Введение

Остеоартрит (ОА) является наиболее распространенным хроническим дегенеративным заболеванием суставов, характеризующимся прогрессивной деградацией суставного хряща, ремоделированием субхондральной кости, образованием краевых костных разрастаний, повреждением суставных связок и развитием синовита [1]. В современной англоязычной и русскоязычной литературе более предпочтительным является термин «остеоартрит», отражающий роль воспалительного компонента в развитии заболевания, нежели устоявшийся в отечественной практике «остеоартроз» [2]. По распространенности ОА занимает первое место среди всех ревматических заболеваний, при этом частота его значительно увеличивается с возрастом [2].

Ключевая роль в патогенезе ОА отводится дисбалансу между катаболическими и анаболическими процессами в хрящевой ткани. Под влиянием провоспалительных цитокинов и механического стресса хондроциты продуцируют деградирующие ферменты, что ведет к разрушению коллагеновой сети и потере протеогликанов суставного хряща [3]. Начальным звеном в каскаде дегенеративных изменений является хондромаляция, характеризующаяся размягчением и истончением гиалинового хряща с последующей его утратой. «Золотым стандартом» визуальной оценки суставного хряща является артроскопия, на основе которой Outerbridge в 1961 г. была предложена и впоследствии модифицирована классификация хондромаляции [4]. Ключевой проблемой в диа­гностике остается 1-я стадия хондромаляции (размягчение и отек хряща), представляющая наибольший клинический интерес для раннего терапевтического вмешательства, поскольку макроскопические признаки размягчения хряща при артроскопии коррелируют с биохимическими изменениями в матриксе, которые могут не выявляться при нативной МРТ [5, 6].

Альтернативой является выполнение прямой МР-артрографии, включающей непосредственное введение контрастного вещества в полость коленного сустава. Такой способ обладает достаточно высокой спе­ци­фичностью и чувствительностью в промежуточных и конечной стадиях хондромаляции хряща надколенника, однако неэффективен на ранней стадии, поскольку не позволяет количественно оценить степень гидратации хряща, обеспечивая лишь измерение толщины хряща в миллиметрах. Другим недостатком МР-артрографии наряду с артроскопией является инвазивность процедуры, что затрудняет ее применение в диа­гностике хондромаляции хряща надколенника ввиду высокого риска развития осложнений, связанных с пункцией сустава и обезболиванием [7, 8].

Методика Т2-картирования суставного хряща является неинвазивным маркером хрящевой дегенерации и позволяет количественно оценить содержание воды в хрящевой ткани [9]. Поскольку при развитии хондромаляции хряща происходит потеря коллагена и протеогликанов, связанная с ними вода высвобождается и гидратация хряща увеличивается, что сопровождается увеличением времени Т2-релаксации [10]. Несмотря на высокую чувствительность, широкое применение методики в клинической практике ограничивает низкая воспроизводимость, что обусловлено отсутствием унифицированного протокола в отношении физической активности пациента перед сканированием. Поскольку осевая нагрузка напрямую влияет на содержание воды в хряще, измерения, проведенные после периода покоя и после физической нагрузки, могут различаться у одного и того же пациента, что вызывает затруднения в интерпретации полученных данных [11, 12].

Цель исследования: разработать протокол динамического Т2-картирования с использованием стандартизированной функциональной нагрузки, позволяющей минимизировать влияние случайных факторов и повысить воспроизводимость метода для диа­гностики хондромаляции хряща надколенника.

Материал и методы

Проспективное одноцентровое исследование проведено в Клинике им. Э.Э. Эйхвальда ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России. Исследование было одобрено локальным этическим комитетом ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Мин­здрава России (протокол № 10 от 11.10.2023). Все участники подписали информированное добровольное согласие на участие в исследовании.

Критерии включения в исследование: возраст ≥18 лет, наличие боли механического характера в коленном суставе продолжительностью не менее 4 нед., отсутствие ферромагнитных металлических имплантатов и электронных устройств в организме (кардио­стимулятор, имплантируемый дефибриллятор сердца, кохлеарные и глазные имплантаты), отсутствие интенсивных физических нагрузок в течение 24 ч до исследования, отсутствие внутрисуставных инъекций и применения хондропротекторов в течение предыдущих 3 мес.

Критерии исключения: возраст <18 лет, отсутствие боли механического характера в коленном суставе или ее длительность менее 4 нед., наличие ферромагнитных металлических имплантатов и электронных устройств в организме, интенсивные физические нагрузки в течение 24 ч до исследования, выполнение внутрисуставных инъекций и прием хондропротекторов в течение предыдущих 3 мес., отказ пациента от участия в исследовании, невозможность выполнить функциональную нагрузку.

В исследовании приняли участие 40 пациентов, предъявлявших жалобы на боли механического характера в коленном суставе. Клиническая диа­гностика ОА проводилась в соответствии с критериями Американской коллегии ревматологов (ACR). Данные критерии включают наличие боли в коленном суставе в сочетании как минимум с тремя из шести следующих признаков: возраст старше 50 лет, утренняя скованность до 30 мин, наличие крепитации в суставе при движениях, боль при пальпации, костные разрастания и отсутствие гипертермии [13].

Всем пациентам была выполнена МРТ коленных суставов на томографе General Electric Signa Pioneer 3,0 T с использованием 18-канальной коленной катушки, центр которой располагался на одной линии с нижним краем надколенника. Сканирование проводили в положении лежа на спине с нейтральным положением нижней конечности. В протокол сканирования входили последовательности PD FS в трех стандартных плоскостях, Т1-ВИ в корональной плоскости и T2-ВИ в сагиттальной плоскости (табл. 1).

Наличие и степень хондромаляции надколенника оценивались независимо двумя врачами-рентгенологами с опытом работы в лучевой диа­гностике костно-суставной системы более 5 лет. Критериями начальной степени хондромаляции считали повышение интенсивности МР-сигнала на PD FS, свидетельствующее об отеке и размягчении хряща, а также нарушение четкости контуров хряща без явных признаков истончения [14, 15]. Оценка проводилась вслепую относительно клинических данных и результатов будущего Т2-картирования.

На основании указанных критериев все пациенты были разделены на 2 группы. В основную группу (n=14) были включены пациенты с признаками хондромаляции надколенника по данным МРТ, а в контрольную группу (n=26) — пациенты без признаков хондромаляции.

Всем пациентам выполняли МРТ с использованием методики Т2-картирования дважды: до и после функциональной нагрузки. Для устранения влияния предшествующей физической активности перед первым сканированием все пациенты находились в положении сидя без осевой нагрузки на сустав в течение 60 мин. Непосредственно после первого сканирования пациенты выполняли стандартизированную функциональную нагрузку, заключающуюся в ходьбе по горизонтальной поверхности со средней скоростью в течение 5 мин с фиксацией пройденного расстояния. После выполнения нагрузки осуществляли повторную МРТ коленного сустава с использованием программы T2 map в аксиальной плоскости с идентичными параметрами сканирования (табл. 2). Для измерения времени Т2-релаксации размещали области интереса (ROI) в разных участках суставного хряща надколенника до и после функциональной нагрузки.

Статистический анализ проводили с использованием программы StatTech v. 4.10.3 (разработчик — ООО «Статтех», Россия) и MS Excel (Microsoft, США). Количественные показатели оценивали на предмет соответствия нормальному распределению с помощью критерия Шапиро — Уил­ка. Количественные показатели, выборочное распределение которых соответствовало нормальному, описывали с помощью средних арифметических величин (M) и стандартных отклонений (SD).

Результаты и обсуждение

Диагноз ОА был установлен у 28 (70%) человек, из них у 14 (50%) были выявлены признаки хондромаляции. Средний возраст пациентов основной группы (n=14) составил 50,86±4,76 года, а контрольной (n=26) — 41,46±3,53 года (p<0,001). В основной группе было 8 (57%) женщин и 6 (43%) мужчин, в контрольной — 12 (46%) женщин и 14 (54%) мужчин. Статистически значимых различий по массе тела и индексу массы тела между пациентами из двух групп выявлено не было (p>0,05).

Все пациенты предъявляли жалобы на одностороннюю или двустороннюю боль в коленных суставах, при этом средние значения визуальной аналоговой шкалы составили 50,57±6,98 мм для пациентов основной группы и 37,00±7,24 мм — для контрольной (p<0,001). Наиболее распространенными жалобами были наличие крепитации в суставе (80%), утренняя скованность (70%) и боли при пальпации (55%).

В основной группе пациентов время Т2-релаксации суставного хряща надколенника достоверно увеличивалось после стандартизированной нагрузки. В контрольной группе время Т2-релаксации после стандартизированной нагрузки практически не менялось, изменения не достигли статистической значимости (табл. 3).

Межгрупповое сравнение с использованием t-критерия Стьюдента для независимых выборок показало, что исходное время Т2-релаксации в основной группе (39,07±2,23 мс) было достоверно выше, чем в контрольной (27,19±1,60 мс; p<0,001). Средний прирост ΔT2 в основной группе (1,50±0,76 мс) также значимо превышал таковой в контрольной группе (0,08±0,27 мс; p<0,001).

Для сравнения: на рисунке 1 показаны Т2-карты пациента с хондромаляцией, на которых визуализируется увеличение времени Т2 в хряще надколенника после нагрузки (ΔT2=1 мс). На рисунке 2 показаны Т2-карты пациента из контрольной группы с неизмененными значениями времени Т2 после нагрузки (ΔT2=0 мс).

Диагностическую точность предложенного протокола оценивали с использованием порогового значения прироста времени Т2-релаксации ΔT2≥1 мс. На исследуемой выборке метод показал чувствительность 100% (14/14) и спе­ци­фичность 88,5% (23/26). Положительная и отрицательная прогностическая ценность составила 82,4 и 100% соответственно. Общая точность метода — 92,5% (37/40).

По результату исследования получен патент на изобретение [16].

Остеоартрит является не только наиболее распространенным, но и одним из самых трудных для лечения заболеваний в ревматологии и терапии, что в первую очередь связано с поздней диа­гностикой заболевания, когда дегенеративные процессы в суставе приняли необратимый характер. В связи с этим ценностью данной работы является представление нового объективного метода верификации хондромаляции как одного из основных, но не обязательных проявлений ОА. Хондромаляция хряща надколенника отражает наличие у пациента пателлофеморального конфликта, который является маркером неблагоприятного прогноза для прогрессирования ОА. Ранняя диа­гностика ОА с хондромаляцией надколенника служит залогом объективного выявления кандидатов для инициации раннего болезнь-модифицирующего лечения, что в перспективе увеличивает шансы на контролируемое течение болезни.

Сформированные в представленном нами исследовании группы пациентов отражают типичные клинико-демографические особенности ОА коленного сустава. Признаки хондромаляции в нашем исследовании были выявлены у половины пациентов с клинически установленным диагнозом ОА, что согласуется с представлениями о хондромаляции как об одном из ключевых, но не обязательных морфологических субстратов ОА [16, 17]. Статистически значимые различия между группами по возрасту и интенсивности болевого синдрома по ВАШ (p<0,001) соответствуют известным эпидемио­логическим данным [3, 18]. При этом преобладание женщин в группе с хондромаляцией (57% в основной группе и 46% в контрольной) также укладывается в общепринятые представления о большей распространенности пателлофеморальной патологии среди женщин, что связывают с комплексом анатомических и гормональных особенностей [19].

Наше исследование показало, что у пациентов с начальными признаками хондромаляции по данным нативной МРТ стандартизированная 5-минутная функциональная нагрузка вызывает статистически значимое увеличение времени Т2-релаксации в участке хондромаляции хряща надколенника (ΔT2=1,50±0,76 мс). В то же время в контрольной группе аналогичная нагрузка не привела к достоверному изменению этого параметра (ΔT2=0,08±0,27 мс). Это прямое свидетельство того, что нарушенная биомеханика и архитектоника матрикса при хондромаляции делают хрящ более чувствительным к гидратационным изменениям в ответ на нагрузку, что фиксируется методом Т2-картирования. Важно отметить, что предложенный нами диа­гностический порог ΔT2≥1 мс показал 100% чувствительность, что согласуется с патофизиологической гипотезой о принципиальном отличии реакции поврежденного хряща на нагрузку [20].

Разработанный нами протокол является полностью неинвазивным, технологически выполнимым на большинстве современных МР-томографов и занимает около 15–20 мин дополнительного времени. Использование простой и воспроизводимой функциональной пробы делает метод удобным для клинического применения. Высокая отрицательная прогностическая ценность (100%) позволяет с уверенностью исключать хондромаляцию при значении ΔT2<1 мс, что может помочь в дифференциальной диа­гностике причин пателлофеморальной боли.

Настоящее исследование имеет несколько ограничений. Одно из них связано с выбором референтного метода: ввиду отсутствия возможности рутинного выполнения артроскопии у пациентов с подозрением на начальную стадию хондромаляции, ее верификация проводилась на основании визуальной оценки стандартной МРТ, которая, несмотря на строгие критерии и независимую оценку двумя экспертами, обладает известной ограниченной чувствительностью к ранним биохимическим изменениям хряща. Следующее ограничение связано с относительно небольшим размером выборки, что могло повлиять на точность оценки спе­ци­фичности метода. Для подтверждения диа­гностического порога метода и уточнения влияния различных факторов необходимы проспективные многоцентровые исследования на больших когортах пациентов. Кроме того, с практической точки зрения применение данного протокола увеличивает общую продолжительность исследования, так как включает обязательный период покоя, функциональную нагрузку и двукратное выполнение Т2-картирования.

Предложенная нами методика и полученные результаты формируют основу для новых научных направлений. В первую очередь большой интерес представляет применение протокола для объективного мониторинга эффективности консервативного лечения ОА, где динамика показателя ΔT2 может служить чувствительным критерием ответа на терапию. Помимо этого, представляется возможной адаптация данного протокола для количественной оценки суставного хряща других отделов сустава, например мыщелков бедренной кости.

Следует отдельно обсудить клиническую значимость разработанной нами методики. В настоящий момент в клиническую практику активно внедряется базисная, или болезнь-модифицирующая, терапия ОА (DMOAD — Disease Modifying OsteoArthritis Drugs), эффективность которой оценивают исключительно по клиническому эффекту, а потому базисная терапия опрометчиво считается симптоматической или симптом-модифицирующей [21]. Вместе с тем остается неизвестным, влияет ли применение DMOAD на структуру и степень гидратации хряща. В связи с этим вторым этапом нашей работы является применение у лиц с клинически манифестным ОА представленной в статье методики для оценки эффекта инъекционной формы хондроитина сульфата. Для проведения указанной работы инициировано проведение постмаркетингового наблюдательного исследования «ОтКрытое прОспективное наблюдательное исследование по изучению влияния терапии препаратом Мукосат® раствор на клиническую симптоматику, качЕство жизни, изменения показателей магнитно-резонансной Томографии у пациентов с остеоАртритом коленных суставов (КОМЕТА)». Выбор инъекционной формы препарата Мукосат® в качестве кандидатной молекулы для оценки возможностей разработанной нами методики количественной оценки выраженности хондромаляции определяется тем, что указанная инъекционная форма хондроитина сульфата ранее убедительно продемонстрировала свои способности к уменьшению выраженности клинических и лабораторных проявлений ОА, а также показала способность уменьшать интенсивность признаков синовита при ОА, что позволяет ожидать достижения как стабилизации хондродегенерации, так и положительной динамики со стороны гидратации хряща при его применении [22, 23]. Все результаты применения препарата Мукосат® подтверждают его эффективность в рамках одного курса терапии (снижение симптоматики, повышение качества жизни, купирование синовита в рамках курса терапии, а также длительный период ремиссии после лечения) [24]. Высокая безопасность препарата Мукосат® делает его одним из основных кандидатов на роль базисного и болезнь-модифицирующего препарата при ОА.

Результаты проводимого на момент написания статьи исследования КОМЕТА позволят оценить чувствительность и спе­ци­фичность представленного нами нового метода относительно изменений на фоне терапии ОА в реальной клинической практике.

Заключение

Целью исследования было разработать и оценить стандартизированный протокол динамического Т2-картирования с функциональной нагрузкой для диа­гностики хондромаляции хряща надколенника. Разработанный протокол показал высокую диа­гностическую эффективность — использование порогового значения ΔT2≥1 мс обеспечило 100% чувствительность и 88,5% спе­ци­фичность. Предложенный нами метод позволяет преодолеть ключевой недостаток Т2-картирования, а именно низкую воспроизводимость из-за вариабельности физической активности пациентов, и является перспективным неинвазивным инструментом для выявления ранних дегенеративных изменений суставного хряща, а также как инструмент оценки болезнь-модифицирующего эффекта хондропротективной терапии. 

Сведения об авторах:

Мячин Дмитрий Валерьевич — аспирант кафед­ры лучевой диа­гностики и лучевой терапии ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Мин­здрава России; 191015, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41; ORCID iD 0009-0001-8372-7701

Розенгауз Евгений Владимирович — д.м.н., доцент, профессор кафед­ры лучевой диа­гностики и лучевой терапии ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Мин­здрава России; 191015, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41; ORCID iD 0000-0003-1742-7783

Ицкович Ирина Эммануиловна — д.м.н., профессор, заведующая кафедрой лучевой диа­гностики и лучевой терапии ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Мин­здрава России; 191015, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41; ORCID iD 0000-0001-8352-3955

Бурулев Артем Леонидович — к.м.н., доцент кафед­ры лучевой диа­гностики и лучевой терапии ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Мин­здрава России; 191015, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41; ORCID iD 0009-0007-5401-5047

Гайдукова Инна Зурабиевна — д.м.н., профессор кафед­ры терапии и ревматологии им. Э.Э. Эйхвальда ФГБОУ ВО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Мин­здрава России; 191015, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41; заведующая кафедрой ревматологии лечебного факультета научно-образовательного института клинической медицины им. Н.А. Семашко ФГБОУ ВО «Российский университет медицины» Мин­здрава России; 127006, Россия, г. Москва, ул. Долгоруковская, д. 4; врач-ревматолог высшей категории СПб ГБУЗ «КРБ им. В.А. Насоновой»; 190068, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Большая Подьяческая, д. 30; ORCID iD 0000-0003-3500-7256

Контактная информация: Мячин Дмитрий Валерьевич, e-mail: dvmyachin@gmail.com

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 06.02.2026.

Поступила после рецензирования 02.03.2026.

Принята в печать 27.03.2026.

About the authors:

Dmitry V. Myachin — postgraduate student of the Department of Radiology and Radiation Therapy, North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov; 41, Kirochnaya str., St. Petersburg, 191015, Russian Federation; ORCID iD 0009-0001-8372-7701

Evgeny V. Rozengauz — Dr. Sc. (Med.), Associate Professor, Professor of the Department of Radiology and Radiation Therapy, North-Western State Medical University named

after I.I. Mechnikov; 41, Kirochnaya str., St. Petersburg, 191015, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-1742-7783

Irina E. Itskovich — Dr. Sc. (Med.), Professor, Head of the Department of Radiology and Radiation Therapy, North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov; 41, Kirochnaya str., St. Petersburg, 191015, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-8352-3955

Artem L. Burulev — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Department of Radiology and Radiation Therapy, North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov; 41, Kirochnaya str., St. Petersburg, 191015, Russian Federation; ORCID iD 0009-0007-5401-5047

Inna Z. Gaydukova — Dr. Sc. (Med.), Professor of the E.E. Eichwald Department of Internal Medicine and Rheumatology, North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov; 41, Kirochnaya str., St. Petersburg, 191015, Russian Federation; Head of the Department of Rheumatology, Faculty of General Medicine, N.A. Semashko Research and Educational Institute of Clinical Medicine, Russian University of Medicine; 4, Dolgorukovskaya str., Moscow, 127006, Russian Federation; Senior Rheumatologist, V.A. Nasonova Clinical Rheumatology Hospital; 30, Bolshaya Podyacheskaya str., St. Petersburg, 190068, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-3500-7256

Contact information: Dmitry V. Myachin, e-mail: dvmyachin@gmail.com

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned. There is no conflict of interest.

Received 06.02.2026.

Revised 02.03.2026.

Accepted 27.03.2026.