей и обосновать необходимость их коррекции для применения на выездных этапах оказания догоспитальной медицинской помощи.
Материал и методы
Проведен нарративный обзор литературы с элементами систематического поиска. Поиск выполнен в базах данных PubMed и «КиберЛенинка» за период с января 2018 г. по март 2026 г., дополненный фундаментальными работами, опубликованными ранее указанного периода.
Критерии включения: оригинальные исследования, систематические обзоры, метаанализы, клинические рекомендации; возраст пациентов от 0 до 18 лет; оценка клинических шкал для диагностики или прогнозирования ОДН; наличие количественных характеристик прогностической способности (площадь под ROC‑кривой (AUC), чувствительность, специфичность) или надежности (κ — каппа Коэна; ICC — внутриклассовый коэффициент корреляции); язык русский или английский.
Критерии исключения: редакционные статьи, клинические случаи, исследования без отчетливых количественных показателей валидации, дублирующие публикации.
В обзор включено 35 источников, из которых 28 — англоязычные (международные рецензируемые журналы, клинические рекомендации) и 7 — русскоязычные (оригинальные исследования из рецензируемых журналов, федеральные клинические рекомендации, нормативные правовые акты). Дизайн работ и представленные в них популяции существенно различались, включая проспективные когорты, ретроспективные анализы, метаанализы и скоупинг-обзоры (детальный узконаправленный систематический обзор) [8].
Клинические шкалы оценки дыхательных расстройств у детей
Острая дыхательная недостаточность у детей проявляется гипоксемией (PaO2<60 мм рт. ст.) и/или гиперкапнией (порог >50 мм рт. ст. по [1], >55 мм рт. ст. по [2], >45 мм рт. ст. по [3]). Ключевыми клиническими критериями служат признаки повышенной работы дыхания: тахипноэ (или брадипноэ у новорожденных как признак утомления), втяжение уступчивых мест грудной клетки, раздувание крыльев носа, экспираторная одышка и кряхтение, кивательные движения головой у детей раннего возраста. Поздними признаками декомпенсации являются: цианоз, изменение сознания, парадоксальный пульс и брадикардия [2, 3]. Для выездных этапов решающее значение имеет оценка ранних признаков, так как поздние появляются уже при декомпенсации, когда время для коррекции минимально [2].
Все проанализированные шкалы можно разделить на нозологически специализированные: Prehospital Respiratory Assessment Measure (PRAM) [8] — шкала оценки дыхания на догоспитальном этапе; Westley (Вестли) [9] — шкала для оценки крупа; Pediatric Respiratory Severity Score (PRESS) [10] — шкала оценки тяжести дыхательных нарушений у детей; Tal score [11, 12] — шкала Таль для оценки тяжести бронхообструкции у детей раннего возраста, преимущественно с бронхиолитом и бронхиальной астмой; Silverman — Anderson [13] — шкала оценки степени дыхательной недостаточности у новорожденных при респираторном дистресс-синдроме Сильвермана — Андерсона; Downes [14, 15] — шкала Даунс для оценки тяжести дыхательной недостаточности у новорожденных; и шкалы универсальные: Pediatric Assessment Triangle (PAT) [8] — педиатрический оценочный треугольник; Pediatric Early Warning Score (PEWS) [10, 16] — педиатрическая шкала раннего предупреждения.
В таблице 1 представлены клинические шкалы оценки дыхательных расстройств у детей, их целевые группы, оцениваемые параметры и основные ограничения для применения на выездных этапах педиатрической медицинской помощи.
Как следует из таблицы 1, нозологически специализированные шкалы ориентированы на узкие возрастные диапазоны и конкретные заболевания. Большинство из них включают аускультативные компоненты, интерпретация которых субъективна, а также полагаются на поздние признаки декомпенсации. Универсальный инструмент PAT валидирован на догоспитальном этапе и обладает высокой прогностической способностью, однако не дает количественной оценки и не предназначен для мониторинга. Единственная количественная шкала, проходившая валидацию в условиях выездной работы (PEWS), показала ограниченную прогностическую точность.

Прогностическая способность и межэкспертная надежность шкал для оценки тяжести ОДН у детей
Анализ данных показывает, что специализированные шкалы (PRAM, Westley) обладают высокой прогностической способностью при валидации в стационарах (AUC до 0,90) [9, 16–19]. AUC 0,695 для PEWS отражает прогнозирование комбинированного исхода (смерть или поступление в отделение реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ)) в метаанализе разнородных исследований [20–24]. PAT демонстрирует наивысшую прогностическую способность (AUC 0,966) и подтвержденную валидность на догоспитальном этапе [25]. Важно подчеркнуть, что AUC 0,966 для PAT получена в условиях приемного отделения при прогнозировании госпитализации. Различия в популяциях, конечных точках и дизайне не позволяют рассматривать эти цифры как прямое сравнение двух инструментов; они приведены для иллюстрации общего уровня прогностической способности.
Шкала PRESS для оценки острых респираторных инфекций у детей отличается простотой и быстротой применения, однако бинарная градация всех пяти компонентов ограничивает ее способность различать градации тяжести. В исследовании N. Kanwal et al. [10] тяжелая степень (4–5 баллов) ассоциировалась с госпитализацией у 63,3% пациентов, умеренная (2–3 балла) — у 36,7%; при этом дети с умеренной степенью также требовали стационарного лечения, что указывает на «серую зону» между категориями. В сравнительном исследовании M.B. Kamble et al. [16] многоградационная шкала RSS превосходила PRESS по предсказательной способности в отношении потребности в кислороде и длительности госпитализации.
В таблице 2 представлены прогностическая эффективность, межэкспертная надежность и основные ограничения для каждой из рассматриваемых шкал.

PEWS — единственная количественная шкала, проходившая валидацию на выездных этапах. Ее сокращенные версии показали AUC 0,69–0,80 [16], а метаанализ M. Alsabri et al. [20] определил оптимальную точку отсечения 2,189 с AUC 0,695 (95% ДИ 0,630–0,757) при высокой гетерогенности (I2 >99%); объединенные NPV и PPV составили 84,9 и 14,1% соответственно. У детей с нарушением питания AUROC для Bedside PEWS снижается до 0,559 [27].
Субъективность аускультации подтверждается низким коэффициентом κ: для свистящего дыхания — 0,25, стридора — 0,32, крепитации — 0,15 [21]; у детей с ожирением надежность PRAM снижается до κw=0,57 [22]. Применение PEWS сопряжено с высокой частотой ошибок: у трети пациентов оценки шведской версии PEWS (SwePEWS) были неполными или ошибочными [28]. В многоцентровом исследовании J. Stevens et al. [29] соблюдение протокола Dutch PEWS варьировало от 47 до 140%.
Системный анализ позволил выделить ряд конструктивных дефектов, ограничивающих применение существующих шкал на выездных этапах: 1) узкая нозологическая специализация [28–30]; 2) субъективность аускультативных компонентов (κ=0,15–0,32 [21]); 3) использование поздних признаков декомпенсации; 4) бинарная градация параметров, наиболее ярко проявляющаяся в PRESS [10]; 5) отсутствие возрастной коррекции — медиана ЧДД у здоровых детей варьирует от 44 в 1 мин у новорожденных до 18–20 в 1 мин у подростков [30]; 6) игнорирование типа проводимой респираторной поддержки, включая высокопоточную назальную оксигенацию (high‑flow nasal cannula, HFNC), постоянное положительное давление в дыхательных путях (continuous positive airway pressure, CPAP), двухуровневое положительное давление в дыхательных путях (bilevel positive airway pressure, BiPAP) и искусственную вентиляцию легких [5].
Для каждой шкалы указаны тип метрики, где она применима, и исход. Прямое сопоставление AUC между шкалами требует осторожности, поскольку они получены на разных популяциях и для разных конечных точек.
Требования к новому количественному инструменту оценки ОДН
В таблице 3 приведены ключевые требования к новому количественному инструменту оценки ОДН для выездных этапов педиатрической медицинской помощи.

Представленные в таблице 3 требования формируют основу для будущих разработок. Инструмент должен быть универсальным, визуальным, многоградационным, с возрастной коррекцией, учетом респираторной поддержки, высокой межэкспертной надежностью и устойчивостью к фенотипическим особенностям пациентов.
Заключение
Выездные бригады работают в условиях дефицита времени, невозможности динамического наблюдения, ограниченного оснащения и неблагоприятной окружающей обстановки. Перенос шкал, разработанных и откалиброванных для стационарного этапа, на догоспитальную почву без дополнительной валидации методологически некорректен. Реанимационные инструменты (PRISM, PIM‑3, PELOD‑2, pSOFA) тем более неприменимы за пределами ОРИТ, поскольку опираются на лабораторные и инструментальные данные, недоступные на выезде. Даже используемые шкалы, такие как PEWS, страдают от низкой приверженности протоколу в реальной практике — доля ошибочных или неполных оценок может достигать трети, причем преобладает занижение тяжести.
Выявлены системные конструктивные ограничения по оценке тяжести ОДН: узкая нозологическая направленность, субъективность аускультации, акцент на поздних признаках декомпенсации, бинарная градация, отсутствие возрастной коррекции и неучет респираторной поддержки. Федеральные клинические рекомендации и приказы, регламентирующие оснащение бригад СМП, не содержат утвержденного количественного инструмента для оценки тяжести ОДН на догоспитальном этапе3,4. Отсутствие стандарта порождает вариабельность тактических решений, препятствует аудиту качества помощи и нарушает преемственность между бригадами СМП и приемным отделением.
По итогам обзора литературы сформулированы требования к перспективному инструменту разработки шкалы оценки тяжести ОДН: исключительно визуальные параметры; многоградационная оценка; возрастная коррекция ЧДД и SpO2; универсальность; учет респираторной поддержки; надежность ICC>0,8 и AUC>0,9; устойчивость к фенотипическим особенностям.
Технологические решения на догоспитальном этапе обладают потенциалом, но доказательная база для них пока ограничена, например, некоторые носимые устройства [31] обеспечивают приемлемую точность измерения ЧСС, однако дают недопустимую погрешность при оценке ЧДД, что не позволяет использовать их для клинических решений при дыхательной недостаточности. Возможности телемедицинской поддержки и AI‑систем (искусственный интеллект) активно изучаются, но их рутинная валидация для СМП не проводилась. На сегодняшний день разработка улучшенной клинической шкалы остается наиболее реалистичным направлением, но не исключает использование современных технологий.
В качестве первоочередных практических шагов целесообразно рассмотреть вопрос о разработке и включении стандартизированного количественного инструмента, адаптированного к условиям выездных бригад, в федеральные клинические рекомендации и табель оснащения СМП, параллельно развивать телемедицинскую инфраструктуру и оценивать возможность применения AI‑систем в догоспитальной педиатрии.
Сведения об авторах:
Ключников Даниил Дмитриевич — аспирант кафедры поликлинической педиатрии Института педиатрии и репродуктивной медицины ФГБОУ ВО УГМУ Минздрава России; 620028, Россия, г. Екатеринбург, ул. Репина, д. 3; врач выездной педиатрической бригады скорой медицинской помощи ГБУЗ СО «ССМП»; 620063, Россия, г. Екатеринбург, пер. Саперов, стр. 2; ORCID iD 0009-0009-6593-6161
Царькова Софья Анатольевна — д.м.н., профессор, заведующий кафедрой поликлинической педиатрии института педиатрии и репродуктивной медицины ФГБОУ ВО УГМУ Минздрава России; 620028, Россия, г. Екатеринбург, ул. Репина, д. 3; ORCID iD 0000- 0003-4588-5909
Лещенко Игорь Викторович — д.м.н., профессор, профессор кафедры фтизиатрии и пульмонологии института профилактической медицины ФГБОУ ВО УГМУ Минздрава России; 620028, Россия, г. Екатеринбург, ул. Репина, д. 3; главный научный сотрудник УНИИФ — филиала ФГБУ «НМИЦ ФПИ» Минздрава России; 620039, Россия, г. Екатеринбург, ул. 22-го Партсъезда, д. 50; научный руководитель клиники ООО МО «Новая больница»; 620109, Россия, г. Екатеринбург, ул. Заводская, д. 29; ORCID iD 0000-0002-1620-7159
Медведева Лидия Сергеевна — ординатор кафедры поликлинической педиатрии института педиатрии и репродуктивной медицины ФГБОУ ВО УГМУ Минздрава России; 620028, Россия, г. Екатеринбург, ул. Репина, д. 3; ORCID iD 0009-0009-1097-526X
Бутакова Влада Владиславовна — заведующий педиатрическим отделением ГБУЗ СО «ССМП»; 620063, Россия, г. Екатеринбург, пер. Саперов, стр. 2; ORCID iD 0009-0006-9980-1837
Контактная информация: Ключников Даниил Дмитриевич, е-mail: kluhnikov2000@mail.ru
Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.
Конфликт интересов отсутствует.
Статья поступила 08.06.2026.
Поступила после рецензирования 02.07.2026.
Принята в печать 27.07.2026.
About the authors:
Daniil D. Klyuchnikov — postgraduate Student of the Department of Outpatient Pediatrics, Ural State Medical University; 3, Repina str., Yekaterinburg, 620028, Russian Federation; pediatrician of the Emergency Medical Service Mobile Team of the Emergency Medical Service Station; 2, Saperov str., Yekaterinburg, 620063, Russian Federation; ORCID iD 0009-0009-6593-6161
Sofya A. Tsarkova — Dr. Sc (Med.), Professor, Head of the Department of Outpatient Pediatrics of the Institute of Pediatrics and Reproductive Medicine, Ural State Medical University; 3, Repina str., Yekaterinburg, 620028, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-4588-5909
Igor V. Leshchenko — Dr. Sc. (Med.), Professor of the Department of Phthisiology and Pulmonology of the Institute of Preventive Medicine Ural State Medical University; 3, Repina str., Yekaterinburg, 620028, Russian Federation; Chief Researcher, Ural Institute of Phthisiology and Pulmonology; 50, 22nd Partsyezd str., Yekaterinburg, 620039, Russian Federation; Scientific Director, "Novaya bol'nitsa" LLC; 29, Zavodskaya str., Yekaterinburg, 620028, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-1620-7159
Lidia S. Medvedeva — Resident Physician at the Department of Polyclinic Pediatrics of the Institute of Pediatrics and Reproductive Medicine, Ural State Medical University; 3, Repina str., Yekaterinburg, 620028, Russian Federation; ORCID iD 0009-0009-1097-526X
Vlada V. Butakova — Head of the Pediatric Department of the Emergency Medical Service Station; 2, Saperov str., Yekaterinburg, 620063, Russian Federation; ORCID iD 0009-0006-9980-1837
Contact information: Daniil D. Klyuchnikov, e-mail: kluhnikov2000@mail.ru
Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.
There is no conflict of interest.
Received 08.06.2026.
Revised 02.07.2026.
Accepted 27.07.2026.
1Клинические рекомендации. Острый бронхиолит у детей. 2024. (Электронный ресурс.) URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/360_3 (дата обращения: 25.06.2025).
2Клинические рекомендации. Внебольничная пневмония у детей. 2025. (Электронный ресурс.) URL: https://diseases.medelement.com/disease/84-2025/18950?ysclid=ms368ntjtb342289982 (дата обращения: 25.06.2025).
3Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20.06.2013 № 388н «Об утверждении порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи» (ред. от 21.02.2020). (Электронный ресурс.) URL: https://normativ.kontur.ru/document?moduleId=1&documentId=367761 (дата обращения: 20.12.2025).
4Приложение № 5 (в редакции, введенной в действие с 1 июля 2016 г. приказом Минздрава России от 22.01.2016 № 33н) к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 05.06.2018 № 315н «Об утверждении стандарта оснащения станции скорой медицинской помощи, отделения скорой медицинской помощи». (Электронный ресурс.) URL: https://docs.cntd.ru/document/499028411/titles/8PG0M0 (дата обращения: 20.12.2025).

