Прогноз эффективности терапии ингибиторами интерлейкина 6 и янус-киназ у больных ревматоидным артритом: значение общепринятых клинических и лабораторных показателей

лет

предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе

Присоединяйтесь!

Уведомления

Личный
кабинет

лет

Присоединяйтесь!

лет

Присоединяйтесь!

Прогноз эффективности терапии ингибиторами интерлейкина 6 и янус-киназ у больных ревматоидным артритом: значение общепринятых клинических и лабораторных показателей

Ревматология

224

30 апреля 2026

ФГБОУ ВО ЯГМУ Минздрава России, Ярославль, Россия

ФГБНУ НИИР им. В.А. Насоновой, Москва, Российская Федерация

ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет), Москва, Россия

Введение: в терапии ревматоидного артрита (РА) при неэффективности базисных противовоспалительных препаратов (БПВП) важное место занимают генно-инженерные биологические препараты (ГИБП) и таргетные синтетические БПВП.

Цель исследования: определение диагностического значения общепринятых клинических и лабораторных параметров на момент начала терапии ингибиторами интерлейкина 6 (олокизумаб (ОКЗ)) и янус-киназ (тофацитиниб (ТОФА), упадацитиниб (УПА)) у больных РА с целью прогнозирования ее эффективности через 3 и 6 мес.

Материал и методы: в исследовании приняли участие 30 пациентов с диагнозом РА (ACR/EULAR, 2010), развернутой стадией заболевания, с умеренной или высокой активностью болезни, неэффективностью предшествующей терапии БПВП и ГИБП в течение не менее 6 мес., предшествовавших включению в исследование. Десять человек находились на терапии ОКЗ в дозе 64 мг подкожно каждые 4 нед., 10 — получали ТОФА (5 мг 2 р/день) и 10 — УПА (15 мг 1 р/день). Анализ показателей проводили в двух группах, которые были сформированы в зависимости от значений индекса DAS28-СОЭ на двух сроках наблюдения: через 3 и 6 мес. терапии. Первую группу составляли пациенты, достигшие ремиссии и/или низкой активности РА, во вторую группу вошли лица с умеренной и/или высокой активностью заболевания.

Результаты исследования: на фоне терапии через 3 и 6 мес. лечения отмечено, по сравнению с исходным, статистически значимое снижение клинических проявлений активности РА, а также лабораторных показателей воспаления — скорости оседания эритроцитов (СОЭ) и уровня С-реактивного белка (СРБ). Во второй группе на момент начала терапии были значимо выше: возраст пациентов, интенсивность боли по ВАШ и индекс HAQ. По длительности болезни, показателям клинической активности (число болезненных суставов, число припухших суставов) и индексам активности РА (DAS28-СОЭ, CDAI, SDAI), лабораторным показателям (медианам и высоким значениям СОЭ, СРБ, IgM ревматоидного фактора и антител к циклическому цитруллинированному пептиду) не отмечено достоверных различий между сравниваемыми группами через 3 и 6 мес. от начала терапии. Сохраняющаяся умеренная/высокая активность РА через 3 мес. от момента начала терапии ОКЗ, ТОФА и УПА была наиболее значимым диагностическим признаком прогнозирования неэффективности лечения через 6 мес. (AUC=0,81, 95% ДИ 0,63–0,93, чувствительность 85,0%, специфичность 77,8%, p=0,001; ОШ 19,83, 95% ДИ 2,70–145,68, p=0,003).

Заключение: при РА снижение эффективности применения ингибиторов ИЛ-6 и/или янус-киназ через 3 и 6 мес. наблюдается с увеличением возраста больных, при высокой интенсивности боли, выраженных функциональных нарушениях, сохраняющейся умеренной/высокой активности РА через 3 мес. от момента начала терапии. Таким образом, в клинической практике среди общепризнанных клинических и лабораторных параметров обследования больного, для оценки эффективности терапии РА ингибиторами ИЛ-6 и/или янус-киназ через 3 и 6 мес. лечения, следует учитывать на момент ее начала индивидуальные особенности пациента (возраст), клинические проявления болезни (интенсивность боли и выраженность функциональных нарушений) и эффект от ее проведения через 3 мес.

Ключевые слова: ревматоидный артрит, активность заболевания, предиктор эффективности, ингибиторы интерлейкина 6, ингибиторы янус-киназ.

Predicting therapeutic efficacy of IL-6 and Janus kinase inhibitors in patients with rheumatoid arthritis: the role of conventional clinical and laboratory parameters

A.A. Baranov¹, N.A. Lapkina¹, N.E. Abaitova¹, O.P. Rechkina¹, A.A. Kolinko¹, E.L. Nasonov^2,3

¹Yaroslavl State Medical University, Yaroslavl, Russian Federation

²V.A. Nasonova Research Institute of Rheumatology, Moscow, Russian Federation

³Pirogov Russian National Research Medical University, Moscow, Russian Federation

Background: in the management of rheumatoid arthritis (RA), biologic disease-modifying antirheumatic drugs (bDMARDs) and targeted synthetic DMARDs (tsDMARDs) play an essential role in cases of inadequate response to conventional synthetic DMARDs (csDMARDs).

Aim: to determine the diagnostic value of conventional clinical and laboratory parameters at treatment initiation with interleukin-6 inhibitors (olokizumab, OKZ) and Janus kinase inhibitors (tofacitinib,TOFA; upadacitinib, UPA) in patients with RA for predicting therapeutic efficacy at 3 and 6 months.

Materials and Methods: the study included 30 patients diagnosed with RA (ACR/EULAR, 2010 criteria) at an advanced disease stage with moderate or high disease activity and inadequate response to prior csDMARD and bDMARD therapy for at least 6 months before enrollment. Ten patients received OKZ 64 mg subcutaneously every 4 weeks, 10 received TOFA (5 mg twice daily), and 10 received UPA (15 mg once daily). Parameters were analyzed in two groups formed according to DAS28-ESR values at two follow-up time points: 3 and 6 months of therapy. Group 1 comprised patients who achieved remission and/or low disease activity, while group 2 included patients with moderate and/or high disease activity.

Results: compared with baseline, statistically significant reductions in clinical manifestations of RA activity, as well as inflammatory laboratory markers — erythrocyte sedimentation rate (ESR) and C-reactive protein (CRP) levels — were observed at 3 and 6 months of therapy. At treatment initiation, group 2 had significantly higher patient age, pain intensity by VAS, and HAQ index. No significant differences between the compared groups at 3 and 6 months from treatment initiation were found with respect to disease duration, clinical activity parameters (tender joint count, swollen joint count), RA activity indices (DAS28-ESR, CDAI, SDAI), or laboratory values (median and elevated levels of ESR, CRP, IgM rheumatoid factor, and anti-cyclic citrullinated peptide antibodies). Persistent moderate/high RA activity at 3 months from the initiation of OKZ, TOFA, and UPA therapy was the most significant diagnostic predictor of treatment failure at 6 months (AUC=0.81, 95% CI 0.63–0.93, sensitivity 85.0%, specificity 77.8%, p=0.001; OR 19.83, 95% CI 2.70–145.68, p=0.003).

Conclusion: in RA, reduced efficacy of IL-6 and/or Janus kinase inhibitors at 3 and 6 months is observed with increasing patient age, high pain intensity, pronounced functional impairment, and persistent moderate/high RA activity at 3 months from treatment initiation. Thus, in clinical practice, among the established clinical and laboratory assessment parameters, the following should be taken into account at treatment initiation when evaluating the efficacy of RA therapy with IL-6 and/or Janus kinase inhibitors at 3 and 6 months: individual patient characteristics (age), clinical disease manifestations (pain intensity and severity of functional impairment), and the therapeutic response at 3 months.

Keywords: rheumatoid arthritis, disease activity, efficacy predictor, interleukin-6 inhibitors, Janus kinase inhibitors.

For citation: Baranov A.A., Lapkina N.A., Abaitova N.E., Rechkina O.P., Kolinko A.A., Nasonov E.L. Predicting therapeutic efficacy of IL-6 and Janus kinase inhibitors in patients with rheumatoid arthritis: the role of conventional clinical and laboratory parameters. Russian Medical Inquiry. 2026;10(3):136–145 (in Russ.). DOI: 10.32364/2587-6821-2026-10-3-5

Для цитирования: Баранов А.А., Лапкина Н.А., Абайтова Н.Е., Речкина О.П., Колинько А.А., Насонов Е.Л. Прогноз эффективности терапии ингибиторами интерлейкина 6 и янус-киназ у больных ревматоидным артритом: значение общепринятых клинических и лабораторных показателей. РМЖ. Медицинское обозрение. 2026;10(3):136-145. DOI: 10.32364/2587-6821-2026-10-3-5.

Введение

Ревматоидный артрит (РА) — хроническое иммуновоспалительное (аутоиммунное) заболевание неизвестной этиологии, проявляющееся хроническим эрозивным артритом, системным поражением внутренних органов, широким спектром коморбидных заболеваний, ранней инвалидизацией и сокращением продолжительности жизни пациентов¹.

Основная цель лечения РА, основанная на стратегии «лечение до достижения цели» (Treat to Target), заключается в максимально быстром достижении ремиссии болезни и ее поддержании [1]. В качестве альтернативной цели, не исключающей основную, рассматривается низкая активность болезни [2]. Она достигается ранним назначением в оптимальных дозировках базисных противовоспалительных препаратов (БПВП), а при их недостаточной эффективности — генно-инженерных биологических препаратов (ГИБП) в комбинации с метотрексатом или таргетных синтетических базисных противовоспалительных препаратов (тсБПВП) [3].

Согласно отечественным1 и зарубежным [2] клиническим рекомендациям оценку эффективности терапии следует проводить каждые 3–6 мес. Сохранение активности болезни или недостижение целевых показателей (низкой активности или ремиссии) является основанием для принятия решения о смене препарата. Полагают, что при выборе препарата и варианта терапии следует учитывать клинические, иммуногенетические и биологические маркеры, позволяющие прогнозировать ее эффективность и переносимость, возможность достижения и удержания ремиссии [3, 4].

Однако в настоящее время отсутствуют надежные биомаркеры, позволяющие прогнозировать эффективность ГИБП и тсБПВП [2]. Обсуждается значение общепринятых клинических и лабораторных параметров, регистрируемых у больных РА на момент начала или смены терапии ГИБП и/или тсБПВП, в качестве предикторов эффективности терапии [5–7]. В реальной клинической практике большинство работ, в которых приводятся данные лечения пациентов РА ингибитором интерлейкина 6 — олокизумабом (ОКЗ) [8, 9] или ингибиторами янус-киназ (тофацитиниб (ТОФА), упадацитиниб (УПА)), посвящено динамике индексов активности РА [10–13]. Изучение клинических и лабораторных параметров на момент начала терапии для выделения прогностических маркеров рассматривается только в отдельных исследованиях [14]. Между тем определение общепринятых в реальной клинической практике клинических и лабораторных показателей для прогнозирования достижения ремиссии / низкой активности РА, эффективности ГИБП и тсБПВП может существенно улучшить качество медицинской помощи и внести значимый вклад в развитие персонифицированной медицины [15]. Отсутствие достаточной информации по данной проблеме в Российской Федерации послужило основанием для проведения настоящего исследования.

Цель исследования: определение диагностического значения общепринятых клинических и лабораторных показателей, наблюдаемых у больных РА на момент начала терапии ингибитором ИЛ-6 (ОКЗ) и ингибиторами янус-киназ (ТОФА и УПА), с целью прогнозирования ее эффективности через 3 и 6 мес.

Материал и методы

Проведено нерандомизированное клиническое исследование с проспективным включением пациентов. В нем приняли участие 30 пациентов с установленным по критериям ACR/EULAR (2010 г.) диагнозом РА и развернутой стадией заболевания. Соблюдение этических стандартов: исследование одобрено локальным этическим комитетом ФГБОУ ВО ЯГМУ Минздрава России (протокол № 1 от 29.01.2015 и протокол № 44 от 13.04.2021). Все больные подписали добровольное информированное согласие.

Критерии включения в исследование: установленный диагноз РА, умеренная или высокая активность заболевания, неэффективность предшествующей терапии БПВП (метотрексатом, лефлуномидом) или ГИБП в течение не менее 6 мес., подписанное информированное согласие на участие в исследовании.

Критерии невключения в исследование: планирование беременности и период грудного вскармливания; активная тяжелая инфекция, включая локализованные инфекции; противопоказания к терапии ОКЗ, ТОФА и УПА.

Терапию ОКЗ, ТОФА и УПА назначали в соответствии с показаниями, утвержденными в инструкции по медицинскому применению препарата, и решением лечащего врача. Десять человек находились на терапии ОКЗ в дозе 64 мг подкожно каждые 4 нед., 10 — получали ТОФА в дозе 5 мг 2 р/день, еще 10 — УПА в дозе 15 мг 1 р/день. Одна пациентка, находившаяся на терапии ТОФА, выбыла из исследования через 3 мес. лечения в связи со снижением уровня гемоглобина до 78 г/л на фоне исходно низкого уровня (98 г/л).

Результаты терапии оценивали по динамике клинических и лабораторных показателей, включая число болезненных суставов (ЧБС), число припухших суставов (ЧПС), интенсивность боли по визуальной аналоговой шкале (ВАШ) (от 0 до 100 мм), по индексам активности заболевания DAS28-СОЭ (Disease Activity Score с определением скорости оседания эритроцитов), SDAI (Simplifi ed Disease Activity Index), СDAI (Clinical Disease Activity Index). Для оценки эффективности терапии использовали критерии EULAR DAS28-СОЭ1. Концентрацию С-реактивного белка (СРБ) и IgM ревматоидного фактора (IgM РФ) в сыворотке крови измеряли иммунотурбидиметрическим методом, количественное определение антител к циклическому цитруллинированному пептиду (АЦЦП) в сыворотке крови проводили методом иммуноферментного анализа (ИФА) с помощью коммерческих наборов («ОМНИКС», Россия).

Анализ показателей проводили в двух группах, которые были сформированы в зависимости от значений индекса DAS28-СОЭ на двух сроках наблюдения: через 3 и 6 мес. терапии. Первую группу составляли пациенты, достигшие ремиссии и/или низкой активности РА, во вторую группу вошли лица с умеренной и/или высокой активностью заболевания.

Статистическая обработка результатов проводилась с использованием пакета прикладных программ Stаtistica 10.0 (StatSoft, США) и MedCalc 14.8.1. (MedCalc Software, США), включая общепринятые методы параметрического и непараметрического анализа. Для параметров, распределение которых отличалось от нормального, при сравнении двух групп использовали критерий Манна — Уитни. Результаты представлены в виде медианы (Ме) с интерквартильным размахом [Q1; Q3]. Для сравнения выборок по качественному признаку и при оценке долей встречаемости признака использовали точный критерий Фишера. Выполнили ROC-анализ, оценивали площадь под ROC-кривой (AUC) c 95% доверительным интервалом (95% ДИ), рассчитывали чувствительность и специфичность показателя. Проведена оценка отношения шансов (ОШ) c 95% ДИ. Критический уровень значимости составлял p<0,05.

Результаты исследования

Общая характеристика пациентов представлена в таблице 1.

Таблица 1. Общая характеристика пациентов Table 1. General patient characteristics

Большинство пациентов были женщины среднего возраста с длительным течением заболевания, серопозитивные по IgM РФ и/или антителам к АЦЦП, II и III рентгенологической стадией, с умеренной и высокой активностью заболевания. Двадцать семь больных принимали БПВП (метотрексат, лефлуномид), 24 — глюкокортикоиды (ГК) (в дозе до 10 мг/сут в пересчете на преднизолон), и 6 больных ранее находились на лечении ГИБП.

На фоне терапии ОКЗ, ТОФА, УПА через 3 и 6 мес. лечения, по сравнению с исходным, отмечено статистически значимое снижение клинических проявлений активности РА — ЧБС и ЧПС (p<0,01), индексов активности РА (DAS28-СОЭ, CDAI, SDAI) (p<0,01), улучшение функционального статуса пациентов (HAQ) (p<0,05), а также лабораторных показателей воспаления — СОЭ (p<0,05) и СРБ (p<0,01) (табл. 2). Наиболее значимая положительная динамика отмечена в отношении снижения интенсивности боли, оцененной по ВАШ (р<0,001). При этом значения IgM РФ и АЦЦП практически не изменялись.

Таблица 2. Динамика клинических и лабораторных показателей у больных РА на фоне терапии ОКЗ, УПА, ТОФА через 3 и 6 мес. лечения Table 2. Changes of clinical and laboratory parameters in RA patients during OKZ, UPA, and TOFA therapy at 3 and 6 months

Наибольшее снижение клинических и лабораторных показателей активности РА наблюдалось через 3 мес. от начала лечения. Через 6 мес. терапии наблюдалось снижение показателей клинической активности и индексов активности РА, без достоверной разницы с предыдущим периодом (p>0,05 для всех признаков).

До начала терапии у 9 (30,0%) больных наблюдалась умеренная и у 21 (70,0%) — высокая активность РА по индексу DAS28 СОЭ (см. табл. 2). Через 3 мес. терапии ремиссия выявлена у 5 (16,7%) больных, низкая активность также у 5 (16,7%). Умеренная активность диагностирована у 17 (56,7%) больных, высокая активность сохранялась у 3 (10,0%) человек. Через 6 мес. терапии ремиссии достигли 7 (24,1%) больных, а низкой активности — 2 (6,9%) пациента. У 19 (65,5%) больных сохранялась умеренная и у 1 (3,5%) — высокая активность РА.

Таким образом, в зависимости от активности РА по индексу DAS28-СОЭ все пациенты через 3 и 6 мес. терапии были разделены на 2 группы. Первую группу составили больные, достигшие ремиссии и/или низкой активности болезни. Через 3 мес. их число составило 10, а через 6 мес. — 9. Во вторую группу вошли пациенты с умеренной и/или высокой активностью заболевания через 3 и 6 мес. в количестве 20 человек.

Мы провели анализ значения клинических и лабораторных показателей, имеющихся у больных РА на момент начала терапии ОКЗ, ТОФА и УПА, для прогнозирования достижения ремиссии / низкой активности или сохранения умеренной/высокой активности РА через 3 и 6 мес. (табл. 3, 4).

Таблица 3. Исходные клинические и лабораторные показатели у больных РА, разделенных через 3 мес. после начала те- рапии по группам (ремиссия / низкая активность; умеренная/высокая активность) Table 3. Baseline clinical and laboratory parameters in RA pati

Таблица 4. Исходные клинические и лабораторные показатели у больных РА, разделенных через 6 мес. после начала те- рапии по группам (ремиссия / низкая активность, умеренная/высокая активность) Table 4. Baseline clinical and laboratory parameters in RA pati

На момент начала терапии возраст больных, у которых через 3 и 6 мес. сохранялась умеренная/высокая активность РА, был значимо выше, чем у пациентов в группе сравнения. Диагностическая значимость данного признака была подтверждена при проведении ROC-анализа. Так, при сохраняющейся умеренной/высокой активности РА через 3 мес. терапии она составила: AUC=0,78, 95% ДИ 0,59–0,91, чувствительность 80,0%, специфичность 80,0%, p=0,002, а через 6 мес. — AUC=0,74, 95% ДИ 0,55–0,89, чувствительность 75,0%, специфичность 77,0%, p=0,04.

Выявлена также четкая тенденция (p=0,06) к увеличению медианы интенсивности боли, оцененной по ВАШ, на момент начала терапии у пациентов с сохраняющейся умеренной/высокой активностью болезни, в сравнении с группой больных с ремиссией / низкой активностью как через 3, так и через 6 мес. Данная закономерность достигала диагностической значимости при проведении ROC-анализа данного признака в обеих контрольных точках наблюдения: через 3 мес. — AUC=0,72, 95% ДИ 0,52–0,86, чувствительность 95,0%, специфичность 40,0%, p=0,04; через 6 мес. — AUC=0,73, 95% ДИ 0,53–0,88, чувствительность 95,0%, специфичность 44,4%, p=0,03.

Через 3 мес. терапии отмечено достоверное увеличение медианы HAQ на момент ее начала в группе больных, не достигших ремиссии / низкой активности РА, что имело диагностическое значение (AUC=0,76, 95% ДИ 0,56–0,89, чувствительность 95,0%, специфичность 40,0%, p=0,03).

По длительности болезни, другим показателям клинической активности (ЧБС, ЧПС) и индексам активности РА (DAS28-СОЭ, CDAI, SDAI), лабораторным показателям — медианам и высоким значениям СОЭ, СРБ, IgM РФ и АЦЦП — не отмечено достоверных различий между сравниваемыми группами через 3 и 6 мес. от начала терапии.

Сохраняющаяся умеренная/высокая активность РА через 3 мес. от начала терапии ОКЗ, ТОФА и УПА была наиболее значимым диагностическим признаком прогнозирования неэффективности лечения через 6 мес. (AUC=0,81 (95% ДИ 0,63–0,93), чувствительность 85,0%, специфичность 77,8%, p=0,001).

Нами были определены ОШ для гендерных различий, высоких значений СОЭ, СРБ, наличия IgM РФ и АЦЦП на момент начала терапии и сохраняющейся через 3 и 6 мес. умеренной/высокой активности РА (табл. 5). С целью оценки прогностического значения сохраняющейся активности болезни на фоне проводимого лечения (через 3 мес.) мы рассчитали ОШ и для данной группы пациентов.

Таблица 5. Отношение шансов для женщин и мужчин лабораторных показателей для умеренной/высокой активности болезни через 3 и 6 мес. терапии у больных РА Table 5. Odds ratios for sex, laboratory parameters, and moderate/high disease activity at 3 and 6 mont

Не отмечено влияния пола, высоких значений СОЭ и СРБ, наличия IgM РФ и АЦЦП на увеличение ОШ для сохраняющейся умеренной/высокой активности РА через 3 или 6 мес. наблюдения за больными. Значимые ассоциации были выявлены только между наличием умеренной/высокой активности болезни через 3 мес. и ее сохранением через 6 мес. (ОШ 19,83; 95% ДИ 2,70–145,68, p=0,003).

Обсуждение

Известно, что все ГИБП и тс(БПВП) независимо от молекулы, с которой они связываются, и механизма действия обладают примерно одинаковой эффективностью в отношении достижения ремиссии, которая в большинстве случаев наблюдается немногим более чем у половины больных [3, 16]. Результаты наших предыдущих исследований свидетельствуют о схожей эффективности ОКЗ, ТОФА и УПА у больных РА, рефрактерных к предшествующей терапии БПВП в отношении достижения ремиссии и низкой активности заболевания [17]. При этом в настоящее время нет доступных точных биомаркеров развития ремиссии / низкой активности РА, опираясь на которые можно было бы прогнозировать эффективность назначаемой терапии БПВП, ГИБП или тсБПВП, а также определить последовательность их назначения и развитие нежелательных явлений [2].

В этой связи большое значение в реальной практике имеет оценка прогностического значения общепринятых и доступных для анализа каждому ревматологу, терапевту или врачу общей практики клинических и лабораторных показателей. Они включают гендерные различия, возраст пациентов, длительность болезни, ЧПС и ЧСБ, интенсивность боли, индексы активности РА, рутинные лабораторные исследования — клинический анализ крови с СОЭ, определение уровней СРБ, IgM РФ и АЦЦП. Значения каждого из них для прогнозирования эффективности терапии болезни, достижения цели стратегии Treat to Target, выделения «труднолечимого» варианта РА подробно представлены ведущими отечественными ревматологами в ряде обзоров и оригинальных публикаций [4, 18, 19].

В отличие от других исследователей мы не установили взаимосвязи между гендерными различиями у наших больных и неэффективностью терапии ингибиторами ИЛ-6 (ОКЗ) и янус-киназ (ТОФА и УПА) в плане сохранения умеренной/высокой активности болезни через 3 и 6 мес. лечения. По данным национальных регистров [20] и сиcтематических обзоров [15], как правило, невозможность достижения ремиссии при РА ассоциируется с женским полом.

Мы также отметили, что более старший возраст пациентов на момент начала терапии ОКЗ, ТОФА и УПА ассоциируется с сохранением умеренной/высокой активности РА через 3 и 6 мес. от ее начала. Известно, что РА, дебютировавший в пожилом возрасте, отличается от РА с дебютом в более раннем возрасте в плане более тяжелого течения, высокой активности болезни и в ряде случаев недостаточного ответа на терапию БПВП, ГИБП и тсБПВП [21, 22]. Однако в нашем случае оценивался возраст на момент начала терапии ГИБП и тсБПВП при неэффективности предыдущей терапии БПВП и ГИБП. Возможно, что данный факт негативного влияния возраста на эффективность лечения у наших больных является отражением нескольких факторов, включая длительность болезни, которая снижает вероятность достижения ремиссии [15], а также особенности терапии БПВП и ГК, являясь по сути интегральным показателем.

E. Sauve и С. Barnabe C. [15] в своем систематическом обзоре подчеркивают, что ухудшение функционального состояния пациента на момент начала лечения является негативным для прогноза достижения ремиссии, что отмечено и нами по индексу HAQ. Не вызывает сомнения утверждение, что боль при РА является ведущей жалобой, с которой пациенты обращаются к врачу [23]. Это один из основных признаков хронического воспаления, который занимает центральное место в клинической картине заболевания, и для его оценки применяется ВАШ [24]. В нашей работе выявлена определенная связь между высокой интенсивностью боли, оцененной по ВАШ на момент начала терапии, и сохраняющейся умеренной/высокой активностью болезни через 3 и 6 мес. лечения. Наличие выраженной боли в клинической картине РА может являться обоснованием для раннего назначения, при неэффективности метотрексата, ингибиторов ИЛ-6 (ОКЗ) и/или тсБПВП (ТОФА, УПА), обладающих быстрым и выраженным эффектом на различные механизмы боли [13, 25, 26].

Наличие РФ и АЦЦП, кроме диагностической составляющей, при РА имеет важное значение для оценки неблагоприятного прогноза в отношении достижения ремиссии на фоне терапии БПВП, ГИБП и тсБПВП [15], что различается с нашими данными. Согласно клиническим рекомендациям по ведению пациентов с РА, утвержденным Минздравом России в 2024 г.1, высокие титры РФ и АЦЦП относят к факторам риска неблагоприятного прогноза (раннее развитие эрозий суставов) и/или недостаточной эффективности (сохранение умеренной/высокой активности РА в течение не менее 3 мес.) и при отсутствии противопоказаний рассматривают в качестве одного из показаний к назначению пациентам с РА терапии ГИБП или тсБПВП. В обновленных рекомендациях EULAR 2025 г. [2] наличие РФ и АЦЦП, особенно в высоких концентрациях, не рассматривается как фактор риска неблагоприятного прогноза.

Вместе с тем имеет место прямая нелинейная значимая взаимосвязь между риском активности РА и титрами РФ [27]. Многовариантный логистический регрессионный анализ показал, что после корректировки результатов на потенциальные ковариаты более высокие уровни РФ являются значимым предиктором риска активности РА, рассчитанного как по DAS28-СОЭ (ОШ 2,02; 95% ДИ 1,46–2,80, p<0,001), так и по DAS28-СРБ (ОШ 1,53; 95% ДИ 1,09–2,13, p=0,01). Учитывая его низкую стоимость и простоту измерения, авторы полагают, что РФ как предиктор активности РА может обладать огромным клиническим потенциалом и влиянием с точки зрения предоставления значимых данных для своевременного вмешательства и лечения РА. Очевидно, что подход, изложенный в национальных рекомендациях, более оправдан для ведения больных РА в России.

Полагают, что высокая активность иммунного воспаления, оцениваемая по ЧПС, ЧБС, индексам активности болезни, и также более высокие значения СОЭ на момент начала лечения РА являются неблагоприятными прогностическими факторами для развития ремиссии [15]. В данной работе мы не смогли подтвердить данное положение. При этом мы установили, что сохраняющаяся умеренная/высокая активность РА через 3 мес. от начала терапии ОКЗ, ТОФА и УПА была наиболее значимым диагностическим признаком для прогнозирования неэффективности достижения ремиссии / низкой активности через 6 мес. терапии. Показано, что быстрый (в течение 3 мес.) первичный ответ на лечение является одним из значимых факторов, достоверно влияющих на отдаленный прогноз терапии ГИБП [28].

В обзоре Е.Л. Насонова и соавт. [29], посвященном эффективности и безопасности ТОФА при иммуновоспалительных ревматических заболеваниях, приводятся данные зарубежных исследователей (ретроспективный анализ исследований OPAL Start и ORAL Standart), которые свидетельствуют о важной роли быстрого эффекта, в течение 3 мес. от начала терапии ТОФА и другими ГИБП, в отношении прогнозирования достижения ремиссии / низкой активности РА через 6 мес. терапии. Пациенты с отсутствием положительной динамики по DAS28-СОЭ в течение трех первых месяцев лечения ТОФА имели низкие шансы достигнуть низкой активности заболевания через 6 мес., что согласуется и с результатами настоящей работы.

Согласно национальным клиническим рекомендациям по ведению пациентов с РА1 отсутствие улучшения (критерии EULAR) через 3 мес. или недостижение ремиссии / низкой активности РА (в зависимости от выбранной цели терапии) через 6 мес. от начала терапии ГИБП или тсБПВП является основанием для перевода пациента на лечение ГИБП с другим механизмом действия или тсБПВП при «первичной» неэффективности ГИБП или тсБПВП.

В обновленных рекомендациях EULAR 2025 г. также указано, что мониторинг активности заболевания при активном процессе следует осуществлять каждые 1–3 мес. В случае отсутствия положительной динамики в течение максимум 3 мес. после начала лечения или если целевой показатель не достигнут в течение 6 мес., необходима коррекция терапии [2]. Данная рекомендация полностью совпадает с нашими результатами.

Таким образом, настоящее исследование подтвердило важность общепринятых клинических и лабораторных показателей для оценки прогноза эффективности терапии ОКЗ, ТОФА и УПА у пациентов с РА. При этом оно имеет определенные ограничения, так как носило поисковый характер, без проведения формальной оценки размеров выборок и поправки на множественное сравнение, в связи с чем полученные результаты/тенденции должны быть подтверждены в будущих работах.

Заключение

В целом до разработки настоящей прецизионной медицины терапевтические решения по-прежнему могут основываться на персонализированном подходе, учитывающем внутренние свойства препарата, характеристики пациента (возраст, пол, сопутствующие заболевания и предпочтения пациента относительно пути введения препарата) и характеристики заболевания (серологический статус и наличие внесуставных проявлений) в соответствии с международными и национальными клиническими рекомендациями [13]. В реальной клинической практике среди общепризнанных клинических и лабораторных параметров обследования больного для оценки эффективности терапии РА ингибиторами ИЛ-6 и/или янус-киназ через 3 и 6 мес. лечения следует учитывать, на момент ее начала, индивидуальные особенности пациента (возраст), клинические проявления болезни (интенсивность боли и выраженность функциональных нарушений) и эффект от ее проведения через 3 мес.

Сведения об авторах:

Баранов Андрей Анатольевич — д.м.н., профессор, заведующий кафедрой поликлинической терапии, клинической, лабораторной диагностики и медицинской биохимии ФГБОУ ВО ЯГМУ Минздрава России; 150000, Россия, г. Ярославль, ул. Революционная, д. 5; ORCID iD 0000-0001-7847-1679

Лапкина Наталья Александровна — к.м.н., доцент, доцент кафедры поликлинической терапии, клинической, лабораторной диагностики и медицинской биохимии ФГБОУ ВО ЯГМУ Минздрава России; 150000, Россия, г. Ярославль, ул. Революционная, д. 5; ORCID iD 0000-0003-2692-399X

Абайтова Наталья Евгеньевна — к.м.н., доцент, доцент кафедры поликлинической терапии, клинической, лабораторной диагностики и медицинской биохимии, ФГБОУ ВО ЯГМУ Минздрава России; 150000, Россия, г. Ярославль, ул. Революционная, д. 5; ORCID iD 0000-0002-8846-0401

Речкина Ольга Петровна — ассистент кафедры поликлинической терапии, клинической, лабораторной диагностики и медицинской биохимии ФГБОУ ВО ЯГМУ Минздрава России; 150000, Россия, г. Ярославль, ул. Революционная, д. 5; ORCID iD 0000-0002-0444-2346

Колинько Александр Андреевич — к.м.н., доцент кафедры поликлинической терапии, клинической, лабораторной диагностики и медицинской биохимии ФГБОУ ВО ЯГМУ Минздрава России; 150000, Россия, г. Ярославль, ул. Революционная, д. 5; ORCID iD 0009-0005-1379-8511

Насонов Евгений Львович — д.м.н., профессор, академик РАН, научный руководитель ФГБНУ НИИР им. В.А. Насоновой; 115522, Россия, г. Москва, Каширское ш., д. 34А; советник ректора ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет); 117513, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6; ORCID iD 0000-0002-1598-8360

Контактная информация: Баранов Андрей Анатольевич, e-mail: bara_aa@mail.ru

Прозрачность финансовой деятельности: авторы не имеют финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 12.05.2025.

Поступила после рецензирования 04.06.2025.

Принята в печать 26.06.2025.

About the authors:

Andrey A. Baranov — Dr. Sc. (Med.), Professor, Head of the Department of Outpatient Internal Medicine, Clinical, Laboratory Diagnostics and Medical Biochemistry, Yaroslavl State Medical University; 5, Revolyutsionnaya str., Yaroslavl, 150000, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-7847-1679

Natalya A. Lapkina — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Department of Outpatient Internal Medicine, Clinical, Laboratory Diagnostics and Medical Biochemistry, Yaroslavl State Medical University; 5, Revolyutsionnaya str., Yaroslavl, 150000, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-2692-399X

Natalya E. Abaitova — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Department of Outpatient Internal Medicine, Clinical, Laboratory Diagnostics and Medical Biochemistry, Yaroslavl State Medical University; 5, Revolyutsionnaya str., Yaroslavl, 150000, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-8846-0401

Olga P. Rechkina — Assistant Professor of the Department of Outpatient Internal Medicine, Clinical, Laboratory Diagnostics and Medical Biochemistry, Yaroslavl State Medical University; 5, Revolyutsionnaya str., Yaroslavl, 150000, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-0444-2346

Alexander A. Kolinko — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Department of Outpatient Internal Medicine, Clinical, Laboratory Diagnostics and Medical Biochemistry, Yaroslavl State Medical University; 5, Revolyutsionnaya str., Yaroslavl, 150000, Russian Federation; ORCID iD 0009-0005-1379-8511

Evgeny L. Nasonov — Dr. Sc. (Med.), Professor, Academician of the Russian Academy of Sciences, Scientific Director, V.A. Nasonova Research Institute of Rheumatology; 34A, Kashirskoe Road, Moscow, 115522, Russian Federation; Advisor to the Rector, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, build. 6, Ostrovityanova str., Moscow, 117513, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-1598-8360

Contact information: Andrey A. Baranov, e-mail: bara_aa@mail.ru

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 12.05.2025.

Revised 04.06.2025.

Accepted 26.06.2025.

¹Клинические рекомендации. Ревматоидный артрит. 2024. (Электронный ресурс.) URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/view-cr/250_3 (дата обращения:11.03.2026).

1. Smolen J.S., Aletaha D., Bijlsma J.W. et al. T2T Expert Committee. Treating rheumatoid arthritis to target: recommendations of an international task force. Ann Rheum Dis. 2010;69(4):631–637. DOI: 10.1136/ard.2009.123919
2. Smolen J.S., Edwards C.J., Konzett V. et al. EULAR recommendations for the management of rheumatoid arthritis with synthetic and biologic disease-modifying antirheumatic drugs: 2025 update. Ann Rheum Dis. 2026:S0003–4967(26)00075-0. DOI: 10.1016/j.ard.2026.01.023
3. Насонов Е.Л. Достижения фармакотерапии иммуновоспалительных ревматических заболеваний в XXI веке. Терапевтический архив. 2025;97(5):401–411. DOI: 10.26442/00403660.2025.05.203213Nasonov E.L. Advances in pharmacotherapy for immunoinflammatory rheumatic diseases in the 21st century. Terapevticheskii Arkhiv (Ter. Arkh.). 2025;97(5):401–411 (in Russ.). DOI: 10.26442/00403660.2025.05.203213
4. Насонов Е.Л., Олюнин Ю.А., Лила А.М. Ревматоидный артрит: проблемы ремиссии и резистентности к терапии. Научно-практическая ревматология. 2018;56(3):263–271. DOI: 10.14412/1995-4484-2018-263-271Nasonov E.L., Olyunin Yu.A., Lila A.M. Rheumatoid arthritis: the problems of remission and therapy resistance. Rheumatology Science and Practice. 2018;56(3):363–271 (in Russ.). DOI: 10.14412/1995-4484-2018-263-271
5. Van der Woude D., van der Helm-vanMil A.H.M. Update on the epidemiology, risk factors, and disease outcomes of rheumatoid arthritis. Best Pract Res Clin Rheumatol. 2018;32:174–87. DOI: 10.1016/j.berh.2018.10.005
6. Dua A.B., Ford K., Fiore S. et al. Clinical outcomes in patients with rheumatoid arthritis after switching between interleukin-6-receptor inhibitors and Janus kinase inhibitors: findings from an observational study. Rheumatol Ther. 2023;10(6):1753–1768. DOI: 10.1007/s40744-023-00609-2
7. Бобкова А.О., Лила А.М. Проблема переключений генно-инженерных биологических препаратов и ингибиторов Янус-киназ у пациентов с ревматоидным артритом. Современная ревматология. 2023;17(3):82–88. DOI: 10.14412/1996-7012-2023-3-82-88Bobkova A.O., Lila A.M. Switching biological disease-modifying antirheumatic drugs and Janus kinase inhibitors in patients with rheumatoid arthritis. Modern Rheumatology Journal. 2023;17(3):82–88 (in Russ.). DOI: 10.14412/1996-7012-2023-3-82-88
8. Шестерня П.А., Баранов А.А., Виноградова И.Б. и др. Переключение с ингибиторов рецепторов интерлейкина 6 на прямой ингибитор интерлейкина 6 олокизумаб у пациентов с ревматоидным артритом: эффективность и безопасность в течение 1 года терапии. Современная ревматология. 2024;18(5):54–64. DOI: 10.14412/1996- 7012-2024-5-54-64Shesternya P.A., Baranov A.A., Vinogradova I.B. et al. Switching from interleukin-6 receptor inhibitors to the direct interleukin-6 inhibitor olokizumab in patients with rheumatoid arthritis: efficacy and safety during one year of therapy. Modern Rheumatology Journal. 2024;18(5):54–64 (in Russ.). DOI: 10.14412/1996- 7012-2024-5-54-64
9. Шестерня П.А., Загребнева А.И., Антипова О.В. и др. Применение прямого ингибитора интерлейкина 6 олокизумаба в терапии ревматоидного артрита: данные реальной клинической практики. Современная ревматология. 2025;19(2):39–49. DOI: 10.14412/1996-7012-2025-2-39-49Shesternya P.A., Zagrebneva A.I., Antipova O.V. et al. Use of olokizumab, a direct interleukin 6 inhibitor, in the treatment of rheumatoid arthritis: real-world evidence. Modern Rheumatology Journal. 2025;19(2):39–49 (in Russ.). DOI: 10.14412/1996-7012-2025-2-39-49
10. Лучихина Е.Л., Каратеев Д.Е., Демидова Н.В. и др. Эффективность и безопасность терапии тофацитинибом у больных активным ревматоидным артритом с резистентностью к стандартной терапии: предварительные результаты открытого клинического исследования. Современная ревматология. 2016;10(2):17–23. DOI: 10.14412/1996-7012-2016-2-17-23Luchikhina E.L., Karateev D.E., Demidova N.V. et al. Efficacy and safety of Tofacitinib in patients with active rheumatoid arthritis resistant to conventional therapy: Preliminary results of an open-label clinical trial. Modern Rheumatology Journal. 2016;10(2):17–23 (in Russ.). DOI: 10.14412/1996-7012-2016-2-17-23
11. Мазуров В.И., Трофимов Е.А., Самигуллина Р.Р., Гайдукова И.З. Место тофацитиниба в стратегии лечения ревматоидного артрита. Научно-практическая ревматология. 2018;56(2):152–156. DOI: 10.14412/1995-4484-2018-152-156Mazurov V.I., Trofimov E.A., Samigullina R.R., Gaidukova I.Z. The place of tofacitinib in the treatment strategy of rheumatoid arthritis. Rheumatology Science and Practice. 2018;56(2):152–156 (in Russ.). DOI: 10.14412/1995-4484-2018-152-156
12. Амирджанова В.Н., Каратеев А.Е., Погожева Е.Ю. и др. Достижимы ли цели терапии у пациентов с ревматоидным артритом, получающих упадацитиниб в реальной клинической практике? Научно-практическая ревматология. 2022;60(3):327–333. DOI: 10.47360/1995-4484-2022-327-333Amirjanova V.N., Karateev A.E., Pogozheva E.Yu. et al. Are the goals of therapy achievable in patients with rheumatoid arthritis receiving upadacitinib in real clinical practice? Rheumatology Science and Practice. 2022;60(3):327–333 (in Russ.). DOI: 10.47360/1995-4484-2022-327-333
13. Favalli E.G., Maioli G., Caporali R. Biologics or Janus kinase inhibitors in rheumatoid arthritis patients who are insufficient responders to conventional anti-rheumatic drugs. Drugs. 2024;84(8):877–894. DOI: 10.1007/s40265-024-02059-8
14. Бобкова А.О., Лила А.М., Каратеев А.Е. Особенности клинических проявлений и фармакотерапии у пациентов с ревматоидным артритом, нуждающихся в переключении генно-инженерных биологических препаратов и ингибиторов Янус-киназ. Современная ревматология. 2024;18(4):16–22. DOI: 10.14412/1996-7012-2024-4-16-22Bobkova A.O., Lila A.M., Karateev A.E. Characteristics of clinical manifestations and pharmacotherapy in patients with rheumatoid arthritis requiring switching between biologic disease-modifying antirheumatic drugs and Janus kinase inhibitors. Modern Rheumatology Journal. 2024;18(4):16–22 (in Russ.). DOI: 10.14412/1996-7012-2024-4-16-22
15. Sauve Е., Barnabe C. The Usual Suspects: Established and emerging predictor variables for remission in rheumatoid arthritis. J Rheumatol. 2026;53(2):126–133. DOI: 10.3899/jrheum.2025-0476
16. Smolen J.S., Aletaha D., McInnes I.B. Rheumatoid arthritis. Lancet. 2016;388(10055):2023–2038. DOI: 10.1016/S0140-6736(16)30173-8
17. Лапкина Н.А., Баранов А.А., Леонтьева Е.А. и др. Оценка эффективности тофацитиниба, упадацитиниба и олокизумаба у больных ревматоидным артритом в реальной клинической практике. РМЖ. Медицинское обозрение. 2024;8(2):51–59. DOI: 10.32364/2587-6821-2024-8-2-1Lapkina N.A., Baranov A.A., Leont'eva E.A. et al. Efficacy of tofacitinib, upadacitinib and olokizumab in rheumatoid arthritis in real clinical practice. Russian Medical Inquiry. 2024;8(2):51–59 (in Russ.). DOI: 10.32364/2587-6821-2024-8-2-1
18. Чичасова Н.В. Возможные причины неэффективности генно-инженерных биологических препаратов при ревматоидном артрите и пути ее предотвращения. Современная ревматология. 2012;6(2):31–41. DOI: 10.14412/1996-7012-2012-725Chichasova N.V. Possible reasons for the inefficacy of genetically engineered biological agents in rheumatoid arthritis and ways of its prevention. Modern Rheumatology Journal. 2012;6(2):31–41 (in Russ.). DOI: 10.14412/1996-7012-2012-725
19. Чичасова Н.В. Ревматоидный артрит: проблемы лечения на современном этапе. Современная ревматология. 2018;12(4):65–70. DOI: 10.14412/1996-7012-2018-4-65-70Chichasova N.V. Rheumatoid arthritis: problems of treatment at the present stage. Modern Rheumatology Journal. 2018;12(4):65–70 (in Russ.). DOI: 10.14412/1996-7012-2018-4-65-70
20. Cook M.J., Diffin J., Scire C.A. et al. Predictors and outcomes of sustained, intermittent or never achieving remission in patients with recent onset inflammatory polyarthritis: results from the Norfolk Arthritis Register. Rheumatology (Oxford). 2016;55(9):1601–1609. DOI: 10.1093/rheumatology/kew210
21. Баймухамедов Ч. Ревматоидный артрит у пожилых: взгляд практического ревматолога. Научно-практическая ревматология. 2020;58(4):447–450. DOI: 10.47360/1995-4484-2020-447-450Baimukhamedov Ch. Elderly-Onset Rheumatoid Arthritis: an outlook from a practicing rheumatologist. Rheumatology Science and Practice. 2020;58(4):447–450 (in Russ.). DOI: 10.47360/1995-4484-2020-447-450
22. Аболешина А.В. Ревматоидный артрит с дебютом в пожилом возрасте: от иммунного старения до организации специализированной помощи. Научно-практическая ревматология. 2024;62(5):494–500. DOI: 10.47360/1995-4484-2024-494-500Aboleshina А.V. Rheumatoid arthritis with onset in old age: From immune aging to the organization of specialized care. Rheumatology Science and Practice. 2024;62(5):494–500 (in Russ.). DOI: 10.47360/1995-4484-2024-494-500
23. Филатова Е.С., Алексеев В.В., Эрдес Ш.Ф. Болевой синдром при ревматоидном артрите. Научно-практическая ревматология. 2011;49(6):32–35. DOI: 10.14412/ 1995-4484-2011-517Filatova E.S., Alekseev V.V., Erdes Sh.F. Pain syndrome in rheumatoid arthritis. Rheumatology Science and Practice. 2011;49(6):32–35 (in Russ.). DOI: 10.14412/ 1995-4484-2011-517
24. Олюнин Ю.А. Оценка боли при ревматоидном артрите. Практическая значимость. Современная ревматология. 2019;13(1):121–128. DOI: 10.14412/1996-7012-2019-1-121-128Olyunin Yu.A. Assessment of pain in rheumatoid arthritis. Practical significance. Modern Rheumatology Journal. 2019;13(1):121–128 (in Russ.). DOI: 10.14412/1996-7012-2019-1-121-128
25. Насонов Е.Л., Лисицына Т.А., Зонова Е.В., Кузькина С.М. Влияние олокизумаба на исходы, оцениваемые пациентом с ревматоидным артритом: результаты двойного слепого рандомизированного плацебо-контролируемого многоцентрового исследования III фазы (CREDO 1). Научно-практическая ревматология. 2021;59(1):62–69. DOI: 10.47360/1995-4484-2021-62-69Nasonov E.L., Lisitsyna T.A., Zonova E.V., Kuzkina S.M. The effect of olokizumab on rheumatoid arthritis patient's reported outcomes: results of a double-blind randomized placebo-controlled multicenter phase III trial (CREDO 1). Rheumatology Science and Practice. 2021;59(1):62–69 (in Russ.). DOI: 10.47360/1995-4484-2021-62-69
26. Каратеев А.Е., Филатова Е.С., Погожева Е.Ю. и др. Очень ранний клинический ответ при лечении ингибитором янус-киназ тофацитинибом у больных активным ревматоидным артритом: динамика боли и элементов центральной сенситизации. Современная ревматология. 2020;14(2):69–75. DOI: 10.14412/1996-7012-2020-2-69-75Karateev A.E., Filatova E.S., Pogozheva E.Yu. et al. A very early clinical response to treatment with the Janus kinase inhibitor tofacitinib in patients with active rheumatoid arthritis: the dynamics of pain and central sensitization elements. Modern Rheumatology Journal. 2020;14(2):69–75 (in Russ.). DOI: 10.14412/1996-7012-2020-2-69-75
27. Peng X.C., Yin R., Luo L.P. et al. Rheumatoid factor titer as an Indicator of the risk of rheumatoid arthritis activity: dose-effect analysis with the restricted cubic spline model. J Inflamm Res. 2024;17:10699–10709. DOI: 10.2147/JIR.S488605
28. Лучихина Е.Л. Прогнозирование и длительное поддержание низкой активности заболевания на фоне терапии генно-инженерными биологическими препаратами при ревматоидном артрите. Современная ревматология. 2014;(2):66–70. DOI: 10.14412/1996-7012-2014-2-66-70Luchikhina E.L. The prediction and long-term maintenance of low disease activity during therapy with disease modifying antiinflammatory drugs for rheumatoid arthritis. Modern Rheumatology Journal. 2014;(2):66–70 (in Russ.). DOI: 10.14412/1996-7012-2014-2-66-70
29. Насонов Е.Л., Авдеева А.С., Лила А.М. Эффективность и безопасность тофацитиниба при иммуновоспалительных ревматических заболеваниях (часть I). Научно-практическая ревматология. 2020;58(1):62–79. DOI: 10.14412/1995-4484-2020-62-79Nasonov E.L., Avdeeva A.S., Lila A.M. Efficacy and safety of tofacitinib for immune-mediated inflammatory rheumatic diseases (Part I). Rheumatology Science and Practice. 2020;58(1):62–79 (in Russ.). DOI: 10.14412/1995-4484-2020-62-79