Хроническая боль при наследственных нарушениях соединительной ткани (обзор литературы)

лет

предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе

Присоединяйтесь!

Уведомления

Личный
кабинет

лет

Присоединяйтесь!

лет

Присоединяйтесь!

Хроническая боль при наследственных нарушениях соединительной ткани (обзор литературы)

Ревматология

321

30 апреля 2026

ФГБОУ ВО ОмГМУ Минздрава России, Омск, Россия

ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России, Москва, Россия

В обзоре литературы представлен систематизированный анализ современных представлений о хронической боли у пациентов с наследственными нарушениями соединительной ткани (ННСТ). Показано, что формирование боли обусловлено комплексным взаимодействием различных патогенетических факторов, включающих периферические ноцицептивные процессы, нейропатические изменения, центральную сенситизацию и иммуновоспалительные реакции. Суставная гипермобильность и нестабильность связочного аппарата способствуют хронической микротравматизации тканей, тогда как вовлечение периферических нервов и перестройка центральной нервной системы определяют развитие нейропатического и центрального компонентов боли. Существенную роль играют также нарушения структуры коллагена, ассоциированные с генетическими мутациями, а также внеклеточного матрикса в микроокружении «дефектного» коллагена. Диагностика осложняется полиморфизмом симптомов, их перекрытием между различными нозологическими формами и недостаточной доступностью молекулярно-генетических методов подтверждения. В обзоре подчеркивается, что хроническая боль оказывает выраженное негативное влияние на качество жизни пациентов, приводя к ограничению физической активности, снижению социальной адаптации, повышению риска инвалидизации, а также сопровождается психоэмоциональными нарушениями, расстройствами сна и вегетативной дисфункцией. Особое внимание уделено клиническим ситуациям, требующим повышенной настороженности в связи с риском тяжелых осложнений. Сделан вывод о необходимости дальнейшего изучения патогенетических факторов хронической боли, разработки стандартизированных диагностических подходов и внедрения междисциплинарных стратегий лечения с целью повышения эффективности медицинской помощи и улучшения прогноза у данной категории пациентов.

Ключевые слова: хроническая боль, наследственные нарушения соединительной ткани, дисплазия соединительной ткани, синдром Элерса — Данло, синдром Марфана, синдром Луиса — Дитца, аутоиммунные заболевания соединительной ткани.

Chronic pain in patients with hereditary connective tissue disorders: a literature review

I.A. Viktorova¹, A.M. Poltavtseva¹, D.S. Ivanova¹, M.L. Maksimo^v2,3, G.I. Nechaeva¹

¹Omsk State Medical University, Omsk, Russian Federation

²Russian Medical Academy of Continuous Professional Education, Moscow,

Russian Federation

³Pirogov Russian National Research Medical University, Moscow, Russian Federation

This literature review presents a systematic analysis of current understanding of chronic pain in patients with hereditary connective tissue disorders (HCTD). It has been shown that pain is caused by complex interaction of various pathogenetic factors including peripheral nociceptive processes, neuropathic changes, central sensitization, and immune-inflammatory reactions. Articular hypermobility and unstable ligamentous apparatus contribute to chronic microtraumatization of tissues, while involvement of peripheral nerves and rearrangement of central nervous system determine development of neuropathic and central components of pain. Disorders of collagen structure associated with genetic mutations, as well as extracellular matrix disorders in microenvironment of "defective" collagen, also play an essential role. As collagen defects do not provide appropriate mechanical and trophic support for peripheral nerve fibers, this may contribute to their increased vulnerability to damage. In this regard, axonal polyneuropathy is considered as one of significant mechanisms of formation of chronic pain in patients with Ehlers — Danlos syndrome.

It is noted that clinical presentation of HCTD-associated pain syndrome is characterized by significant heterogeneity, it depends on a specific variant of the hereditary abnormality manifesting as various types of pain ranging from localized musculoskeletal pain to generalized and multifocal ones). Diagnosis is complicated by polymorphism of symptoms, their overlap between different disease entities, and lack of available molecular genetic verification methods.

The review emphasizes that chronic pain has a pronounced negative impact on quality of patients' life leading to limited physical activity, decreased social adaptation, and increased risk of disability; also, it is accompanied by psychoemotional disorders, sleep disorders, and autonomic dysfunction. Special attention is paid to clinical situations requiring increased vigilance due to a risk of severe complications.

The authors concluded that pathogenetic factors of chronic pain should be studied further, standardized diagnostic approaches should be developed and interdisciplinary treatment strategies should be implemented to increase efficiency of medical care and to improve prognosis in these patients.

Keywords: chronic pain, hereditary connective tissue disorders, connective tissue dysplasia, Ehlers—Danlos syndrome, Marfan syndrome, Loeys–Dietz syndrome, autoimmune connective tissue diseases.

For citation: Viktorova I.A., Poltavtseva A.M., Ivanova D.S., Maksimov M.L., Nechaeva G.I. Chronic pain in patients with hereditary connective tissue disorders: a literature review. Russian Medical Inquiry. 2026;10(3):146–152 (in Russ.). DOI: 10.32364/2587-6821-2026-10-3-6

Для цитирования: Викторова И.А., Полтавцева А.М., Иванова Д.С., Максимов М.Л., Нечаева Г.И. Хроническая боль при наследственных нарушениях соединительной ткани (обзор литературы). РМЖ. Медицинское обозрение. 2026;10(3):146-152. DOI: 10.32364/2587-6821-2026-10-3-6.

Хроническая боль при наследственных нарушениях соединительной ткани (обзор литературы)

Введение

Хроническая боль представляет собой одну из наиболее значимых и сложных проблем в клинической практике, особенно у пациентов с наследственными нарушениями соединительной ткани (ННСТ) [1]. Эти состояния, включающие широкий спектр генетически детерминированных заболеваний, характеризуются структурной и функциональной несостоятельностью соединительной ткани, что лежит в основе множественных системных проявлений [2]. Несмотря на разнообразие клинических форм, для большинства пациентов общим и зачастую ведущим симптомом становится боль, приобретающая хронический характер [3–5].

Формирование болевого синдрома при ННСТ носит мультифакторный характер. В его основе лежат как механические факторы — гипермобильность суставов, нестабильность связочного аппарата, микротравматизация тканей, так и нейрофизиологические механизмы, включающие центральную сенситизацию и нарушение обработки болевых сигналов. Дополнительную роль играют сопутствующие расстройства, такие как вегетативная дисфункция, тревожно-депрессивные состояния и нарушения сна, которые усиливают восприятие боли и способствуют ее хронизации [4, 6–8].

Особенностью хронической боли у данной категории пациентов является ее вариабельность, полиморфизм и, нередко, несоответствие между субъективной интенсивностью боли и объективными клиническими данными. Это существенно затрудняет диагностику, приводит к недооценке состояния пациента и задержке в оказании адекватной медицинской помощи [7, 9–11]. Более того, хроническая боль оказывает выраженное влияние на качество жизни, снижая физическую активность, социальную адаптацию и трудоспособность пациентов [3–4].

В последние годы наблюдается рост интереса к проблеме хронической боли при ННСТ, связанный, прежде всего, с улучшением молекулярно-генетической диагностики этих состояний и включением причин хронической боли, в частности аксональной полинейропатии при классически-подобном типе синдрома Элерса — Данло (СЭД), в диагностические критерии [12]. Расширились и представления о механизмах хронической боли в целом. Тем не менее многие аспекты патогенеза, клинической оценки и лечения остаются недостаточно изученными, что требует дальнейших исследований и разработки междисциплинарных подходов к ведению таких пациентов.

Целью данного обзора является анализ современных представлений о хронической боли у пациентов с ННСТ с акцентом на многообразие ее клинических проявлений, механизмов формирования и факторов, влияющих на начало, длительность и выраженность болевого синдрома.

Проблемы диагностики ННСТ

Несмотря на обилие пациентов с дисплазией соединительной ткани (ДСТ) в популяции, считается, что группа ННСТ — это орфанные заболевания, которые встречаются в популяции крайне редко [1]. Однако данное утверждение опровергнуто в последние годы в связи с широким применением молекулярно-генетических методов обследования, рутинное использование которых в России пока недоступно. Многообразие проявлений данной группы заболеваний, недостаточная осведомленность врачей о ННСТ, отсутствие возможностей проведения генетического исследования приводят к тому, что на практике и в научных исследованиях появилось множество пациентов с недифференцированной ДСТ.

Современная медицина рассматривает ДСТ не как единое заболевание, а как обширную группу разнообразных патологических состояний с разной природой возникновения. В эту группу входят не только моногенные нарушения, связанные с дефектами фибриллярных белков, но и другие генетические аномалии. Например, хорошо известный синдром Марфана возникает из-за нарушения в структуре фибриллина, а целый ряд других состояний — СЭД, несовершенный остеогенез, cutis laxa, синдром Альпорта и синдром Каффи — обусловлены дефектами различных типов коллагена [13–16]. Отдельные формы связаны с аномалиями трансформирующих факторов роста соединительной ткани, как в случае синдрома Лоэйса — Дитца (СЛД), или с нарушениями цинк-зависимых протеиназ, что характерно для синдрома Вейла — Марчезани (в частности, при дефекте ADAMTS10) [17–18]. Однако внешне большинство из них проявляется марфаноподобным фенотипом с разной вовлеченностью сердечно-сосудистой системы. Самое опасное поражение аорты возникает при СЛД, так как разрыв аорты происходит без предшествующего расширения в отличие от синдрома Марфана, когда развивается медленное прогрессирующее в течение многих лет расширение до разрыва (расслоения) аорты [17]. Именно поэтому в рекомендациях по диагностике патологии аорты у людей марфаноподобного фенотипа основным критерием для выбора дальнейшей тактики считается молекулярно-генетическое исследование для дифференциации конкретного синдрома: Марфана, СЛД или сосудистого типа СЭД [19].

Для диагностики ННСТ у пациентов с признаками ДСТ рекомендовано опираться на согласованные критерии: Гентские критерии и критерии, разработанные Международным консорциумом в 2017 г. [16, 20, 21]. Эти инструменты помогают уверенно выставить диагноз синдрома Марфана или СЭД. Для выявления СЛД применяют отдельные диагностические критерии, учитывающие характерные признаки: расширение аорты, аневризма или расслоение аорты, черепно‑лицевые особенности (гипертелоризм, расщелина неба или язычка), скелетные аномалии (сколиоз, кифоз, деформация грудины) и кожные проявления (тонкая кожа, повышенная растяжимость) [22]. Однако даже эти критерии не лишены недостатков: при моногенных синдромах существующие подходы не всегда позволяют выделить минимальный набор признаков, однозначно подтверждающих клинический диагноз, так же как и фенотипическая протяженность с перекрестом симптомов не позволяет четко определить диагноз, нередко укладывающийся в разные фенотипы, — требуется генетическое исследование.

Хроническая боль лишь сравнительно недавно была включена в диагностические критерии классически-подобного типа СЭД [12]; при этом для других форм ННСТ она по-прежнему не рассматривается как диагностический признак. Тем не менее именно болевой синдром остается одной из наиболее частых причин обращения пациентов за медицинской помощью [5]. Несмотря на то, что формальные критерии диагностики данных состояний основаны преимущественно на структурных, генетических и клинических признаках (таких как гипермобильность суставов, кожные и висцеральные проявления, лицевые дизморфии) [16, 20–22], болевой синдром зачастую становится ведущей жалобой, определяющей повседневное функционирование пациента [3–5]. Именно боль, а не собственно признаки ДСТ в наибольшей степени влияет на качество жизни, ограничивает физическую активность и служит основным поводом для многократных консультаций у специалистов различного профиля.

Механизмы развития хронического болевого синдрома при ННСТ

Хроническая боль — это сложное явление, охватывающее как физиологические, так и психосоциальные аспекты. Обычно ее описывают как «неприятное сенсорное и эмоциональное переживание, связанное с фактическим или потенциальным повреждением тканей, или описываемое с точки зрения такого повреждения, длящееся более 12 нед.» [23]. Хроническая боль является основной причиной длительной временной нетрудоспособности и инвалидизации во всем мире [24].

Хроническая боль при ННСТ является гетерогенным феноменом и включает несколько взаимосвязанных типов, формирующихся на основе различных патофизиологических механизмов. В современной литературе выделяют, прежде всего, ноцицептивную (скелетно-мышечную), нейропатическую и так называемую «централизованную» боль, при этом у большинства пациентов наблюдается их сочетание [1, 25]. Наиболее распространенной является ноцицептивная (скелетно-мышечная) боль, обусловленная структурной несостоятельностью соединительной ткани при ННСТ. Определено несколько механизмов возникновения боли при ННСТ. Во-первых, генетически детерминированные дефекты коллагена и внеклеточного матрикса приводят к гипермобильности суставов, нестабильности связочного аппарата и повышенной уязвимости мягких тканей. В результате возникают повторяющиеся микротравмы, подвывихи, мышечное перенапряжение и хроническое воспаление, что поддерживает постоянную ноцицептивную афферентацию [26]. Со временем это приводит к формированию хронического миофасциального болевого синдрома и дегенеративных изменений опорно-двигательного аппарата [27]. Во-вторых, значимую роль играет нейропатический компонент боли. Он может быть связан как с механическим повреждением или компрессией периферических нервов вследствие нестабильности суставов, так и с изменениями структуры нервных волокон, включая снижение плотности интраэпидермальных нервных окончаний. Нарушения структуры коллагена при СЭД затрагивают соединительнотканные компоненты периферической нервной системы (эндоневрий, периневрий и эпиневрий), обеспечивающие механическую защиту нервных волокон. Их несостоятельность приводит к повышенной уязвимости нервов для растяжения, компрессии и микротравматизации, что создает предпосылки для развития аксонального поражения [28]. Клинически такая боль проявляется жжением, парестезиями, аллодинией и гипералгезией. В-третьих, особое значение в последние годы придается механизмам центральной сенситизации — состоянию повышенной возбудимости центральных ноцицептивных путей, при котором снижается болевой порог и усиливается восприятие болевых стимулов. Предполагается, что длительная ноцицептивная импульсация от поврежденных тканей приводит к нейропластическим изменениям в центральной нервной системе, что поддерживает боль даже при отсутствии выраженного периферического повреждения [1]. Экспериментальные и клинические исследования показывают, что у пациентов с гипермобильностью суставов при СЭД наблюдаются признаки генерализованной гиперчувствительности и усиленного wind-up-ответа, характерных для центральной сенситизации [29]. Также в последнее десятилетие при ННСТ обнаруживаются признаки иммунной дисрегуляции. Несмотря на отсутствие выраженной системной воспалительной реакции, у таких пациентов выявляются субклиническое цитокин-опосредованное воспаление, активация тучных клеток и нарушение иммунной толерантности, что способствует формированию и усилению хронического болевого синдрома и ассоциации с аутоиммунными заболеваниями [30–32]. Таким образом, хроническая боль при ННСТ формируется как результат сложного взаимодействия периферических (тканевых и нейропатических), центральных и иммунных механизмов. Именно мультифакторность и взаимное усиление этих процессов объясняют стойкость болевого синдрома, его распространенный характер и, нередко, слабую эффективность стандартных анальгетических подходов.

Болевой синдром при различных ННСТ

Характеристика болевого синдрома при различных ННСТ имеет как общие черты, так и существенные различия, обусловленные особенностями генетического дефекта вовлеченных органов и ведущих патофизиологических механизмов.

У пациентов с синдромом Марфана болевой синдром долгое время считался вторичным и менее значимым по сравнению с жизнеугрожающими сердечно-сосудистыми осложнениями. Однако современные исследования показывают, что хроническая боль встречается достаточно часто и может носить стойкий характер [33]. Она имеет преимущественно скелетно-мышечную природу и связана с деформациями опорно-двигательного аппарата (сколиоз, кифоз, деформации грудной клетки), а также с гипермобильностью суставов, мышечной дисфункцией и височно-нижнечелюстными расстройствами. Боль чаще локализуется в спине, шее и крупных суставах, может быть механической, усиливающейся при нагрузке. В ряде случаев описывается хроническая распространенная боль, сопровождающаяся утомляемостью и снижением физической активности, что сближает клиническую картину с феноменом центральной сенситизации. При этом болевой синдром у пациентов с синдромом Марфана часто недооценивается, так как клиническое внимание фокусируется на кардиоваскулярных рисках [17, 33–35].

Болевой синдром при СЭД является наиболее изученным и клинически значимым, так как входит в диагностические критерии [12]. Исследования зарубежных авторов по вопросам хронической боли у пациентов с СЭД показывают, что болевой синдром проявляется в различных формах, включая генерализованную боль в теле, боль в мягких тканях и мышцах, боль в суставах, нейропатическую боль, головные боли, боль в органах желудочно-кишечного тракта, боль в височно-нижнечелюстном суставе, дисменорею, вульводинию и диспареунию [36]. Для него характерны раннее начало (часто в детстве или подростковом возрасте), высокая распространенность и склонность к генерализации [36, 37]. Согласно современным данным боль при СЭД носит мультикомпонентный характер и включает ноцицептивные, нейропатические, центральные и иммунные механизмы [25, 26, 31, 32], описанные выше. Клинически она проявляется как хроническая скелетно-мышечная боль, связанная с гипермобильностью суставов, частыми подвывихами и микротравмами, а также как миофасциальный болевой синдром с нередким присоединением нейропатических симптомов жжения, покалывания, аллодинии и признаками центральной сенситизации, объясняющей несоответствие между выраженностью боли и объективными изменениями. Боль часто носит диффузный характер, сопровождается выраженной утомляемостью, астенизацией, нарушениями сна и психоэмоциональными расстройствами, формируя сложный общий симптомокомплекс [25].

При СЛД болевой синдром долгое время оставался недостаточно изученным, однако последние исследования демонстрируют его высокую распространенность и клиническую значимость. По данным опросных исследований, хроническая боль выявляется примерно у 70–80% пациентов. Боль носит преимущественно скелетно-мышечный характер, но часто имеет множественную локализацию (голова, шея, поясница, коленные суставы) и может быть более интенсивной по сравнению с некоторыми формами СЭД. Характерной особенностью является раннее начало боли — более чем у половины пациентов она возникает уже в детстве или подростковом возрасте. В патогенезе важную роль играют как структурные нарушения соединительной ткани, так и системное поражение сосудов и внутренних органов, что может усиливать болевой синдром. Кроме того, боль тесно связана с утомляемостью, нарушениями сна и тревожными расстройствами, формируя взаимно отягощающий симптомокомплекс [38, 39].

Отдельного внимания заслуживает головная боль у пациентов с СЭД и мальформацией Киари, плохо диагностируемыми на практике из-за неосведомленности врачей и сложной диагностики [40–42]. Показаны взаимосвязи гипермобильного типа СЭД, мальформации Киари и сирингомиелии у пациентов, имеющих гипермобильность суставов, головные боли и неврологические нарушения [41, 42]. Мальформация Киари — опущение стволовой части мозга до уровня или ниже уровня большого затылочного отверстия, чаще возникает у женщин трудоспособного возраста с гипермобильностью суставов [41, 42].

При синдроме гипермобильности суставов (СГМС) ведущими симптомами выступают боль (артралгии, дорсалгии), хруст, щелчки и другие проявления, возникновение которых связывают с избыточной растяжимостью соединительнотканных структур и их повышенной чувствительностью к механической нагрузке, приводящей к микротравматизации околосуставных тканей и, нередко, к осложнениям (вывихи, тендиниты, бурситы). Учитывая особенности течения данного состояния, которые характеризуются ранним началом (преимущественно молодой возраст) и возникают чаще у лиц женского пола, его легко можно спутать с системными аутоиммунными заболеваниями соединительной ткани. Принято считать, что главным отличием СГМС от ревматических заболеваний служит отсутствие системной воспалительной реакции и купирование мышечно-суставной симптоматики на фоне лечебной физкультуры и коррекции модели движений. Также необходимо помнить, что рентгенологические и иммунологические маркеры ревматических заболеваний могут проявиться через несколько месяцев и даже лет от момента возникновения мышечно-суставного болевого синдрома, что требует повторных лабораторных исследований при отрицательных результатах первого этапа диагностики [43–45]. В последнее время наблюдается рост интереса к доказательствам взаимосвязи ННСТ и аутоиммунных заболеваний. Современные данные говорят о том, что структурные дефекты коллагена и внеклеточного матрикса ассоциированы с иммунной дисрегуляцией. Нарушение архитектуры матрикса приводит к высвобождению провоспалительных сигналов и формированию хронического субклинического воспаления, которое не сопровождается повышением содержания стандартных маркеров (С-реактивного белка, СОЭ), но реализуется через цитокиновый дисбаланс и активацию врожденного иммунитета. Это создает предпосылки для нарушения иммунной толерантности, появления аутоантител и перекрытия с маркерами аутоиммунных заболеваний соединительной ткани [30–32, 45]. Такой иммунологический профиль может объяснять как диагностические сложности, так и позднюю верификацию аутоиммунных состояний у данной категории пациентов. Хронический болевой синдром при этом формируется как результат взаимодействия механических, воспалительных и нейроиммунных механизмов, что объясняет высокую эффективность таргетной противоцитокиновой терапии [30–32, 45].

В заключение следует подчеркнуть, что боль в груди при ННСТ требует пристального клинического внимания, особенно боль в груди, сопровождающаяся кровохарканьем, в связи с гетерогенностью ее происхождения и потенциальной прогностической значимостью. У данной категории пациентов с наличием доброкачественной хронической мышечно-скелетной боли имеется высокий риск жизнеугрожающих сосудистых осложнений, прежде всего риск аортальной диссекции, которая сопровождается внезапной интенсивной болью в грудной клетке, часто описываемой как «разрывающая». Особенностью этой боли является иррадиация в спину вдоль позвоночника. При этом клиническая картина может быть вариабельной, включая атипичные или менее выраженные болевые проявления или дискомфорт в грудной клетке и спине [46, 47]. Это создает клинический парадокс, при котором «привычная» боль может маскировать развитие острого аортального синдрома. В связи с этим принципиально важно рассматривать любую новую, усиливающуюся или атипичную боль в грудной клетке, особенно с кровохарканьем, как потенциально опасную, требующую немедленной оценки, что подчеркивает необходимость настороженности и дифференцированного подхода к болевому синдрому у пациентов с ДСТ.

Заключение

Хроническая боль выступает ключевым фактором снижения качества жизни у пациентов с ННСТ, запуская каскад негативных последствий: ограничение физической активности ведет к социальной дезадаптации, длительное течение болевого синдрома повышает риск нетрудоспособности и инвалидизации, а сопутствующие психоэмоциональные расстройства (тревога, депрессия), нарушения сна и вегетативная дисфункция дополнительно усугубляют общее состояние пациентов.

Существуют особые клинические ситуации у пациентов с ННСТ, при которых необходима повышенная настороженность из-за высокого риска серьезных осложнений. Головная боль у пациентов с сочетанием СЭД и мальформации Киари может указывать на прогрессирование неврологической патологии и требует комплексного обследования, включая нейровизуализацию. Боль в груди может маскировать начало острого аортального синдрома, в частности аортальной диссекции.

Несмотря на существенный прогресс в понимании патогенеза ННСТ и накопление обширных данных о высокой распространенности болевых синдромов у данной категории пациентов, проблема боли по-прежнему остается недостаточно интегрированной в клинические диагностические алгоритмы. В существующих классификационных и диагностических подходах лишь отдельные проявления, такие как аксональная полинейропатия при СЭД, получили официальное признание как компонент болевого фенотипа, тогда как при других заболеваниях, включая синдром Марфана и СЛД, системная оценка боли остается недостаточно разработанной. Вследствие этого болевой синдром нередко воспринимается клиницистами как второстепенное, а не ведущее проявление заболевания, что затрудняет своевременную диагностику и снижает качество оказания медицинской помощи. Дальнейшее изучение патофизиологических факторов и внедрение междисциплинарных стратегий помогут улучшить качество жизни пациентов и снизить социально-экономическое бремя этого состояния.

Сведения об авторах:

Викторова Инна Анатольевна — д.м.н., профессор, главный внештатный специалист по терапии и общей врачебной практике (семейной медицине) Министерства здравоохранения Омской области, заведующая кафедрой поликлинической терапии и внутренних болезней ФГБОУ ВО ОмГМУ Минздрава России; 644099, Россия, г. Омск, ул. Ленина, д. 12; ORCID iD 0000-0001-8728-2722

Полтавцева Анастасия Максимовна — ассистент кафедры поликлинической терапии и внутренних болезнейФГБОУ ВО ОмГМУ Минздрава России; 644099, Россия, г. Омск, ул. Ленина, д. 12; ORCID iD 0000-0002-5342-9279

Иванова Дарья Сергеевна — к.м.н., доцент, доцент кафедры поликлинической терапии и внутренних болезней ФГБОУ ВО ОмГМУ Минздрава России; 644099, Россия, г. Омск, ул. Ленина, д. 12; ORCID iD 0000-0002-4145-7969

Максимов Максим Леонидович — д.м.н., профессор, декан факультета профилактической медицины и организации здравоохранения, заведующий кафедрой фармации, общей фармакологии и фармацевтического консультирования ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России; 125993, Россия, г. Москва, ул. Баррикадная, д. 2/1, стр. 1; профессор кафедры фармакологии ИФМХ ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ГВС клинический фармаколог МЗ РТ; ORCID iD 0000-0002-8979-8084

Нечаева Галина Ивановна — д.м.н., профессор, профессор кафедры внутренних болезней и семейной медицины ПДО ФГБОУ ВО ОмГМУ Минздрава России; 644099, Россия, г. Омск, ул. Ленина, д. 12; ORCID iD 0000-0002-2255-128X

Контактная информация: Полтавцева Анастасия Максимовна, e-mail: poltavtseva.98@mail.ru

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 21.02.2026.

Поступила после рецензирования 17.03.2026.

Принята в печать 29.03.2026.

About the authors:

Inna A. Viktorova — Dr. Sc. (Med.), Professor, Chief Freelance Specialist in Therapy and General Medical Practice (Family Medicine) of Ministry of Healthcare of the Omsk Region, Head of the Department of Polyclinic Therapy and Internal Diseases, Omsk State Medical University; 12, Lenin str., Omsk, 644099, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-8728-2722

Anastasia M. Poltavtseva — Teaching Assistant of Polyclinic Therapy and Internal Diseases, Omsk State Medical University; 12, Lenin str., Omsk, 644099, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-5342-9279

Daria S. Ivanova — C. Sc. (Med.), Assistant Professor, Assistant Professor of the Department of Polyclinic Therapy and Internal Diseases, Omsk State Medical University; 12, Lenin str., Omsk, 644099, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-4145-7969

Maksim L. Maksimov — Dr. Sc. (Med.), Professor, Dean of the Faculty of Preventive Medicine and Healthcare Organization, Head of the Department of Pharmacy, General Pharmacology and Pharmaceutical Counseling, Russian Medical Academy of Continuous Professional Education; 2/1, bldg. 1, Barrikadnaya str., Moscow, 125993, Russian Federation; Professor of the Department of Pharmacology, Institute of Pharmacy and Medical Chemistry, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, build. 6, Ostrovityanov str., Moscow, 117513, Russian Federation; Chief Freelance Clinical Pharmacologist of the Ministry of Health of the Republic of Tatarstan; ORCID iD 0000-0002-8979-8084

Galina I. Nechaeva — Dr. Sc. (Med.), Professor, Professor of the Department of Internal Diseases and Family Medicine, Additional Personalized Education, Omsk State Medical University; 12, Lenin str., Omsk, 644099, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-2255-128X

Contact information: Anastasia M. Poltavtseva, e-mail: poltavtseva.98@mail.ru

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 21.02.2026.

Revised 17.03.2026.

Accepted 29.03.2026.

1. National Academies of Sciences, Engineering, and Medicine. Selected Heritable Disorders of Connective Tissue and Disability. 2022. Washington, DC: The National Academies Press. DOI: 10.17226/26431
2. Мартынов А.И., Нечаева Г.И., Акатова Е.В. и др. Клинические рекомендации Российского научного медицинского общества терапевтов по диагностике, лечению и реабилитации пациентов с дисплазиями соединительной ткани (первый пересмотр). Медицинский вестник Северного Кавказа. 2018;13(1–2):137–209. DOI: 10.14300/mnnc.2018.13037Martynov A.I., Nechaeva G.I., Akatova E.V. et al. Guidelines of the Russian scientific medical society of internal medicine on the diagnosis, treatment and rehabilitation of patients with the connective tissue dysplasia (first edition). Medical news of north caucasus. 2018;13(1–2):137–209 (in Russ.). DOI: 10.14300/mnnc.2018.13037
3. Lindholm S., Petersson S., Molander P., Björk M. The Impact of Pain on Everyday Activities of People With Hypermobility Spectrum Disorders or Hypermobility Ehlers Danlos Syndrome. Eur J Pain. 2025;29(3):e70000. DOI: 10.1002/ejp.70000
4. Bohling-Davis E., Khan-Lodhi B., Jenkinson E. et al. Quality of Life With Ehlers-Danlos Syndrome/Joint Hypermobility Syndrome: A Systematic Review of Psychosocial Interventions. Musculoskeletal Care. 2025;23(1):e70070. DOI: 10.1002/msc.70070
5. Викторова И.А., Иванова Д.С., Полтавцева А.М. и др. Сложности дифференциальной диагностики дисплазий соединительной ткани в ревматологической практике: клинический разбор с выявлением новой мутации в гене коллагена I типа. РМЖ. 2025;7:40–46. DOI: 10.32364/2225-2282-2025-7-8Viktorova I.A., Ivanova D.S., Poltavtseva A.M. et al. Challenges in the differential diagnosis of connective tissue dysplasia in rheumatology: clinical analysis and identification of a novel type I collagen gene mutation. RMJ. 2025;7:40–46 (in Russ.). DOI: 10.32364/2225-2282-2025-7-8
6. Schubart J.R., Mills S.E., Francomano C.A., Stuckey-Peyrot H. A qualitative study of pain and related symptoms experienced by people with Ehlers-Danlos syndromes. Front Med (Lausanne). 2024;10:1291189. DOI: 10.3389/fmed.2023.1291189
7. Ribeiro J.A.S., Gomes G., Aldred A. et al. Chronic Pain and Joint Hypermobility: A Brief Diagnostic Review for Clinicians and the Potential Application of Infrared Thermography in Screening Hypermobile Inflamed Joints. Yale J Biol Med. 2024;97(2):225–238. DOI: 10.59249/WGRS1619
8. Cavalier I., Kamga L.T., Morin L. et al. Determinants of fatigue in patients with Marfan syndrome: a study using PROMS. Orphanet J Rare Dis. 2025;20(1):359. DOI: 10.1186/s13023-025-03880-4
9. Frye W.S., Ward S.R., Cucchiaro G., Crenshaw M. Exploring the relationship between joint hypermobility and chronic pain in youth: Diagnostic challenges and the Beighton Scale. PM R. 2025. Online ahead of print. DOI: 10.1002/pmrj.70050
10. Hope L., Juul-Kristensen B., Løvaas H. et al. Subjective health complaints and illness perception amongst adults with Joint Hypermobility Syndrome/Ehlers-Danlos Syndrome-HypermobilityType — a cross-sectional study. Disabil Rehabil. 2019;41(3):333–340. DOI: 10.1080/09638288.2017.1390695
11. Clark N.L., Johnson M., Rangan A. et al. Exploring the biopsychosocial impact of hypermobility spectrum disorders and Ehlers-Danlos syndrome in an adult population: a protocol for a scoping review. Syst Rev. 2024;13(1):27. DOI: 10.1186/s13643-024-02452-0
12. Malfait F., Francomano C., Byers P. et al. The 2017 international classification of the Ehlers-Danlos syndromes. Am J Med Genet. 2017;175(1):8–26. DOI: 10.1002/ajmg.c.31552
13. Champion P., Ryan F. A case of congenital cutis laxa (generalized elastolysis). Can Respir J. 2005;(3):151–152. DOI: 10.1155/2005/624875
14. Savige J., Ariani F., Mari F. et al. Expert consensus guidelines for the genetic diagnosis of Alport syndrome. Pediatr Nephrol. 2019;34(7):1175–1189. DOI: 10.1007/s00467-018-3985-4
15. Ritelli M., Dordoni C., Venturini M. et al. Clinical and molecular characterization of 40 patients with classic Ehlers-Danlos syndrome: Identification of 18 COL5A1 and 2 COL5A2 novel mutations. Orphanet J Rare Dis. 2013;8:58. DOI: 10.1186/1750-1172-8-58
16. Colombi M., Dordoni C., Venturini M. et al. Delineation of Ehlers — Danlos syndrome phenotype due to the c.934C>T, p.(Arg312Cys) mutation in COL1A1: Report on a three-generation family without cardiovascular events, and literature review. Am J Med Genet Part A. 2017;173:524–530. DOI: 10.1002/ajmg.a.38035
17. Meester J.A.N., Verstraeten A., Schepers D. et al. Differences in manifestations of Marfan syndrome, Ehlers — Danlos syndrome, and Loeys — Dietz syndrome. Ann Cardiothorac Surg. 2017;6(6):582–594. DOI: 10.21037/acs.2017.11.03
18. Cecchi A., Ogawa N., Martinez H.R. et al. Missense mutations in FBN1 exons 41 and 42 cause Weill-Marchesani syndrome with thoracic aortic disease and Marfan syndrome. Am J Med Genet A. 2013;161A(9):2305–2310. DOI: 10.1002/ajmg.a.36044
19. Asta L., D'Angelo G.A., Marinelli D., Benedetto U. Genetic Basis, New Diagnostic Approaches, and Updated Therapeutic Strategies of the Syndromic Aortic Diseases: Marfan, Loeys — Dietz, and Vascular Ehlers — Danlos Syndrome. Int J Environ Res Public Health. 2023;20(16):6615. DOI: 10.3390/ijerph20166615
20. Лунева Е.Б., Парфенова Н.Н., Коршунова А.Л., Земцовский Э.В. Новые подходы к диагностике синдрома Марфана. Российский семейный врач. 2012;3:14–19. DOI: 10.17816/RFD2012314-19Luneva E.B., Parfenova N.N., Korshunova A.L., Zemtsovsky E.V. New aproaches to Marfan syndrome diagnostics. Rossiyskiy Semeyniy Vrach. 2012;3:14–19 (in Russ.). DOI: 10.17816/RFD2012314-19
21. Loeys B.L., Dietz H.C., Braverman A.C. et al. The revised ghent nosology for the marfan syndrome. J Med Genet. 2010;47(7):476–485. DOI: 10.1136/jmg.2009.072785
22. Malyuk D.F., Campeau N., Benson J.C. Loeys — Dietz syndrome: Case report and review of the literature. Radiol Case Rep. 2021;17(3):767–770. DOI: 10.1016/j.radcr.2021.12.024
23. Chapman C.R., Gavrin J. Suffering: the contributions of persistent pain. Lancet. 1999;353(9171):2233–2237. DOI: 10.1016/S0140-6736(99)01308-2
24. Чурюканов М.В., Давыдов О.С., Кукушкин М.Л., Яхно Н.Н. Распространенность хронической боли у взрослого населения Российской Федерации: результаты всероссийского эпидемиологического исследования. Российский журнал боли. 2025;23(2):54–62. DOI: 10.17116/pain20252302154Churyukanov M.V., Davydov O.S., Kukushkin M.L., Yakhno N.N. Prevalence of chronic pain in adult population of the Russian Federation: an all-Russian epidemiological study. Russian Journal of Pain. 2025;23(2):54–62 (in Russ.). DOI: 10.17116/pain20252302154
25. Whalen K.C., Crone W. Multidisciplinary Approach to Treating Chronic Pain in Patients with Ehlers — Danlos Syndrome: Critically Appraised Topic. J Pain Res. 2022;15:2893–2904. DOI: 10.2147/JPR.S377790
26. Malfait F., Colman M., Vroman R. et al. Pain in the Ehlers-Danlos syndromes: Mechanisms, models, and challenges. Am J Med Genet C Semin Med Genet. 2021;187(4):429–445. DOI: 10.1002/ajmg.c.31950
27. Zhou Z., Rewari A., Shanthanna H. Management of chronic pain in Ehlers — Danlos syndrome: Two case reports and a review of literature. Medicine (Baltimore). 2018;97(45):e13115. DOI: 10.1097/MD.0000000000013115
28. Castori M., Voermans N.C. Neurological manifestations of Ehlers — Danlos syndrome(s): A review. Iran J Neurol. 2014;13(4):190–208.
29. Di Stefano G., Celletti C., Baron R. et al. Central sensitization as the mechanism underlying pain in joint hypermobility syndrome/Ehlers-Danlos syndrome, hypermobility type. Eur J Pain. 2016;20(8):1319–1325. DOI: 10.1002/ejp.856
30. Islam M., Chang C., Gershwin M.E. Ehlers-Danlos Syndrome: Immunologic contrasts and connective tissue comparisons. J Transl Autoimmun. 2020;4:100077. DOI: 10.1016/j.jtauto.2020.100077
31. Moy L., Lenert A., Lenert P. Anti-Nuclear Antibody (ANA) Positivity and Nuclear Antigen Reactivity in Patients with Joint Hypermobility Syndrome/Hypermobile Ehlers Danlos Syndrome (JHS/hEDS). Biomedicines. 2025;13(9):2134. DOI: 10.3390/biomedicines13092134
32. Rodgers K.R., Gui J., Dinulos M.B., Chou R.C. Ehlers-Danlos syndrome hypermobility type is associated with rheumatic diseases. Sci Rep. 2017;7:39636. DOI: 10.1038/srep39636
33. Velvin G., Bathen T., Rand-Hendriksen S., Geirdal A.Ø. Systematic review of chronic pain in persons with Marfan syndrome. Clin Genet. 2016;89(6):647–658. DOI: 10.1111/cge.12699
34. Speed T.J., Mathur V.A., Hand M. et al. Characterization of pain, disability, and psychological burden in Marfan syndrome. Am J Med Genet A. 2017;173(2):315–323. DOI: 10.1002/ajmg.a.38051
35. Jenabzadeh T., Bohner L., Köppe J. et al. Temporomandibular disorders in individuals with Marfan syndrome: an exploratory analysis. Head Face Med. 2024;20(1):26. DOI: 10.1186/s13005-024-00427-z
36. Chopra P., Tinkle B., Hamonet C. et al. Pain management in the Ehlers — Danlos syndromes. Am J Med Genet C Semin Med Genet. 2017;175(1):212–219. DOI: 10.1002/ajmg.c.31554
37. Heidi J., Gry V., Lidal I.B. Pain and fatigue in adults with Loeys-Dietz syndrome and vascular Ehlers-Danlos syndrome, a questionnaire-based study. Am J Med Genet A. 2022;188(9):2605–2616. DOI: 10.1002/ajmg.a.62858
38. Warnink-Kavelaars J., De Koning L.E., van der Hulst A.E. et al. Physical fitness in children with Marfan and Loeys-Dietz syndrome: associations between cardiovascular parameters, systemic manifestations, fatigue, and pain. Eur J Pediatr. 2024;183(5):2421–2429. DOI: 10.1007/s00431-024-05456-z
39. Mehta D., Simmonds L., Hakim A.J., Matharu M. Headache disorders in patients with Ehlers-Danlos syndromes and hypermobility spectrum disorders. Front Neurol. 2024;15:1460352. DOI: 10.3389/fneur.2024.1460352
40. Davidson L., O'Brien P.F., Bryant J.P. et al. Chiari type 1 malformations and hypermobility spectrum disorder: clinical outcomes and the importance of the differential diagnosis. Childs Nerv Syst. 2026;42(1):7. DOI: 10.1007/s00381-025-06988-x
41. Clarke J.E., Reyes J.M., Luther E. et al. Chiari I malformation management in patients with heritable connective tissue disorders. World Neurosurg X. 2023;18:100173. DOI: 10.1016/j.wnsx.2023.100173
42. Иванова Д.С., Викторова И.А., Кочимов Р.Ш., Адырбаев А.М. Диагностика и тактика ведения пациентов с признаками дисплазии соединительной ткани, головной болью и нарушениями чувствительности: литературный обзор. Терапия. 2020;6:124–130. DOI: 10.18565/therapy.2020.6.124-130Ivanova D.S., Viktorova I.A., Kochimov R.Sh., Adyrbaev A.M. Diagnosis and management of patients with signs of connective tissue dysplasia, headache, and sensory disorders: a literature review. Therapy. 2020;6:124–130 (in Russ.). DOI: 10.18565/therapy.2020.6.124-130
43. Викторова И.А., Иванова Д.С., Коншу Н.В., Рожина М.В. Роль гипермобильности суставов в диагностике синдромных форм дисплазии соединительной ткани и ревматических заболеваний. Терапия. 2018;6(24):59–64. DOI: 10.18565/therapy.2018.6.59-64Viktorova I.A., Ivanova D.S. Konshu N.V., Rozhina M.V. The role of joint hypermobility in the diagnosis of syndromic forms of connective tissue dysplasia and rheumatic diseases. Therapy. 2018;6(24):59–64 (in Russ.). DOI: 10.18565/therapy.2018.6.59-64
44. Grahame R. Joint hypermobility syndrome pain. Curr Pain Headache Rep. 2009;13(6):427–433. DOI: 10.1007/s11916-009-0070-5
45. Cinquina V., Carini G., Chiarelli N. et al. Proximity extension assay-based serum proteomic profiling identifies shared protein signatures in hypermobile Ehlers-Danlos syndrome and hypermobility spectrum disorders. Clin Proteomics. 2026;23(1):20. DOI: 10.1186/s12014-026-09588-2
46. Elendu C., Amaechi D.C., Elendu T.C. et al. Comprehensive review of aortic aneurysms, dissections, and cardiovascular complications in connective tissue disorders. Medicine (Baltimore). 2023;102(48):e36499. DOI: 10.1097/MD.0000000000036499
47. Трухан Д.И., Викторова И.А., Викторов С.И. Кровохарканье: дифференциально-диагностические аспекты в практике кардиолога. Consilium Medicum. 2016;18(10):87–93.Trukhan D.I., Viktorova I.A., Viktorov S.I. Hemoptysis: differential diagnostic aspects in cardiology practice. Consilium Medicum. 2016;18(10):87–93 (in Russ.).