Антигистаминные препараты в терапии хронической крапивницы

Ключевые слова
Похожие статьи в журнале РМЖ

Читайте в новом номере

Импакт фактор - 0,738*

*Импакт фактор за 2017 г. по данным РИНЦ

Регулярные выпуски «РМЖ» №8(I) от 15.08.2018 стр. 33-38
Рубрика: Аллергология Иммунология
Крапивница имеет большое медико-социальное значение вследствие высокой распространенности. У 15–23% взрослых в течение жизни случается по крайней мере один эпизод острой крапивницы, а распространенность хронической крапивницы (ХК) варьирует от 0,5 до 5%. Заболевание часто возникает в трудоспособном возрасте и приводит к выраженному снижению качества жизни пациента. Тучные клетки — ключевые клетки в патогенезе крапивницы, они экспрессируют множество рецепторов, активация которых приводит к дегрануляции клетки и высвобождению множества медиаторов, главным из которых в отношении крапивницы является гистамин. Многие симптомы крапивницы опосредуются действиями гистамина на H1-рецепторы, и длительное непрерывное лечение H1-антигистаминными препаратами (Н1-АГП) целесообразно при ХК. Основным принципом фармакологического лечения ХК является контроль или полная редукция симптомов. Современные АГП 2-го поколения в лицензированных дозах — это лечение 1-й линии при ХК, а терапия высокими дозами Н1-АГП 2-го поколения — 2-я линия. Одним из АГП, наиболее полно удовлетворяющих требованиям эффективности и безопасности, является левоцетиризин. Фармакологические и клинические исследования демонстрируют быстрое наступление эффекта и продолжительное терапевтическое действие препарата.

Ключевые слова: крапивница, волдырь, ангиоотек, тучные клетки, антигистаминные препараты, левоцетиризин, Аллервэй.

Для цитирования: Ненашева Н.М. Антигистаминные препараты в терапии хронической крапивницы // РМЖ. 2018. №8(I). С. 33-38
Antihistamines in the treatment of chronic urticaria
N.M. Nenasheva

Russian Medical Academy of Continuous Professional Education, Moscow

Urticaria has a large medical and social significance due to its high prevalence. In 15–23% of adults in the stream of life there is at least one episode of acute urticaria, and the prevalence of chronic urticaria (CU) varies from 0.5 to 5%. Incidence of the urticaria often comes in working age and patients note a marked decrease in quality of life. Mast cells are key cells in pathogenesis of the urticaria, they express a variety of receptors, activation of which leads to cell degranulation and release of a multitude of mediators, the main one, with respect to the urticaria, is histamine. Many symptoms of the urticaria are mediated by an action of the histamine on H1-receptors, and prolonged continuous treatment with H1-antihistamines (H1-AH) is advisable in the treatment of CU. The main principle of pharmacological treatment of the CU is control or complete reduction of symptoms. Modern H1-AH of 2nd generation in licensed doses is a first-line treatment for the CU, but therapy with high doses of the H1-AH of 2nd generation is a second line. One of the H1-AH, most fully satisfying requirements for efficiency and safety, is levocetirizine. Pharmacological and clinical studies demonstrate a rapid onset of effect and a prolonged therapeutic action of the drug.

Key words: urticaria, blister, angioedema, mast cells, antihistamines, levocetirizine, Allerway.
For citation: N.M. Nenasheva. Antihistamines in the treatment of chronic urticaria // RMJ. 2018. № 8(I). P. 33–38.

Статья посвящена возможностям применения антигистаминных препаратов в терапии хронической крапивницы. Рассмотрены фармакологические и клинические исследования левоцетиризина

     Крапивница (лат. Urtica — крапива) — заболевание, проявляющееся уртикарными, волдырными элементами на коже, аналогичными таковым после ожога крапивой. Основу волдыря составляет ограниченный отек поверхностных слоев дермы. Волдырь обычно бледно-розового цвета с покраснением по периферии, сопровождается интенсивным зудом и разрешается в течение 24 ч, как правило, без каких-либо следов. У некоторых пациентов крапивница сопровождается развитием ангиоотеков, характеризующихся внезапным началом, распространением на нижние слои дермы и подкожный слой с быстрым вовлечением подслизистой мембраны, при этом иногда боль превалирует над зудом. Ангиоотек разрешается медленнее, чем волдырь — до 72 ч.

    Медико-социальное значение крапивницы

    Медико-социальное значение крапивницы определяется ее высокой распространенностью, особенно острой формы. У 15–23% взрослых отмечается по крайней мере один эпизод острой крапивницы в течение жизни [1–3], а распространенность хронической крапивницы (ХК) варьирует, по данным разных исследований, от 0,5 до 5% [1, 4, 5]. Заболеваемость крапивницей наиболее часто отмечается в трудоспособном возрасте, ухудшая качество жизни (КЖ). Ряд исследований показывает, что влияние на КЖ у пациентов с ХК сходно и даже хуже, чем при других кожных заболеваниях, включая псориаз и атопический дерматит [6]. Пациенты часто страдают от тяжелого зуда, усталости, снижается качество сна, активной деятельности [7, 8]. Результаты международного исследования [9] по количественной оценке экономического, социального, гуманистического бремени заболевания у 673 взрослых пациентов с неадекватно контролируемой ХК, имеющей среднетяжелое и тяжелое течение (50%) с сохранением симптомов в течение ≥12 мес., несмотря на стандартное лечение [10], развитием ангио-
отеков (66%), свидетельствуют о влиянии заболевания на развитие тревожных и депрессивных расстройств, нарушение сна (рис. 1), снижение КЖ, ежедневной активности, производительности труда. Исследование показало, что ХК имеет высокое социально-экономическое значение за счет прямых и непрямых затрат.
33-1.png

    Классификация и патофизиология крапивницы

    Спектр клинических проявлений разных типов крапивницы очень широк. Два (или более) разных подтипа крапивницы могут сосуществовать у одного и того же пациента. Острая спонтанная крапивница определяется как появление спонтанных волдырей, ангиоотеков или того и другого в течение менее 6 нед. [11]. Крапивница, продолжающаяся более 6 нед., считается хронической. Существуют разные типы ХК, представленные в таблице 1 [12].
33-2.png
    Во всех международных и национальных рекомендациях подчеркивается, что уртикарный васкулит, макуло-папулезный кожный мастоцитоз (ранее называемый пигментной крапивницей), аутовоспалительные синдромы (например, криопирин-ассоциированные периодические синдромы или синдром Шнитцлера), не связанный с активацией тучных клеток (ТК) ангиоотек (например, обусловленный брадикинином) и другие заболевания и синдромы, которые могут начинаться с развития кожных волдырей и/или ангиоотеков, не считаются подтипами крапивницы из-за их явно различных патофизиологических механизмов [11–13].
   

ТК и, возможно, базофилы — ключевые клетки в патогенезе крапивницы. Гистамин и другие медиаторы, такие как фактор активации тромбоцитов (ФАТ) и цитокины, высвобождаемые из активированных ТК кожи, приводят к активации сенсорных нервных окончаний, вазодилатации и экстравазации плазмы, а также к привлечению других клеток в кожу. Эти эффекты и приводят к уртикарным высыпаниям и зуду. Сигналы, активирующие ТК, гетерогенны и разнообразны. ТК экспрессируют множество рецепторов (к хемокинам, простагландинам, иммуноглобулинам и др.), активация которых приводит к дегрануляции клетки. Исследования свидетельствуют, что ключевой рецептор ТК при ХСК — FcεRI — высокоаффинный рецептор к иммуноглобулину Е [14–16]. Перекрестное связывание этих рецепторов на поверхности клетки приводит к ее активации и высвобождению из нее медиаторов, главным из которых в отношении крапивницы является гистамин (рис. 2).    Гистологически волдыри характеризуются отеком верхнего и среднего слоев дермы, с дилатацией и усиленной проницаемостью посткапиллярных венул, а также лимфатических сосудов верхнего слоя дермы, приводящими к проникновению сыворотки в ткань. При ангиоотеке подобные изменения происходят главным образом в нижнем слое дермы и подкожной клетчатке. Кожа пациента, страдающего крапивницей, практически всегда характеризуется повышенной экспрессией эндотелиальными клетками молекул адгезии, нейропептидов и факторов роста. Возникает смешанный воспалительный периваскулярный инфильтрат разной интенсивности, состоящий из нейтрофилов с или без эозинофилов, базофилов, макрофагов и Т-клеток, но без некроза сосудов, что является признаком уртикарного васкулита [17, 18]. 
33-3.png
    Следует отметить, что эти изменения специфичны не только для крапивницы и могут встречаться при других воспалительных кожных заболеваниях, поэтому необходим поиск более конкретных гистологических биомаркеров для разных подтипов крапивницы и для ее дифференциальной диагностики от других заболеваний, сопровождающихся уртикарными высыпаниями.

    Диагностика крапивницы

    Диагностика крапивницы не требует особых методов исследования, включая лабораторные тесты, в отличие от диагностики причин крапивницы. С учетом гетерогенности крапивницы обследование следует начинать с детального сбора анамнеза, физикального исследования, используя основные лабораторные методы, позволяющие исключить тяжелые системные заболевания. Иногда специальные провокационные пробы, например, диета, содержащая биогенные амины или гистаминолибераторы, и лабораторные тесты помогают выявить причины ХСК, однако они малоинформативны при физических и других типах крапивницы, вызванных внешними факторами. Расширенное диагностическое обследование, направленное на выяснение причины крапивницы, обоснованно у пациентов с длительно сохраняющейся, тяжелой и/или персистирующей ХК. Причиной могут быть заболевания и состояния, часто ассоциированные с ХК: аутоиммунные заболевания (например, аутоиммунный тиреоидит), вирусные инфекции (гепатит А и В, норовирус и парвовирус В19 и др.), бактериальные инфекции (например, заболевания желудочно-кишечного тракта, вызванные Helicobacter pylori, Yersinia spp.), паразитарные инвазии (Giardia lamblia, Anisakis simplex, Entamoeba spp., Blastocystis spp.), неинфекционные хронические воспалительные процессы (гастрит, рефлюкс-эзофагит, холецистит), неаллергическая пищевая гиперчувствительность или атопия (редко).
    Эксперты Российской ассоциации аллергологов и клинических иммунологов (РААКИ), так же как и эксперты Европейской академии аллергологии и клинической иммунологии (EAACI), не рекомендуют проводить интенсивное скрининговое обследование всех пациентов с крапивницей для выявления причин заболевания [12, 13]. Не рекомендуется проводить обследование в случае острой крапивницы, за исключением случаев указания в анамнезе на провоцирующий фактор. В 95% случаев острая крапивница самостоятельно купируется в течение 2-х нед. и довольно эффективно лечится антигистаминными препаратами (АГП). В тяжелых случаях может потребоваться применение короткого курса глюкокортикостероидов (ГКС). Обследование при ХК показано для выявления причины заболевания. В случае ХСК рекомендуется ограниченный спектр обязательного обследования (клинический анализ крови и определение уровня С-реактивного белка). Спектр диагностических мероприятий при ХК, кроме рутинных методов обследования, определяется анамнезом пациента и конкретной клинической ситуацией. Он может включать: тесты для исключения инфекционных заболеваний (например, Helicobacter pylori), паразитарной инвазии; атопии; гормонов щитовидной железы и антител к структурам щитовидной железы; тесты для исключения физической крапивницы, с лекарствами, пищевые оральные; тест с аутологичной сывороткой; определение уровня триптазы; D-димер; антинуклеарные антитела; С3/С4-компоненты комплемента; белковые фракции; кожная биопсия [12, 13].
    В настоящее время единственными доступными скрининговыми тестами для диагностики ХСК являются кожный тест с аутологичной сывороткой (АСКТ) и тесты активации базофилов (БАТ). АСКТ является неспецифическим скрининговым тестом, который оценивает присутствие сывороточных гистамин-высвобождающих факторов любого типа, а не только гистамин-высвобождающих аутоантител. Существует специальная статья EAACI по методике выполнения АСКТ [19, 20]. БАТ оценивает высвобождение гистамина или повышение активности маркеров активации донорских базофилов в ответ на стимуляцию сывороткой пациента с ХСК. БАТ может помочь диагностировать аутоиммунную крапивницу [21]. Кроме того, БАТ можно использовать в качестве маркера для оценки ответа 
на циклоспорин или омализумаб [22, 23].

    Оценка активности хронической крапивницы

    Для оценки активности ХК существует валидизированный инструмент — шкала активности крапивницы (UAS 7). UAS 7 предполагает суммарную оценку основных симптомов заболевания (количество высыпаний и интенсивность зуда) самим пациентом каждые 24 ч за 7 последовательных дней (табл. 2). Эта оценка удобна для пациента и врача и позволяет объективно оценить состояние пациента и его индивидуальный ответ на проводимую терапию. Для пациентов с ангиоотеками также разработана и валидизирована шкала активности ангиоотеков (AAS) [24]. При индуцированной ХК необходимо определить порог провоцирующего фактора для оценки активности болезни, например, критической температуры и длительности стимуляции при холодовой провокации у больных с холодовой крапивницей. Эти пороговые значения позволяют пациентам и лечащим врачам оценивать активность болезни и ответ на лечение.
33-4.png

    Лечение хронической крапивницы

    Цель терапии ХК — лечить болезнь, пока она не исчезнет. Основные принципы терапии ХК:
    выявление и устранение основных причин;
    избегание провоцирующих факторов;
    индукция толерантности и/или
    использование фармакологического лечения для предотвращения высвобождения    медиаторов ТК и/или их эффектов [12, 13].
    Основным принципом фармакологического лечения ХК является контроль или полная редукция симптомов. Другим общим принципом фармакотерапии является использование препарата столько, сколько необходимо, и при этом как можно меньше. Это может означать увеличение или уменьшение объема терапии в соответствии с алгоритмом терапии ХК (рис. 3) [12]. Таким образом, степень и выбор лекарственного средства могут варьироваться в зависимости от заболевания пациента.
33-5.png
    Основной вариант терапии ХК, направленной на облегчение симптомов, заключается в уменьшении влияния медиаторов ТК, таких как гистамин, ФАТ и др., на органы-мишени. Многие симптомы крапивницы опосредуются в первую очередь действиями гистамина на H1-рецепторы, 
расположенные на эндотелиальных клетках (волдырь) и сенсорных нервных окончаниях (кожный зуд). 
    Длительное непрерывное применение H1-антигистаминных препаратов (Н1-АГП) имеет важное значение для лечения ХК. О необходимости непрерывного применения H1-АГП при ХК свидетельствуют не только результаты клинических исследований [25, 26], но и особенности механизма действия этих препаратов, т. к. они являются обратными агонистами с преимущественным сродством к неактивному состоянию H1-гистаминового рецептора и стабилизируют его в этом конформационном состоянии, сдвигая равновесие в неактивное состояние. Кроме гистамина в формировании заболевания могут быть задействованы и другие медиаторы ТК (ФАТ, лейкотриены, цитокины), и может наблюдаться выраженный клеточный инфильтрат, включающий базофилы, лимфоциты и эозинофилы [27]. В этом случае кожные высыпания будут скорее полностью отвечать на короткий курс ГКС и быть относительно устойчивыми к Н1-АГП.
   Эти общие положения, касающиеся фармакотерапии (непрерывное каждодневное применение Н1-АГП), относятся ко всем формам острой крапивницы и ХК. Однако разница между спонтанной крапивницей и индуцированной заключается в том, что при некоторых формах физической крапивницы, например, холодовой, вместо непрерывного лечения применение Н1-АГП по требованию может быть полезно. Если, например, пациент знает о возможном воздействии причинного фактора (таком, как ожидаемое холодовое воздействие при купании летом), то приема Н1-АГП за 2 ч до контакта может быть вполне достаточно для предотвращения развития симптомов.

    Роль антигистаминных препаратов в лечении крапивницы

    АГП применяются для лечения крапивницы с 1950-х гг. Существуют две группы АГП: 1-го поколения (седативные) и 2-го поколения (неседативные). Использование АГП 1-го поколения (дифенгидрамин, хлоропирамин, хифенадин и др.) ограничивается их побочными эффектами: выраженным седативным действием, холинергическим, адренергическим эффектами, коротким периодом действия, быстрым развитием тахифилаксии. АГП 2-го поколения (цетиризин, эбастин, лоратадин, фексофенадин, дезлоратадин, левоцетиризин, рупатадин, биластин) являются высокоселективными блокаторами Н1-рецепторов, оказывающими выраженный антиаллергический эффект, не вызывающими тахифилаксии, не имеющими клинически значимых взаимодействий с пищей и лекарственными препаратами. Противогистаминное действие этих препаратов проявляется быстро (в течение 30–60 мин) и длится до 24 ч, что дает возможность применять их 1 р./сут. АГП 2-го поколения практически лишены или обладают незначительным седативным действием, которое не отличается от эффекта плацебо, они практически не влияют на холинергические и адренергические рецепторы. Эти препараты высокоэффективны в отношении купирования таких симптомов крапивницы, как зуд, волдыри, покраснение и отек. В экспериментальных исследованиях было показано, что спектр их фармакологической активности не ограничивается лишь связыванием с H1-гистаминовыми рецепторами — они подавляют высвобождение провоспалительных медиаторов (гистамина, лейкотриенов), экспрессию адгезионных молекул (ICAM-1 и Р-селектина) и некоторых цитокинов (интерлейкины (ИЛ) -4, ИЛ-6, ИЛ-8, ИЛ-13, гранулоцитарно-макрофагальный колониестимулирующий фактор). Все эти данные позволяют предполагать у современных АГП противовоспалительный эффект.
    Современные АГП 2-го поколения следует рассматривать как терапию первой линии в симптоматическом лечении крапивницы (рис. 3) вследствие их эффективности и хорошего профиля безопасности. Вместе с тем на сегодняшний день отсутствуют хорошо разработанные клинические исследования, сравнивающие эффективность и безопасность современных H1-АГП в терапии крапивницы. Существуют исследования, показывающие преимущества более высокой дозы Н1-АГП 2-го поколения у пациентов с ХК [28–30], подтверждающие результаты ранее проведенных исследований, в которых пришли к такому же выводу, используя АГП 1-го поколения [31, 32]. Указанное преимущество подтверждено в исследованиях, в которых применяли АГП 2-го поколения в дозах, в 4 раза превышающих рекомендованные дозы [28, 29, 33–36]. Таким образом, исследования показывают, что большинство пациентов с ХК, не отвечающих на стандартные дозы, получат облегчение симптомов от высоких доз указанных препаратов. Терапия современными АГП 2-го поколения лицензированными дозами — это лечение 1-й линии при ХК, а терапия высокими дозами — 2-я линии (рис. 3) [12].
   Недавний метаанализ по оценке эффективности повышенных доз АГП в терапии ХСК показал, что по крайней мере 40% больных достигают контроля над симптомами крапивницы в результате лечения стандартными дозами Н1-АГП, 60% пациентов — в результате увеличения доз АГП [37].
    Одним из препаратов, наиболее полно удовлетворяющих необходимым требованиям, является левоцетиризин
Фармакологические и клинические исследования демонстрируют быстрое наступление эффекта и продолжительное терапевтическое действие препарата. Малый объем распределения левоцетиризина приводит к повышению эффективности (более длительный контакт с Н1-рецепторами) и безопасности вследствие меньшей проницаемости через гематоэнцефалический барьер. Препарат подвергается минимальному печеночному метаболизму без участия ферментов системы цитохрома Р450. Одновременно левоцетиризин имеет высокую аффинность и селективность к Н1-рецепторам.
    Примером эффективности левоцетиризина в стандартных и повышенных дозах может служить двойное слепое исследование, проведенное у взрослых (19–67 лет) больных ХК, которые были рандомизированы в группы (40/40), получающие лечение левоцетиризином или дезлоратадином [38]. По условию протокола, лечение начинали со стандартных доз 5 мг, далее в случае отсутствия эффекта доза повышалась еженедельно вначале до 10, а затем до 20 мг. В случае отсутствия эффекта при приеме 20 мг пациента переводили на 20 мг другого препарата. Как видно из рисунка 4, 
33-6.png
большее число больных ХК ответили на терапию левоцетиризином (по сравнению с количеством ответивших на терапию дезлоратадином) как в стандартных, так и в повышенных дозах. Авторы исследования отметили, что повышение доз АГП 2-го поколения не сопровождалось увеличением нежелательных побочных эффектов, в частности, сонливости.
    В другом двойном слепом рандомизированном перекрестном плацебо-контролируемом исследовании сравнивали левоцетиризин и дезлоратадин — их способность ингибировать вызванный аллергеном волдырь и гиперемию (при кожной пробе) у 18 пациентов с аллергией [39]. Этот подход имитирует ситуацию in vivo, т. к. в ответ на воздействие аллергена происходят дегрануляция тучных клеток и высвобождение многочисленных вазоактивных и провоспалительных медиаторов в дополнение к гистамину. Ответ оценивался через 1,5 ч, 4 ч, 7 ч, 12 ч и 24 ч после применения в соответствующих терапевтических дозах (5 мг). По сравнению с плацебо оба антигистаминных препарата значительно ингибировали вызванные аллергеном волдыри и гиперемию. Однако левоцетиризин проявил более выраженный эффект и имел более быстрое начало действия, скорее всего, вследствие его более высокой оккупации Н1-рецепторов. Действительно, занятость Н1-рецепторов влияет на антигистаминную активность препарата больше, чем аффинность или период полужизни в плазме. Важным наблюдением в этом исследовании явилось постоянство активности левоцетиризина в отношении ингибирования симптомов у всех пациентов, тогда как дезлоратадин проявил эффект не у всех пациентов. Это важно для аллерголога-иммунолога, поскольку указывает на то, что у большинства (если не у всех) пациентов, вероятно, уменьшится выраженность симптомов при приеме левоцетиризина.
    Еще одно открытое исследование выполнено у 113 пациентов с ХСК, получавших последовательно увеличивающиеся дозы левоцетиризина (5 мг, 10 мг, 15 мг и 20 мг/сут) каждую неделю до достижения полного контроля симптомов или дозы 20 мг/сут [40]. Для оценки ответа на лечение использованы UAS 7, опросник качества жизни (CU-Q2oL) и глобальная оценка пациентов. В результате у 21 (18,58%) пациента симптомы исчезли при приеме стандартной дозы левоцетиризина 5 мг/сут, а у 50 пациентов потребовалось применение более высоких доз левоцетиризина для полного контроля: 29/92 (31,52%), 6/63 (9,52%) и 15/57 (26,31%) на 10 мг, 15 мг и 20 мг/сут соответственно. Доля пациентов с улучшением >75% возросла с увеличением дозы левоцетиризина: 26,54%, 53,98%, 60,17% и 69,91% с 5 мг, 10 мг, 15 мг и 20 мг/сут соответственно. Последовательное увеличение дозы левоцетиризина приводило к постепенному улучшению как контроля крапивницы, так и КЖ без значительного увеличения сонливости.
    Таким образом, результаты исследований, а также опыт 
реальной клинической практики свидетельствуют об эффективности и хорошей переносимости левоцетиризина как в стандартных, так и в повышенных дозах у больных ХК.
    Недавно на отечественном фармрынке появился дженерик левоцетиризина под торговым названием Аллервэй (производства компании «Д-р Редди’с Лабораторис Лтд.», Индия). Аллервэй доказал свою биоэквивалентность оригинальному препарату и рекомендован к применению у детей с 6 лет, подростков и взрослых для лечения симптомов крапивницы, других аллергических дерматозов, а также аллергического ринита.

    Заключение

    ХК является обременительным заболеванием как в медицинском, так и в социальном отношении. Современная цель терапии ХК — достижение полного контроля симптомов, т. е. избавление пациента от кожных высыпаний и зуда. Н1-АГП 2-го поколения являются препаратами первого выбора при крапивнице. Левоцетиризин, так же как и другие Н1-АГП 2-го поколения, рекомендуется применять превентивно, т. е. в режиме каждодневного приема до развития стойкого улучшения — контроля симптомов ХК. Начинать терапию следует со стандартных доз. Пациентам, которые не отвечают на стандартные дозы Н1-АГП 2-го поколения в течение 2-х нед., целесообразно рассмотреть повышение дозы в 2–4 раза. Учитывая, что высокие дозы Н1-АГП 2-го поколения не зарегистрированы в инструкции по применению препаратов, следует к каждому назначению таковых подходить индивидуально, принимая решение коллегиально с участием врача-эксперта в области лечения крапивницы и заведующего отделением и обязательно разъяснять пациенту целесообразность данной терапии. При отсутствии эффекта от применения высоких доз Н1-АГП 2-го поколения целесообразно рассмотреть добавление омали-зумаба. При любой терапии ХК следует проверять развитие спонтанной ремиссии (в отсутствие симптомов на фоне лечения), временно отменяя фармакотерапию.

Литература
1. Zuberbier T., Balke M., Worm M. et al. Epidemiology of urticaria: a representative cross-sectional population survey // Clin Exp Dermatol. 2010. Vol. 35. P. 869–873.
2. Greaves M. W. Chronic urticarial // N Engl J Med. 1995. Vol. 332. P. 1767–1772.
3. Church M. K., Weller K., Stock P., Maurer M. Chronic spontaneous urticaria in children: itching for insight // Pediatr Allergy Immunol. 2011. Vol. 22. P. 1–8.
4. Bernstein J. A., Lang D. M., Khan D. A. et al. The diagnosis and management of acute and chronic urticaria: 2014 update // J Allergy Clin Immunol. 2014. Vol. 133. P. 1270–1277.
5. Gaig P., Olona M., Muñoz Lejarazu D. et al. Epidemiology of urticaria in Spain // J Investig Allergol Clin Immunol. 2004. Vol. 14. P. 214–220.
6. Mendelson M. H., Bernstein J. A., Gabriel S. et al. Patient‐reported impact of chronic urticaria compared with psoriasis in the United States // J Dermatolog Treat. 2016. Vol. 28. P. 229–236.
7. O’Donnell B.F., Lawlor F., Simpson J. et al. The impact of chronic urticaria on the quality of life // Br J Dermatol. 1997. Vol. 136. P. 197–201.
8. Kang M. J., Kim H. S., Kim H. O., Park Y. M. The impact of chronic idiopathic urticaria on quality of life in Korean patients // Ann Dermatol. 2009. Vol. 21. P. 226–229.
9. Balp М.М. Vietri J., Tian H., Isherwood G. The Impact of Chronic Urticaria from the Patient’s Perspective: A Survey in Five European Countries // Patient. 2015. Vol. 8 (6). P. 551–558.
10. Maurer M., Abuzakouk M., Berard F. et al. The burden of chronic spontaneous urticaria is substantial: Real‐world evidence from ASSURE‐CSU // Allergy. 2017. Vol. 72 (12). P. 2005–2016.
11. Zuberbier T., Aberer W., Asero R. et al. The EAACI/GA (2) LEN/EDF/WAO Guideline for the definition, classification, diagnosis, and management of urticaria: the 2013 revision and update // Allergy 2014. Vol. 69 (7). P. 868–887.
12. Zuberbier T., Aberer W., Asero R. et al. The EAACI/GA2LEN/EDF/WAO Guideline for the Definition, Classification, Diagnosis and Management of Urticaria. The 2017 Revision and Update // Allergy. 2018. In press. doi: 10.1111/all.13397.
13. Федеральные клинические рекомендации РААКИ по диагностике и лечению крапивницы. Утверждено президиумом РААКИ 25.12.2015 // Российский аллергологический журнал. 2016. № 1. С. 37–45 [Federal’nyye klinicheskiye rekomendatsii RAAKI po diagnostike i lecheniyu krapivnitsy. Utverzhdeno prezidiumom RAAKI 25.12.2015 // Rossiyskiy Allergologicheskiy Zhurnal. 2016. № 1. S. 37–45 (in Russian)].
14. Vonakis B. M., Saini S. S. New concepts in chronic urticarial // Curr Opin Immunol. 2008. Vol. 20. P. 709–716.
15. Saini S. S., Paterniti M., Vasagar K. et al. Cultured peripheral blood mast cells from chronic idiopathic urticaria patients spontaneously degranulate upon IgE sensitization: Rela- tionship to expression of Syk and SHIP-2 // Clin Immunol 2009. Vol. 132. P. 342–348.
16. Hide M., Francis D. M., Grattan C. E. et al. Autoantibodies against the high-affinity IgE receptor as a cause of histamine release in chronic urticarial // N Engl J Med. 1993. Vol. 328. P. 1599–1604.
17. Haas N., Schadendorf D., Henz B. M. Differential endothelial adhesion molecule expression in early and late whealing reactions // Int Arch Allergy Immunol. 1998. Vol. 115 (3). P. 210–214.
18. Kay A. B., Clark P., Maurer M., Ying S. Elevations in T-helper-2-initiating cytokines (interleukin- 33, interleukin-25 and thymic stromal lymphopoietin) in lesional skin from chronic spontaneous (‘idiopathic’) urticarial // Br J Dermatol 2015. Vol. 172 (5). P. 1294–1302.
19. Konstantinou G. N., Asero R., Maurer M. et al. EAACI/GA (2) LEN task force consensus report: the autologous serum skin test in urticarial // Allergy. 2009. Vol. 64 (9). P. 1256–1268.
20. Konstantinou G. N., Asero R., Ferrer M. et al. EAACI taskforce position paper: evidence for autoimmune urticaria and proposal for defining diagnostic criteria // Allergy. 2013. Vol. 68 (1). P. 27–36.
21. Kim Z., Choi B. S., Kim J. K., Won D. I. Basophil markers for identification and activation in the indirect basophil activation test by flow cytometry for diagnosis of autoimmune urticarial // Ann Lab Med. 2016. Vol. 36 (1). P. 28–35.
22. Iqbal K., Bhargava K., Skov P. S. et al. A positive serum basophil histamine release assay is a marker for ciclosporin-responsiveness in patients with chronic spontaneous urticarial // Clin Transl Allergy. 2012. Vol. 2 (1). P. 19.
23. Gericke J., Metz M., Ohanyan T. et al. Serum autoreactivity predicts time to response to omalizumab therapy in chronic spontaneous urticarial // J Allergy Clin Immunol. 2017. Vol. 139 (3). P. 1059–1061.
24. Weller K. G., Magerl M., Tohme M. et al. Development, Validation and Initial Results of the Angioedema Activity Score // Allergy. 2013. Vol. 68 (9). P. 1185–1192.
25. Grob J. J., Auquier P., Dreyfus I., Ortonne J. P. How to prescribe antihistamines for chronic idiopathic urticaria: desloratadine daily vs PRN and quality of life // Allergy 2009. Vol. 64 (4). P. 605–612.
26. Weller K., Ardelean E., Scholz E. et al. Can On-demand Non- sedating Antihistamines Improve Urticaria Symptoms? A Double-blind, Randomized, Single-dose Study // Acta Derm Venereol 2013. Vol. 93 (2). P. 168–174.
27. Vonakis B. M., Saini S. S. New concepts in chronic urticarial // Curr Opin Immunol. 2008. Vol. 20 (6). P. 709–716.
28. Kontou-Fili K., Paleologos G., Herakleous M. Suppression of histamine-induced skin reactions by loratadine and cetirizine diHCl // Eur J Clin Pharmacol. 1989. Vol. 36 (6). P. 617–619.
29. Zuberbier T., Munzberger C., Haustein U. et al. Double-blind crossover study of high-dose cetirizine in cholinergic urticarial // Dermatology. 1996. Vol. 193 (4). P. 324–327.
30. Kontou-Fili K., Maniakatou G., Demaka P., Paleologos G. Therapeutic effect of cetirizine 2 HCl in delayed pressure urticarial // Health Sci Rev. 1989. Vol. 3. P. 23–25.
31. Wanderer A. A., Ellis E. F. Treatment of cold urticaria with cyproheptadine // J Allergy Clin Immunol. 1971. Vol. 48 (6). P. 366–371.
32. Kaplan A. P., Gray L., Shaff R. E. et al. In vivo studies of mediator release in cold urticaria and cholinergic urticarial // J Allergy Clin Immunol. 1975. Vol. 55 (6). P. 394–402.
33. Staevska M., Popov T. A., Kralimarkova T. et al. The effectiveness of levocetirizine and desloratadine in up to 4 times conventional doses in difficult-to- treat urticarial // J Allergy Clin Immunol. 2010. Vol. 125 (3). P. 676–682.
34. Siebenhaar F., Degener F., Zuberbier T. et al. High-dose desloratadine decreases wheal volume and improves cold provocation thresholds compared with standard-dose treatment in patients with acquired cold urticaria: a randomized, placebo-controlled, crossover study // J Allergy Clin Immunol. 2009. Vol. 123 (3). P. 672–679.
35. Gimenez-Arnau A., Izquierdo I., Maurer M. The use of a responder analysis to identify clinically meaningful differences in chronic urticaria patients following placebo- controlled treatment with rupatadine 10 and 20 mg // J Eur Acad Dermatol Venereol. 2009. Vol. 23 (9). P. 1088–1091.
36. Guillen-Aguinaga S., Jauregui Presa I., Aguinaga-Ontoso E. et al. Updosing nonsedating antihistamines in patients with chronic spontaneous urticaria: a systematic review and meta-analysis // Br J Dermatol. 2016. Vol. 175 (6). P. 1153–1165.
37. Guillén-Aguinaga S., Jáuregui Presa I., Aguinaga-Ontoso E. et al. Updosing nonsedating antihistamines in patients with chronic spontaneous urticaria: a systematic review and meta‐analysis // British Journal of Dermatology. 2016. Т. 175. № 6. Р. 1153–1165.
38. Staevska M., Popov T. A., Kralimarkova T. et al. The effectiveness of levocetirizine and desloratadine in up to 4 times conventional doses in difficult-to-treat urticarial // J Allergy Clin Immunol. 2010. Vol. 125 (3). P. 676–682.
39. Frossard N., Strolin-Benedetti M., Purohit A., Pauli G. Inhibition of allergen-induced wheal and flare reactions by levocetirizine and desloratadine // Br J Clin Pharmacol. 2008. Vol. 65 (2). P. 172–179.
40. Sharma V. K., Gupta V., Pathak M., Ramam M. An open-label prospective clinical study to assess the efficacy of increasing levocetirizine dose up to four times in chronic spontaneous urticaria not controlled with standard dose // J Dermatolog Treat. 2017. Vol. 28 (6). P. 539–543.

Только для зарегистрированных пользователей

зарегистрироваться

Поделитесь статьей в социальных сетях

Порекомендуйте статью вашим коллегам

Предыдущая статья
Следующая статья

Авторизируйтесь или зарегистрируйтесь на сайте для того чтобы оставить комментарий.

зарегистрироваться авторизоваться
Наши партнеры
Boehringer
Jonson&Jonson
Verteks
Valeant
Teva
Takeda
Soteks
Shtada
Servier
Sanofi
Sandoz
Pharmstandart
Pfizer
 OTC Pharm
Lilly
KRKA
Ipsen
Gerofarm
Farmak
Egis
Зарегистрируйтесь сейчас и получите доступ к полезным сервисам:
  • Загрузка полнотекстовых версий журналов (PDF)
  • Медицинские калькуляторы
  • Список избранных статей по Вашей специальности
  • Видеоконференции и многое другое

С нами уже 50 000 врачей из различных областей.
Присоединяйтесь!
Если Вы врач, ответьте на вопрос:
Дисфагия это:
Нажимая зарегистрироваться я даю согласие на обработку моих персональных данных
Зарегистрироваться
Если Вы уже зарегистрированы на сайте, введите свои данные:
Войти
Забыли пароль?
Забыли пароль?