Факторы формирования стрессового недержания мочи у пациенток репродуктивного возраста

лет

предоставляем актуальную медицинскую информацию от ведущих специалистов, помогая врачам в ежедневной работе

Присоединяйтесь!

Уведомления

Личный
кабинет

лет

Присоединяйтесь!

лет

Присоединяйтесь!

Факторы формирования стрессового недержания мочи у пациенток репродуктивного возраста

Урология Гинекология

112

29 мая 2026

ФГБОУ ВО ИвГМА Минздрава России, Иваново

ФГБУ «Ив НИИ МиД им. В.Н. Городкова» Минздрава России, Иваново

Введение: стрессовое недержание мочи (СНМ) является важной медицинской и социальной проблемой, которая существенно снижает качество жизни и приводит к социальной дезадаптации. Имея общие патогенетические механизмы, СНМ часто сочетается с пролапсом тазовых органов (ПТО) той или иной степени. Актуальность проблемы обусловлена в том числе и тем, что СНМ и ПТО встречаются у достаточно молодых пациенток, находящихся в репродуктивном периоде и перименопаузе и ведущих активную социальную и сексуальную жизнь.

Цель исследования: оценить клинико-анамнестические факторы формирования СНМ у пациенток репродуктивного периода.

Материал и методы: исследование является когортным ретроспективным. В исследование включены 3 клинические группы. В группу 1 (n=30) вошли женщины с различными формами ПТО 2–3-й степени по классификации POP-Q, отягощенного СНМ, поступившие на хирургическое лечение по выполнению операции TVT (tension-free vaginal tape) в сочетании с пластикой влагалища. Группу 2 (n=30) составили женщины с ПТО той же степени, но без СНМ, которым было проведено оперативное лечение пролапса гениталий путем пластики собственными тканями. Группа 3 — контрольная — женщины той же возрастной категории без гинекологической патологии на момент исследования (n=33). Все женщины, включенные в исследование, были в возрасте от 30 до 49 лет включительно. Для оценки факторов риска рассчитывали отношение шансов (ОШ) с 95% доверительным интервалом (95% ДИ).

Результаты исследования: исследуемые группы были сопоставимы по возрасту и социальному статусу. Средний возраст женщин в группе 1 со СНМ составил 43,96±5,96 года, в группе 2 с ПТО без СНМ — 43,2±6,94 года, в контрольной группе (КГ) — 45,9±2,87 года. Средний индекс массы тела составил: в группе 1 — 26,02±4,23 кг/м2, в группе 2 — 27,08±4,61 кг/м2, в КГ — 25,08±3,26 кг/м2. Установлено, что факторами риска развития СНМ у женщин репродуктивного возраста выступают: заболевания мочевыводящей системы (ОШ 5,489, 95% ДИ 11,141–41,0, р=0,025) по сравнению с КГ; варикозная болезнь нижних конечностей (ВБНК) (ОШ 4,816, 95% ДИ 1,563–16,22, р=0,003). Отягощенный акушерско-гинекологический анамнез также повышает вероятность развития СНМ: бесплодие (ОШ 4,873, 95% ДИ 1,241–24,41, р=0,0176); выкидыши в анамнезе (OШ 14,25, 95% ДИ 3,785–70,48, р=0,000); воспалительные заболевания малого таза (OШ 14,188, 95% ДИ 1,046–21,19, р=0,035). Факторами риска развития ПТО выступают: ожирение (ОШ 5,628, 95% ДИ 1,454–27,98, р=0,008); ВБНК (ОШ 3,848, ДИ 95% 1,246–12,91, р=0,015); доброкачественные заболевания шейки матки (ОШ 5,628, 95% ДИ 1,454–27,98, р=0,005). Факторами риска формирования СНМ у пациенток с ПТО выступают: заболевания мочевыводящей системы (ОШ 2,33, 95% ДИ 0,6178–9,951, р=0,015), а также отягощенный акушерско-гинекологический анамнез (бесплодие (ОШ 4,873, 95% ДИ 1,241–24,41, р=0,028) и выкидыши (ОШ 14,25, 95% ДИ 3,785–70,48, р=0,001)).

Заключение: полученные нами данные говорят о том, что наличие у пациенток с ПТО в анамнезе бесплодия и самопроизвольных выкидышей, а также воспалительных заболеваний органов малого таза и заболеваний мочевыводящей системы является фактором риска развития СНМ. Своевременное выявление и лечение инфекций урогенитального тракта и воспалительных заболеваний органов малого таза может стать важным звеном профилактики формирования СНМ у женщин репродуктивного периода.

Ключевые слова: стрессовое недержание мочи, пролапс тазовых органов, TVT (tension-free vaginal tape), факторы риска.

Factors contributing to stress urinary incontinence in patients of reproductive age

A.V. Smirnova^1,2, A.I. Malyshkina^1,2, N.V. Shekhlova¹, A.S. Silantyeva², G.A. Ayvazyan²

¹Ivanovo State Medical University, Ivanovo, Russian Federation

²V.N. Gorodkov Ivanovo Research Institute of Maternity and Childhood, Ivanovo, Russian Federation

Background: stress urinary incontinence (SUI) represents a significant medical and social problem that substantially impairs quality of life and leads to social maladjustment. Sharing common pathogenetic mechanisms, SUI is frequently associated with pelvic organ prolapse (POP) of varying severity. The relevance of this problem is further underscored by the fact that SUI and POP occur in relatively young patients of reproductive age and perimenopause who lead active social and sexual lives.

Aim: to evaluate the clinical and anamnestic factors contributing to the development of stress urinary incontinence in patients of reproductive age.

Materials and Methods: a retrospective cohort study included three clinical groups. Group 1 (n=30) comprised female patients with various forms of stage 2–3 POP according to the POP-Q classification complicated by SUI, who were admitted for surgical treatment involving tension-free vaginal tape (TVT) placement combined with colporrhaphy. Group 2 (n=30) consisted of female patients with POP of the same stage but without SUI, who underwent surgical correction of genital prolapse using native tissue repair. Group 3 (control group) included age-matched female patients without gynecological pathology at the time of the study (n=33). All patients enrolled in the study were aged 30 to 49 years inclusive. Risk factor assessment was performed by calculating odds ratios (OR) with 95% confidence intervals (95% CI).

Results: the study groups were comparable in age and social status. The mean age of women in group 1 with SUI was 43.96±5.96 years, in group 2 with POP without SUI — 43.2±6.94 years, and in the control group (CG) — 45.9±2.87 years. The mean BMI was: group 1 — 26.02±4.23 kg/m2, group 2 — 27.08±4.61 kg/m2, CG — 25.08±3.26 kg/m2. The following risk factors for SUI development in patients of reproductive age were identified: urinary tract diseases (OR 5.489; 95% CI 11.141–41.0; p=0.025 compared with CG); varicose vein disease of the lower extremities (OR 4.816; 95% CI 1.563–16.22; p=0.003). A burdened obstetric and gynecological history also increased the likelihood of SUI development: infertility (OR 4.873; 95% CI 1.241–24.41; p=0.0176); history of miscarriages (OR 14.25; 95% CI 3.785–70.48; p=0.000); pelvic inflammatory disease (OR 14.188; 95% CI 1.046–21.19; p=0.035). Risk factors for POP development included: obesity (OR 5.628; 95% CI 1.454–27.98; p=0.008); varicose vein disease of the lower extremities (OR 3.848; 95% CI 1.246–12.91; p=0.015); benign cervical diseases (OR 5.628; 95% CI 1.454–27.98; p=0.005). Factors contributing to SUI development in patients with POP included: urinary tract diseases (OR 2.33; 95% CI 0.6178–9.951; p=0.015), as well as a burdened obstetric and gynecological history (infertility [OR 4.873; 95% CI 1.241–24.41; p=0.028] and miscarriages [OR 14.25; 95% CI 3.785–70.48; p=0.001]).

Conclusion: our findings indicate that a history of infertility and spontaneous miscarriages, as well as pelvic inflammatory disease and urinary tract diseases in patients with POP, constitutes a risk factor for SUI development. Timely detection and treatment of urogenital tract infections and pelvic inflammatory disease may serve as a critical component in the prevention of SUI in women of reproductive age.

Keywords: stress urinary incontinence, pelvic organ prolapse, TVT (tension-free vaginal tape), risk factors.

For citation: Smirnova A.V., Malyshkina A.I., Shekhlova N.V., Silantyeva A.S., Ayvazyan G.A. Factors contributing to stress urinary incontinence in patients of reproductive age. Russian Journal of Woman and Child Health. 2026;9(2):91–97 (in Russ.). DOI: 10.32364/2618-8430-2026-9-2-1

Для цитирования: Смирнова А.В., Малышкина А.И., Шехлова Н.В., Силантьева А.С., Айвазян Г.А. Факторы формирования стрессового недержания мочи у пациенток репродуктивного возраста. РМЖ. Мать и дитя. 2026;9(2):91-97. DOI: 10.32364/2618-8430-2026-9-2-1.

Введение

Стрессовое недержание мочи (СНМ) является важной медицинской и социальной проблемой, которая существенно снижает качество жизни и приводит к социальной дезадаптации. Согласно последним данным, распространенность недержания мочи среди женщин в общей популяции может достигать 28%, из которых за медицинской помощью обращаются порядка 4%, при этом наиболее часто встречающейся формой является СНМ¹ [1–5]. О наличии СНМ судят по невозможности женщины сдерживать мочеиспускание при каком-либо напряжении, например при кашле, чихании, смехе, физических упражнениях1 [1–5]. Такое состояние возникает как из-за дислокации и несостоятельности связочного аппарата неизмененного мочеиспускательного канала и уретро-везикального сегмента, так и по причине неспособности сфинктера уретры сопротивляться оттоку мочи из мочевого пузыря в моменты повышения внутрибрюшного давления1 [1, 4].

При тяжелой степени СНМ неудержание мочи может происходить даже при смене положения тела, что значительно снижает социальную адаптацию женщин и приводит к существенным экономическим затратам на средства гигиены и ухода, возникновению тяжелых аммонийных вульвитов1.

Имея общие патогенетические механизмы, СНМ часто сочетается с пролапсом тазовых органов (ПТО) той или иной степени [6]. Например, по данным исследования И.В. Краснопольской [7], в результате комплексного обследования пациенток с ПТО различные нарушения мочеиспускания выявлены у 67,9% женщин, в том числе СНМ составило 32,5%, изолированный гиперактивный мочевой пузырь — 21,6%, смешанное недержание мочи — 45,8%, скрытое недержание мочи — 11,1%. Под ПТО, согласно клиническим рекомендациям, подразумевают патологический процесс, при котором происходит опущение тазового дна и органов малого таза изолированно или в сочетании². Генитальный пролапс нужно рассматривать как разновидность грыжи тазового дна, определяющейся в области влагалищного входа2.

Доступные обзору мировые исследования, изучающие факторы риска СНМ и ПТО, включают пациенток разного возраста, в том числе пожилого и старческого [1–4]. Исследований, посвященных проблеме СНМ и ПТО отдельно у женщин репродуктивного возраста, не проводили. В то же время актуальность и социальная значимость проблемы высока, так как в ряде случаев СНМ и ПТО встречаются у достаточно молодых пациенток, находящихся в репродуктивном периоде (до 49 лет согласно классификации ВОЗ) и ведущих активную сексуальную и общественную жизнь³ [8, 9].

Представляет интерес выявление факторов риска развития СНМ у женщин репродуктивного возраста еще и потому, что данные возрастные ограничения автоматически исключают из перечня факторов риска типичные причины развития СНМ (подробно и неоднократно разобранные в литературе), такие как возрастная атрофия слизистой влагалища и уретры и «изношенность» связочного аппарата тазовых органов. Такой подход позволяет акцентировать внимание на других механизмах патогенеза СНМ.

Материал и методы

Исследование выполнено на клинической базе кафедры акушерства и гинекологии, медицинской генетики ФГБОУ ВО Ивановский ГМУ Минздрава России в гинекологической клинике ФГБУ «Ив НИИ МиД им. В.Н. Городкова» Минздрава России в 2023–2024 гг. Исследование является когортным ретроспективным. В него включены 3 клинические группы. В группу 1 (n=30) вошли женщины с различными формами ПТО 2–3-й степени по классификации POP-Q (Pelvic Organ Prolapse Quantification)2 в сочетании со СНМ, поступившие на оперативное лечение. Для определения симптомов СНМ использовали валидизированные опросники UDI-6 (Шкала оценки расстройств мочеиспускания) и ICIQ-SF (Опросник по влиянию недержания мочи на качество жизни). Все пациентки со СНМ консультированы урологом, им было рекомендовано хирургическое лечение. В соответствии с действующими клиническими рекомендациями данной группе пациенток проведено комбинированное хирургическое лечение — операция TVT (tension-free vaginal tape) в сочетании с пластикой влагалища согласно степени пролапса по стандартной методике2. Группу 2 (n=30) составили женщины с ПТО той же степени, но без СНМ, у которых наличие скрытого СНМ было исключено с помощью диагностических функциональных проб. Для исключения наличия скрытого СНМ применяли тест с временной репозицией стенок влагалища с помощью гинекологических зеркал при наполненном мочевом пузыре. Для его проведения ложкообразное зеркало устанавливали в передний свод влагалища, восстанавливая правильное положение передней стенки влагалища и мочевого пузыря и проводили кашлевую пробу, при отсутствии выделения мочи при кашле исключалось наличие скрытого СНМ [10]. Этой группе пациенток проведено оперативное лечение пролапса гениталий путем пластики собственными тканями без использования сетчатых имплантов (передняя и задняя кольпорафия, реконструкция тазового дна). Группа 3 (n=33) — контрольная — женщины той же возрастной категории без гинекологической патологии на момент исследования.

Все женщины, включенные в исследование, были в возрасте от 30 до 49 лет включительно. Критериями невключения были наличие у пациентки тяжелой сопутствующей экстрагенитальной патологии, острых воспалительных заболеваний, предшествующее оперативное лечение по поводу ПТО и возраст старше 49 лет. Все пациентки, поступившие на оперативное лечение, прошли стандартное предоперационное обследование, консультированы ангио-хирургом и терапевтом. Пациенткам проводилась общепринятая антибактериальная профилактика в послеоперационном периоде и профилактика тромбоэмболических осложнений согласно степени риска.

Статистическая обработка осуществлялась в Microsoft Excel и Open Epi. Результаты исследования оценивали стандартными методами вариационной статистики: статистическую значимость различий между показателями независимых выборок с учетом типа распределения данных оценивали по критерию U Манна — Уитни или по t-критерию Стьюдента, для оценки факторов риска рассчитывали отношение шансов (ОШ) с 95% доверительным интервалом (ДИ 95%). Различия считали статистически значимыми при p≤0,05.

Результаты исследования

Исследуемые группы были сопоставимы по возрасту и социальному статусу (место жительства, уровень образования, характер трудовой деятельности). Средний возраст женщин в группе 1 со СНМ составил 43,96±5,96 года, в группе 2 без СНМ — 43,2±6,94 года, в контрольной группе (КГ) — 45,9±2,87 года. Средний индекс массы тела в группе 1 составил 26,02±4,23 кг/м2, в группе 2 — 27,08±4,61 кг/м2, в КГ — 25,08±3,26 кг/м2.

По клиническим проявлениям в группе 1 нарушения мочеиспускания отмечались: в течение предшествующего года у 53,33% (16 женщин); от 1 года до 5 лет у 33% (11 женщин); от 5 до 10 лет у 3% (1 женщина); а у 10% (3 женщины) — более 10 лет. Большинство пациенток использовали дополнительные средства гигиены и ограничивали свою социальную активность.

При анализе сопутствующей экстрагенитальной патологии (табл. 1) установлено, что в группе 1 по сравнению с группой 2 и КГ достоверно чаще встречаются заболевания мочевыводящей системы. Варикозная болезнь нижних конечностей (ВБНК) достоверно чаще встречается у пациенток групп 1 и 2 по сравнению с КГ, что говорит о наличии системной дисплазии соединительной ткани, которая является фактором риска формирования ПТО. Достоверно чаще у женщин группы 2 без СНМ по сравнению с группой 1 и КГ встречается ожирение 1–2-й степени. Заболевания сердечно-сосудистой и дыхательной систем, желудочно-кишечного тракта и щитовидной железы наблюдали примерно с одинаковой частотой во всех трех группах.

Таблица 1. Распространенность экстрагенитальной патологии у женщин, n (%) Table 1. Prevalence of extragenital pathology in women, n (%)

При анализе гинекологического анамнеза (табл. 2) установлено, что доброкачественные заболевания шейки матки переносили достоверно чаще пациентки группы 2 с ПТО без СНМ по сравнению с КГ. Воспалительные заболевания органов малого таза (ВЗОМТ) в анамнезе, напротив, достоверно чаще встречаются у пациенток группы 1 со СНМ по сравнению с КГ. Выявлено, что достоверно чаще в группе 1 по сравнению с группой 2 и КГ в анамнезе были бесплодие и самопроизвольные выкидыши. Можно предположить, что именно ВЗОМТ стали одной из причин бесплодия и самопроизвольных выкидышей у данной категории пациенток и играют определенную роль в развитии СНМ.

Таблица 2. Особенности гинекологического анамнеза у пациенток, n (%) Table 2. Gynecological history features in patients

Своевременные роды через естественные родовые пути были у всех исследуемых женщин групп 1 и 2, причем среднее количество родов на одну женщину в группе 1 со СНМ несколько выше по сравнению с группой 2 без СНМ (2,03±0,96 и 1,8±0,84 родов соответственно, р>0,05). Несмотря на отягощенный акушерско-гинекологический анамнез, среднее количество родов у пациенток группы 1 со СНМ достоверно выше также чем в КГ (2,03±0,96 и 1,18±0,68 родов, р=0,000). Это подтверждает значение количества родов через естественные родовые пути в развитии СНМ. По наличию в анамнезе артифициальных абортов группы были сопоставимы.

Обобщая полученные результаты, можно заключить, что факторами риска развития СНМ у женщин репродуктивного возраста выступают: заболевания мочевыводящей системы (ОШ 5,489, 95% ДИ 11,141–41,0, р=0,025 по сравнению с КГ); ВБНК (ОШ 4,816, 95% ДИ 1,563–16,22, р=0,003). Отягощенный акушерско-гинекологический анамнез также повышает вероятность развития СНМ: бесплодие (ОШ 4,873, 95% ДИ 1,241–24,41, р=0,0176) и выкидыши в анамнезе (OШ 14,25, 95% ДИ 3,785–70,48, р=0,000), косвенно указывающие на наличие ВЗОМТ; ВЗОМТ (OШ 14,188, 95% ДИ 1,046–21,19, р=0,035).

Факторами риска развития ПТО выступают: ожирение (ОШ 5,628, 95% ДИ 1,454–27,98, р=0,008); ВБНК (ОШ 3,848, 95% ДИ 1,246–12,91, р=0,015) и доброкачественные заболевания шейки матки (ОШ 5,628, 95% ДИ 1,454–27,98, р=0,005).

Фактором риска формирования СНМ у пациенток с ПТО являются: заболевания мочевыводящей системы (ОШ 2,33, 95% ДИ 0,6178–9,951, р=0,015), а также отягощенный акушерско-гинекологический анамнез — бесплодие (ОШ 4,873, 95% ДИ 1,241–24,41, р=0,028) и выкидыши (ОШ 14,25, 95% ДИ 3,785–70,48, р=0,001).

Обсуждение

Несмотря на большое внимание исследователей к проблеме СНМ у женщин репродуктивного периода, причины его развития и подходы к лечению вызывают много дискуссий. В настоящий момент ПТО рассматривается в рамках интегральной теории, предложенной Р. Petros в 1990 г. [11]. Постулат этой теории заключается в том, что структура и функции связаны между собой, поэтому, восстанавливая структуру, можно восстановить функцию. Исходя из этого, можно утверждать, что первично нарушается структура соединительной ткани (пролапс), а уже потом функция (симптом). Согласно этой теории СНМ возникает за счет дефекта соединительной ткани влагалища и поддерживающих его связок, что является следствием изменения структуры эластина и коллагена [11].

Интегральная теория рассматривает нормальную функцию тазового дна как сбалансированную, взаимосвязанную систему, состоящую из мышц, соединительной ткани и нервов. Предложенная в 1992 г. концепция J.O. De Lancey заключается в том, что уровень повреждения фасциальных и мышечных структур тазового дна формирует клинико-анатомическую форму ПТО у женщин. Согласно этой концепции выделяют три уровня поддержки тазового дна: первый уровень представлен крестцово-маточными и кардинальными связками; второй уровень сформирован средней порцией тазовой фасции, утолщенные висцеральные участки которой образуют связки; третий уровень поддержки — мочевая и тазовая диафрагмы, в основном включающие в себя мышцы [12].

Таким образом, и в этиологии, и в патогенезе ПТО и СНМ имеются общие механизмы. Поэтому выделяют предрасполагающие (пол, раса, культура), провоцирующие (роды, повреждение мышц и нервов), способствующие (запоры, ожирение, болезни легких, курение, менопауза) и декомпенсирующие (возраст, окружающая среда, медикаментозная терапия) факторы формирования СНМ [11–14].

Все методы лечения ПТО и СНМ можно разделить на нехирургические и хирургические, которые имеют свои преимущества и недостатки, поэтому выбор вида лечения пациенток должен быть персонифицированным и учитывать степень пролапса, наличие дефекта поддерживающих структур, возраст, репродуктивные планы и характер трудовой деятельности. На сегодняшний день «золотым стандартом» лечения СНМ является операция TVT-O (Tension-free Vaginal Tape — Obturator), предложенная бельгийским урологом J. De Leval [15–22].

Представляют интерес полученные нами данные о влиянии отягощенного акушерско-гинекологического анамнеза на развитие СНМ. Видимо, именно инфекционный фактор играет одну из ключевых ролей в развитии данного состояния. Известно, что нормальная слизистая оболочка уретры образует слизеподобные выделения, которые создают сильный уплотняющий эффект. Кроме того, подслизистая оболочка мочеиспускательного канала богата кровеносными сосудами, обеспечивающими ее хорошее кровоснабжение, что способствует пролиферации клеток слизистой оболочки, ее утолщению, усилению секреции слизи и повышению эффективности закрытия просвета мочеиспускательного канала [3]. Эстрогены воздействуют на подслизистые кровеносные сосуды мочеиспускательного канала, способствуя их расширению и наполнению, тем самым увеличивая кровоснабжение слизистой оболочки и усиливая эффект герметизации уретры [1–6]. Когда уровень эстрогена снижается, что естественно происходит у женщин после 40 лет, подслизистые кровеносные сосуды мочеиспускательного канала сужаются, кровоснабжение слизистой оболочки становится недостаточным, что ведет к атрофии слизистой и ослаблению эффекта герметизации мочеиспускательного канала, и, наконец, может возникнуть недержание мочи [3]. При хроническом уретрите, как известно, длительная воспалительная стимуляция различными инфекционными агентами вызывает развитие фиброза и пост-воспалительной атрофии слизистой оболочки уретры, уменьшение секреции слизи, снижение герметизирующей функции уретры, что в совокупности и служит причиной возникновения СНМ [3]. Данные о вкладе воспалительного компонента в развитие СНМ у женщин репродуктивного возраста требуют дальнейшего изучения.

В развитии ПТО, вероятно, более важную роль, чем при СНМ, играют ожирение, сопровождающееся увеличением внутрибрюшного давления, и доброкачественные заболевания шейки матки, которые могут оказывать влияние на фиксирующий связочный аппарат, в большей степени формируя предпосылки для возникновения апикального пролапса. Общим фактором риска ПТО и СНМ является ВБНК, что свидетельствует о наличии системной дисплазии соединительной ткани⁴. Вагинальные роды — также бесспорный фактор риска формирования ПТО и сопутствующей дисфункции тазового дна [1–6].

Таким образом, факторами риска формирования СНМ являются: ВБНК, отягощенный акушерско-гинекологический анамнез, ВЗОМТ и заболевания мочевыводящей системы.

Заключение

Опираясь на результаты, полученные в ходе исследования, мы сделали вывод, что своевременное выявление и лечение инфекций урогенитального тракта и ВЗОМТ может стать важным шагом в профилактике формирования СНМ у женщин репродуктивного периода. Особого внимания с точки зрения увеличения риска развития СНМ заслуживает наличие в анамнезе у пациенток с ПТО бесплодия и самопроизвольных выкидышей, а также ВЗОМТ и заболеваний мочевыводящей системы. Пациентки с ПТО I–II стадий (особенно относящиеся к группе риска по возникновению СНМ) должны составлять специальную диспансерную группу для проведения профилактических мероприятий, включающих: тренировки мышц тазового дна, фракционный лазерный фототермолиз, введение объемообразующих гелей, коррекцию зияния половой щели, борьбу с ожирением. Эти мероприятия являются важным этапом терапии, позволяющей избежать хирургического лечения [4, 13, 14].

Сведения об авторах:

Смирнова Анастасия Владимировна — к.м.н., доцент, доцент кафедры акушерства, гинекологии и медицинской генетики ФГБОУ ВО Ивановский ГМУ Минздрава России; 153012, Россия, г. Иваново, Шереметевский пр-т, д. 8; врач акушер-гинеколог ФГБУ «Ив НИИ МиД им. В.Н. Городкова» Минздрава России; 153045, Россия, г. Иваново, ул. Победы, д. 20; ORCID iD 0000-0002-6811-6830

Малышкина Анна Ивановна — д.м.н., профессор, директор ФГБУ «Ив НИИ МиД им. В.Н. Городкова» Минздрава России; 153045, Россия, г. Иваново, ул. Победы, д. 20; заведующая кафедрой акушерства, гинекологии и медицинской генетики ФГБОУ ВО Ивановский ГМУ Минздрава России; 153012, Россия, г. Иваново, Шереметевский пр-т, д. 8; ORCID iD 0000-0002-1145-0563

Шехлова Наталья Владимировна — к.м.н., врач акушер-гинеколог 1-го гинекологического отделения гинекологической клиники ФГБУ «Ив НИИ МиД им. В.Н. Городкова» Минздрава России; 153045, Россия, г. Иваново, ул. Победы, д. 20.

Силантьева Анастасия Сергеевна — студентка 6-го курса ФГБОУ ВО Ивановский ГМУ Минздрава России; 153012, Россия, г. Иваново, Шереметевский пр-т, д. 8; ORCID iD 009-0006-3327-7331

Айвазян Гарик Араевич — студент 6-го курса ФГБОУ ВО Ивановский ГМУ Минздрава России; 153012, Россия, г. Иваново, Шереметевский пр-т, д. 8; ORCID iD 0009-0000-1881-4473

Контактная информация: Смирнова Анастасия Владимировна, e-mail: anguseva@yandex.ru

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 11.12.2025.

Поступила после рецензирования 15.01.2026.

Принята в печать 30.01.2026.

About the authors:

Anastasia V. Smirnova — C. Sc. (Med.), Associate Professor of the Department of Obstetrics, Gynecology and Medical Genetics, Ivanovo State Medical University; 8, Sheremetevsky Prospect, Ivanovo, 153012, Russian Federation; obstetrician-gynecologist, V.N. Gorodkov Ivanovo Research Institute of Maternity and Childhood; 20, Pobedy str., Ivanovo, 153045, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-6811-6830

Anna I. Malyshkina — Dr. Sc. (Med.), Professor, Director of the V.N. Gorodkov Ivanovo Research Institute of Maternity and Childhood; 20, Pobedy str., Ivanovo, 153045, Russian Federation; Head of the Department of Obstetrics, Gynecology and Medical Genetics, Ivanovo State Medical University; 8, Sheremetevsky Prospect, Ivanovo, 153012, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-1145-0563

Natalya V. Shekhlova — C. Sc. (Med.), obstetrician-gynecologist of the 1st Gynecological Department, Gynecological Clinic, V.N. Gorodkov Ivanovo Research Institute of Maternity and Childhood; 20, Pobedy str., Ivanovo, 153045, Russian Federation.

Anastasia S. Silantyeva — 6th-year student, Ivanovo State Medical University; 8, Sheremetevsky Prospect, Ivanovo, 153012, Russian Federation; ORCID iD 0009-0006-3327-7331

Garik A. Ayvazyan — 6th-year student, Ivanovo State Medical University; 8, Sheremetevsky Prospect, Ivanovo, 153012, Russian Federation; ORCID iD 0009-0000-1881-4473

Contact information: Anastasia V. Smirnova, e-mail: anguseva@yandex.ru

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 11.12.2025.

Revised 15.01.2026.

Accepted 30.01.2026.

¹Недержание мочи. Клинические рекомендации Минздрава России. 2020. (Электронный ресурс.) URL: https: //static-0.minzdrav.gov.ru/system/attachments/attaches/000/054/889/original (дата обращения: 27.02.2025).

²Выпадение женских половых органов. Клинические рекомендации Минздрава России. 2024. (Электронный ресурс.) URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/schema/647_2 (дата обращения: 20.03.2025).

³WHO: women-s-heals. 2018. (Electronic resource.) URL: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/women-s-health (access date: 10.03.2025).

⁴Недифференцированные дисплазии соединительной ткани (проект клинических рекомендаций). Терапия. 2019;7(33):9–42. DOI: 10.18565 Undifferentiated connective tissue dysplasia (the project of guidelines). Therapy. 2019;7(33):9–42 (in Russ.). DOI: 10.18565

1. Женская тазовая медицина и реконструктивная хирургия. Под. ред. Шкарупы Д.Д., Кубина Н.Д. М.: МЕДпресс-информ; 2022.Women's pelvic medicine and reconstructive surgery. Shkarupy D.D., Kubina N.D., eds. M.: MEDpress-inform; 2022 (in Russ.).
2. Falah-Hassani K., Reeves J., Shiri R. et al. The pathophysiology of stress urinary incontinence: a systematic review and meta-analysis. Int Urogynecol J. 2021;32:501–552. DOI: 10.1007/s00192-020-04622-9
3. Yang X., Wang X., Gao Z. et al. The Anatomical Pathogenesis of Stress Urinary Incontinence in Women. Medicina. 2023;59:5. DOI: 10.3390/ medicina59010005
4. Доброхотова Ю.Э., Лапина И.А., Тян А.Г. и др. Современный взгляд на проблему коррекции стрессового недержания мочи у женщин. Актуальные вопросы женского здоровья. 2024;1:44–50. DOI: 10.46393/2713122Х_2024_1_44-50Dobrokhotova Yu.E., Lapina I.A., Tyan A.G. et al. Modern view on the problem of correction of stress urinary incontinence in women. Current Issues of Women's Health. 2024;1:44–50 (in Russ.). DOI: 10.46393/2713122Х_2024_1_44-50
5. Denisenko A.A., Clark C.B., D'Amico M., Murphy A.M. Evaluation and management of female urinary incontinence. Can J Urol. 2021;28(S2):27–32.
6. Tunn R., Baessler K., Knüpfer S., Hampel C. Urinary incontinence and pelvic organ prolapse in women — prevention and treatment. Dtsch Arztebl Int. 2023;120:71–80. DOI: 10.3238/arztebl.m2022.0406
7. Краснопольская И.В. Дисфункция тазового дна у женщин: клиника, диагностика, принципы лечения. Акушерство и гинекология. 2018;2:82–86. DOI: 10.18565/aig.2018.2.82-86Krasnopolskaya I.V. Pelvic floor dysfunction in women: clinical presentation, diagnosis, and principles of treatment. Obstetrics and Gynecology. 2018;(2):82–86 (in Russ.). DOI: 10.18565/aig.2018.2.82-86
8. Смирнова А.В., Малышкина Д.А., Пашковская E.В. и др. Современный взгляд на проблему генитального пролапса через призму факторов риска. Экспериментальная и клиническая урология. 2023;16(4):130–135. DOI: 10.29188/2222-8543-2023-16-4-130-135Smirnova A.V., Malyshkina D.A., Pashkovskaya E.V. et al. A modern view of the problem of genital prolapse through the prism of risk factors. Experimental and Clinical Urology. 2023;16(4):130–135 (in Russ.). DOI: 10.29188/2222-8543-2023-16-4-130-135
9. Гвоздев М.Ю., Баранова Е.О. Оценка качества жизни, психического здоровья и сексуальных расстройств у женщин с недержанием мочи. Consilium Medicum. 2019;21(7):28–30. DOI: 10.26442/20751753.2019.190459Gvozdev M.Iu., Baranova E.O. Assessment of the quality of life, mental health and sexual disorders in women with urinary incontinence. Consilium Medicum. 2019;21(7):28–30 (in Russ.). DOI: 10.26442/20751753.2019.190459
10. Нечипоренко А.Н., Строцкий А.В., Нечипоренко Н.А. Скрытое недержание мочи при напряжении: диагностика и лечебная тактика. Медицинские новости. 2017;9:26–28. Nechiporenko A.N., Strotsky A.V., Nechiporenko N.A. Latent stress incontinence: diagnosis and treatment tactics. Medical News. 2017;9:26–28. (in Russ.).
11. Gunnemann A., Liedl B., Goeschen K. 25 Jahre Integraltheorie nach Petros: Was bleibt? Was kommt? [25 years of Integral Theory by Petros: What remains and what's next?]. Urologe A. 2017;56(12):1548–1558. DOI: 10.1007/s00120-017-0521-2
12. Wei J.T., De Lancey J.O. Functional anatomy of the pelvic floor and lower urinary tract. Clin Obstet Gynecol. 2004;47(1):3–17. DOI: 10.1097/00003081-200403000-00004. PMID: 15024268
13. Эстетическая гинекология. Под ред. Аполихиной И.А., Сухих Г.Т. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2021. DOI: 10.33029/9704-6569-1-ESG-2022-1-656Aesthetic gynecology. Apolikhina I.A., Sukhoi. G.T., eds. M.: GEOTAR-Media; 2021 (in Russ.). DOI: 10.33029/9704-6569-1-ESG-2022-1-656
14. Нехирургический дизайн промежности. Под ред. Радзинского В.Е. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2020.Non-surgical perineal design. Radzinsky V.E., ed. M.: GEOTAR-Media; 2020 (in Russ.).
15. Смирнова А.В., Малышкина А.И., Колганова И.А. и др. Особенности дисфункции тазовых органов до и после хирургической коррекции у пациенток с генитальным пролапсом. РМЖ. Мать и дитя. 2022;5(3):194–200. DOI: 10.32364/2618-8430-2022-5-3-194-200Smirnova A.V., Malyshkina A.I., Kolganova I.A. et al. Characteristics of the pelvic organ dysfunctions in patients before and after genital prolapse surgery. Russian Journal of Woman and Child Health. 2022;5(3):194–200 (in Russ.). DOI: 10.32364/2618-8430-2022-5-3-194-200
16. Смирнова А.В., Абдуллаева З.С. Эффективность хирургического лечения генитального пролапса. Вестник Ивановской медицинской академии. 2020;25(1):51–52.Smirnova A.V., Abdullaeva Z.S. The effectiveness of surgical treatment of genital prolapse. Vestnik Ivanovskoj medicinskoj akademii. 2020;25(1):51–52 (in Russ.).
17. Севастьянов Л.В., Тургунов Е.М., Авилова Е.В. Хирургическая коррекция стрессового недержания мочи: множество способов при отсутствии стандартной техники. Вопросы гинекологии, акушерства и перинатологии. 2023;22(5):95–102. DOI: 10.20953/172616782023595102Sevast'yanov L.V., Turgunov E.M., Avilova E.V. Surgical correction of stress urinary incontinence: a variety of methods in the absence of standard techniques. Voprosy ginekologii, akusherstva i perinatologii. 2023;22(5):95–102 (in Russ.). DOI: 10.20953/172616782023595102
18. Крутова В.А., Тарабанова О.В., Хачецукова А.А. Стрессовое недержание мочи de novo у женщин после коррекции пролапса гениталий. Вопросы гинекологии, акушерства и перинатологии. 2018;17(6):26–32. DOI: 10.20953/1726-1678-2018-6-26-32Krutova V.А., Tarabanova О.V., Khachetsukova А.А. De novo stress urinary incontinence in women after management of genital prolapse. Voprosy ginekologii, akusherstva i perinatologii. 2018;17(6):26–32 (in Russ.). DOI: 10.20953/1726-1678-2018-6-26-32
19. Шкарупа Д.Д., Кубин Н.Д., Старосельцева О.Ю. и др. Регулируемый трансобтураторный слинг для лечения пациенток с осложненным недержанием мочи. Вестник урологии. 2017;5(4):58–68. DOI: 10.21886/2308-6424-2017-5-3-58-68Shkarupa D.D., Kubin N.D., Staroseltseva O.Yu. et al. Adjustable transobturator sling for treating patients with complicated stress urinary incontinence. Herald Urology. 2017;5(4):58–68 (in Russ.). DOI: 10.21886/2306-6424-2017-5-4-58-68
20. Шахалиев Р.А., Шульгин А.С., Кубин Н.Д. др. Современное состояние проблемы применения трансвагинальных сетчатых имплантов в хирургическом лечении стрессового недержания мочи и пролапса тазовых органов. Гинекология. 2022;24(3):174–180. DOI: 10.26442/20795696.2022.3.201423Shakhaliev R.A., Shulgin A.S., Kubin N.D. et al. Current status of transvaginal mesh implants use in the surgical treatment of stress urinary incontinence and pelvic prolapse. Gynecology. 2022;24(3):174–180 (in Russ.). DOI: 10.26442/20795696.2022.3.201423
21. Курбанов Б.Б. Современная хирургическая тактика лечения пролапса гениталий и стрессового недержания мочи. РМЖ. Мать и дитя. 2018;1(1):44–48.Kurbanov B.B. Current surgical tactics in the treatment of genital prolapse and urinary incontinence. Russian journal of Woman and Child Health. 2018;1(1):44–48 (in Russ.).
22. Михельсон А.А., Лазукина М.В., Усова Е.В. и др. Современные представления о диагностике и лечении стрессового недержания мочи у женщин. ЛЕЧЕНИЕ и ПРОФИЛАКТИКА. 2021;11(1):54.Mikhelson A.А., Lazukina M.V., Usova E.V. et al. Modern views of the diagnostics and treatment of stress urinary incontinence in women. LECHENIE i PROFILAKTIKA. 2021;11(1):54 (in Russ.).